Там, где пожирают темные сердца

Глава 39

Трилби

Я все еще хожу по комнатам, забитым моими вещами, когда слышу радостные голоса, приближающиеся к парадной двери. Я выглядываю в окно и вижу нескольких мужчин из прислуги Кристиано, которые спешат предложить помощь, не отрывая глаз от Тесс.

— Почему Трилби до сих пор здесь? — ноет Бэмби.

Сера пожимает плечами и прячет улыбку.

— Понятия не имею.

Она ужасно врет.

— Надеюсь, обед будет приличным, — говорит Тесс. — Я умираю с голоду.

Наша третья сестра всегда голодна. Восемнадцать лет прошло, а я до сих пор не понимаю, куда она все это умудряется девать.

— Не будь вульгарной, — одергивает ее Аллегра. — Нас пригласил дон, и мы должны вести себя с уважением.

Тесс уже открывает рот, чтобы возмутиться, но Аллегра останавливает ее тем самым взглядом.

— И это значит, что ты не должна съесть здесь все подчистую.

Тесс хмурится.

— И когда-нибудь твой метаболизм не справится с тем количеством, которое ты в себя запихиваешь, дорогая, — предостерегает Аллегра. Она проводит пальцем вверх и вниз по собственной фигуре, в редкий момент самокритики. — Вот пример.

По крайней мере, это заставляет Тесс замолчать.

— Я здесь! — кричу я, и четыре головы одновременно поворачиваются в мою сторону.

Они забывают о своих мелких перепалках и спешат в дом.

Я выбегаю из комнаты и мчусь по лестнице вниз, сталкиваясь с Серой у самого низа. Она обхватывает меня руками и прячет лицо в изгибе моей шеи.

— Я скучала по тебе, — шепчет она.

— Caspita²⁴! Вы же виделись всего лишь вчера, — произносит Аллегра, проходя мимо так, будто это уже ее дом.

Сера держит мое лицо всего в нескольких сантиметрах от своего и качает головой.

— Я знаю, что прошла всего одна ночь, и знаю, что ты всего лишь за углом, но... — Она опускает взгляд на пол, а потом поднимает его из-под рыжих ресниц. — У меня ощущение, будто ты уходишь, ускользаешь.

Мои брови сдвигаются.

— Я ведь уже жила здесь, когда Саверо... ну... — Я не знаю, как назвать свои отношения с опозоренным, мертвым бывшим женихом, но это и не важно, потому что Сера прикладывает палец к моим губам.

— В этот раз все по-другому, — тихо говорит она. — В этот раз ты действительно хочешь быть здесь.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

— Правда?

— Это очевидно, Трилби. Вы без ума друг от друга.

Моя грудь наполняется странной смесью тепла и тревоги.

— Откуда ты знаешь?

Она тихо смеется.

— С того самого момента, как он пригласил нас с тобой на примерку свадебного платья, я наблюдаю за тем, как вы ведете себя рядом друг с другом. Вы словно зеркала, отражающие свет.

— Что? — мой шепот едва слышен. — Если это было настолько очевидно для тебя, то...

Легкость исчезает с ее лица.

— Это было очевидно для меня только потому, что я слишком сильно за тебя переживаю. Никто другой ничего не заметил, потому что они не смотрели так внимательно.

— Саверо знал, — признаюсь я. — Или хотя бы подозревал.

Сера проводит пальцами по моей щеке, и в ее глазах вспыхивает сочувствие.

— Это многое объясняет.

Я заставляю себя улыбнуться, пока Бэмби скачет из комнаты в комнату, выбирая, какой телевизор включить первым. И тут мне приходит в голову одна мысль.

— Сера... как Кристиано смог перевезти все мои вещи всего за несколько часов?

Моя сестра не может скрыть улыбку.

— Аллегра.

Кристиано разговаривал с моей тетей?

— С помощью пары своих солдат и нескольких грузовиков U-Haul.

Я поворачиваюсь и вижу, как моя тетя стоит с приподнятой бровью.

— Ты не должна вот так просто вывозить мои вещи по своему желанию, — нахмурившись, говорю я.

— О, Трилби, — с темным смешком отвечает она. — Это было не по прихоти.

— Когда он с тобой говорил?

— Пару дней назад, — отвечает она.

Я уже собираюсь сказать, что для меня это звучит именно как прихоть, но она поднимает брови.

— Но я поняла, что это было неизбежно в тот момент, когда он явился с половиной груди своего брата в коробке.

Я сжимаю губы и бросаю взгляд на Серу, которая зеленеет при одном воспоминании. Я просовываю руку в ее локоть и веду ее к террасе.

— Пойдем. Ты ненадолго здесь, и я хочу услышать все о твоих планах на Хэмптонс.

— Можно я завтра вернусь со своим купальником? — спрашивает Бэмби. Вода кругами расходится от того места, где ее ноги покачиваются в бассейне.

Я наливаю себе еще розового лимонада, который один из слуг поставил на стол.

— Не вижу причин, почему нет.

— Ты, случайно, не можешь щелкнуть пальцами и наколдовать ранний ужин? — голос Тесс звучит лениво, а ее солнечные очки сверкают на шезлонге.

Аллегра неодобрительно цокает с собственного шезлонга, но, похоже, сил спорить с племянницей у нее нет.

— Нам, возможно, стоит дождаться Кристиано. Это пока не ощущается как мой дом. — Пока я произношу эти слова, меня вдруг пронзает мысль, что, возможно, он никогда не будет ощущаться как мой. Он огромный, величественный, и я никогда не мечтала стать «хозяйкой» какого-то дома, тем более одного из самых роскошных на всем Лонг-Айленде.

Как раз в тот момент, когда Тесс собирается шумно вздохнуть от своей «голодовки», голоса эхом разносятся по дому, и мою грудь наполняет тепло от знакомого тембра. Когда Кристиано выходит на террасу, мне приходится сдерживать каждое желание броситься к нему. Вместо этого мы медленно идем навстречу друг другу, пряча улыбки, прекрасно понимая, что взгляды всех членов моей семьи жадно следят за каждым нашим движением.

Я подхожу к нему и глубоко вдыхаю, когда он наклоняется и целует меня в щеку, легко, почти целомудренно. Затем его губы едва касаются раковины моего уха.

— Блядь, я хочу тебя наедине. — Он отстраняется, забирая с собой весь мой воздух.

— Привет, — хриплю я. — Хороший день в офисе?

Его взгляд скользит по мне и разгорается голодом.

— Я бы предпочел провести его дома. — Он переплетает свои пальцы с моими и делает шаг в сторону.

В дверях появляется еще одна фигура, высокий мужчина постарше, с густыми бровями, седеющими висками и лицом, слишком добрым, чтобы в нем угадывалась мафиозная кровь.

— Трилби, это Ауги, мой заместитель.

Заместитель? Он выглядит слишком взрослым, чтобы быть правой рукой дона в такой активной криминальной организации.

Я сглатываю и протягиваю ему свободную руку.

— Очень приятно.

Ауги делает шаг ко мне и, будто чтобы доказать, что мое первое впечатление ошибочно, закатывает рукава. Его руки огромные, испещренные татуировками. Его хватка как сталь, а выражение лица твердое, словно за ним кружится целый мир мыслей и мнений, но никто их никогда не узнает.

— Трилби, — с улыбкой произносит он. — Рад наконец познакомиться с тобой.

Наконец? Сколько времени он знает о моем существовании?

По дому снова раздаются шаги, и за спиной Ауги появляется Бенито Бернади. Его взгляд без стеснения скользит по террасе, пока не цепляется за что-то и не твердеет, как кремень. Я оборачиваюсь через плечо, чтобы понять, на чем он остановился.

Тесс раскинулась на своем шезлонге, одна нога согнута, руки запрокинуты за голову, словно она голливудская дивa.

— Ауги и Бенни проведут с нами вечер, — говорит Кристиано, и мой взгляд снова возвращается к нему.

— Вообще-то, — произносит Ауги, — я только перекушу и поеду к Беппе.

Кристиано бросает на него вопросительный взгляд.

— С Марчези возникли кое-какие проблемы, но тебе пока не о чем беспокоиться... пока, — говорит Ауги.

Сера подскакивает и обвивает Кристиано руками.

— Поздравляю! — визжит она. — Добро пожаловать в семью.

Я стеснительно поднимаю глаза на своего жениха и вижу, как он смотрит на меня с уверенной улыбкой.

— Спасибо, Сера. Добро пожаловать в мою.

— О, эм... — моя сестра запинается с благодарностью. Похоже, она не подумала о том, что через мой брак и сама станет частью семьи Ди Санто.

— Давайте присядем, — радостно говорит Кристиано.

Тесс вскакивает при одном лишь упоминании скорого ужина и даже не удосуживается поправить подол своего платья. Я замечаю, как Бенито украдкой бросает взгляд на ее обнаженные бедра и как дергается его кадык, когда она скользит на стул.

Мы принимаемся за жареные морепродукты, свежий салат и фаршированные баклажаны и разговариваем в основном о доме и казино, которое Кристиано передал Николо. Для разговоров о Саверо, порте или нашей скорой свадьбе еще слишком рано.

Бедро Кристиано лежит вплотную к моему, и его рука время от времени опускается, скользя по обнаженной коже под моим платьем. Мне даже не нужно поднимать на него взгляд, чтобы почувствовать силу его присутствия. В последние дни мое сердце трепещет постоянно, независимо от того, рядом он или нет.

С другой стороны от меня Ауги каждые пару минут поворачивается, чтобы поделиться какой-нибудь историей из прошлого Кристиано, и я то и дело сдерживаю смешок, едва не поперхнувшись едой. Чем больше я узнаю его, тем сильнее благодарю судьбу за то, что он до сих пор рядом с Кристиано.

— Ты любил Джанни, правда? — спрашиваю я Ауги, когда небо начинает темнеть.

Он улыбается.

— Как брата, — говорит он, а потом спохватывается. — Как брат должен любить.

Я кладу вилку на тарелку.

— Хотела бы я познакомиться с ним.

— Хотел бы и я. Он бы обожал тебя.

Мою грудь наполняет тепло от этой мысли.

— Уж он точно не заставил бы тебя идти к алтарю с Саверо, — добавляет он и делает большой глоток вина.

Я следую его примеру и пригубляю лимонад.

— Яд, — бормочет он. — Оружие слабых.

Я аккуратно ставлю стакан на стол.

— А я думала, яд называют женским оружием.

Он подносит салфетку к губам, а потом смотрит на меня исподлобья.

— Если честно, — говорит он, — я считаю это оскорблением для женщин.

Я провожу языком по зубам и ухмыляюсь. Мне нравится заместитель Кристиано.

Он кладет салфетку на стол.

— Это было удовольствием, мисс Кастеллано. И прежде чем я уйду, могу ли я сказать спасибо?

Я поднимаю на него взгляд, когда он встает.

— За что?

— За то, что вернула нашего мальчика домой. — Его глаза скользят в сторону Кристиано. — Если бы не ты, он бы не остался. Мертвый брат или нет.

— Это неправда, — шепчу я, надеясь, что Кристиано не услышит.

Ауги наклоняется ко мне.

— Он законный глава этой семьи, но он принял эту роль не из чувства долга перед отцом. Он сделал это, чтобы защитить тебя.

Я моргаю.

— Защитить меня от чего?

— Единственный способ гарантировать, что никто не придет и не попытается забрать порт у твоего отца, — это принять самый смертоносный титул по эту сторону Чикаго. Единственный.

Мой рот приоткрывается.

— Но не пойми меня неправильно, любовь моя, — говорит он, подмигивая. — Он рожден для этого.

Он ждет, пока на моих губах появится улыбка, а потом обходит меня, чтобы обменяться с Кристиано парой слов, прежде чем его силуэт исчезает в дверном проеме.

Оставшаяся часть вечера проходит под звуки моих навеселе сестер и закатывания глаз Аллегры. Кристиано и Бенито погружаются в разговор о вещах, о которых я, вероятно, и не хочу знать, но время от времени я замечаю, как взгляд Бенито снова и снова возвращается к Тесс. Она абсолютно ничего не замечает, и, возможно, это к лучшему. Бенито, кажется, один из ее наименее любимых людей в городе, хотя я до конца так и не понимаю почему.

Почти полночь, когда Аллегра, пошатываясь, поднимается на ноги.

— Машина снаружи, девочки, — говорит она. — Серафина, помоги мне донести Бэмби.

Моя младшая сестра спит на шезлонге, наскучив от взрослых разговоров.

— Я понесу ее.

Мы все поворачиваемся и видим, как Бенито быстро идет вперед, не дожидаясь ни согласия, ни возражений. Он наклоняется и подхватывает Бэмби на руки так легко, словно она весит не больше облачка.

— Мы бы и сами нормально бы справились, — напряженно говорит Тесс.

Он останавливается и медленно проводит взглядом по Тесс.

— Именно ты меньше всех должна соглашаться на «просто нормально».

Брови Тесс хмурятся, пока мы идем за Бенито через дом.

Кристиано снова переплетает свои пальцы с моими и притягивает меня назад, чтобы все остальные прошли вперед. Его взгляд словно тянет меня в тень, скрывая от чужих глаз.

Его губы касаются моих, и каждая нервная клетка вспыхивает.

— Я не могу перестать думать о тебе, миссис Ди Санто.

Я улыбаюсь прямо в его поцелуй.

— Я еще не твоя миссис.

— Может, и не на бумаге. — Он подчеркивает слова, хватая мою задницу одной рукой и сжимая ее так, что я вскрикиваю. — Но во всем остальном ты уже моя. Давай проводим твою семью, а потом я покажу тебе точно, что имею в виду.

От его обещания меня пробирает дрожь.

— Ах да, — шепчет Кристиано. — Почему твоя сестра все время спрашивает, во сколько я родился?

Я вдруг вспоминаю одержимость Серы составлением натальных карт и любовных прогнозов и прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку, лишь пожимаю плечами.

— Понятия не имею.

Мы догоняем остальных. Тесс тащит ноги позади Бенито, который упрямо идет вперед, неся на руках нашу младшую сестру.

Кристиано кладет руку на плечо Аллегры.

— Спасибо огромное, что пришли и за всю помощь вчера. Вы должны скоро навестить нас снова.

Аллегра краснеет, словно свекла, и бормочет что-то невнятное.

Мы ждем, пока Бенито выйдет через ворота с пустыми руками, и наблюдаем, как он усаживает недовольную Тесс и благодарную Аллегру в машину, после чего коротко кивает и садится в свой Ferrari.

Когда звук шин стихает, я глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к Кристиано.

— Что происходит с Марчези? Ауги упоминал, что с ними какая-то проблема, и я не хочу оставаться в неведении.

Его взгляд смягчается.

— Я не хочу, чтобы ты волновалась из-за них.

— Но они убили мою мать, Кристиано. И я слышала, как Ауги сегодня говорил, что случились какие-то неприятности...

Кристиано тяжело вздыхает, его взгляд медленно скользит по моему лицу.

— Я выдержу, — уверяю я. — Я знаю, за кого выхожу замуж, и не хочу, чтобы ты хранил секреты, пытаясь меня защитить, особенно когда речь идет о Марчези.

Он прочищает горло.

— Оказывается, они тоже были в партнерстве с людьми из картеля, в которых я стрелял в порту. Им не понравилось, что я убрал двоих, кто мог бы принести им кучу денег.

Мой голос срывается до шепота.

— Они тоже торговали людьми?

— Я не знаю деталей, — сквозь зубы отвечает он. — Но это меня бы не удивило.

Я делаю еще один глубокий вдох, прежде чем задать единственный вопрос, на который больше всего боюсь услышать ответ.

— Что будет, Кристиано? Мы идем к войне?

Он медленно кивает. Я и так это знала, но увидеть, как он подтверждает, становится только тяжелее.

А потом его лицо вдруг озаряет улыбка, и он прикусывает нижнюю губу.

— Что тебя так развеселило?

Он проводит языком по зубам.

— Ты сказала «мы».

— Что?

— Ты сказала: «Мы идем к войне?»

Я встаю на цыпочки и легко касаюсь его губ своими. Слова Ауги все еще звучат у меня в голове. Кристиано остался, чтобы защитить мою семью.

— Мы в этом вместе, Ди Санто. Твоя война теперь и моя.

— О, Кастеллано. — Его веки медленно опускаются, и он нежно облизывает мою верхнюю губу. — Я сожгу весь Нью-Йорк ради тебя.

Конец.