Танки возвращаются в бой

* * *

Вечер. Небольшой городок юго-западнее Найденбурга. За зашторенными окнами кое-где зажглись огоньки. Сюда только что передислоцировался командный пункт армии.

За четыре дня напряженных боев командарм смог только один раз выслушать короткое сообщение о состоянии техники. Он постоянно находился в войсках. Зато сейчас Василия Тимофеевича интересовало все.

— Какие потери у Сахно и Малахова?.. Как справляетесь с восстановлением?.. Хорошо ли идут танки иностранных марок по снегу и гололеду?..

Мне самому не терпелось доложить об этом. На правом фланге не только противник, но и наши части понесли немалые потери. Ремонтники, начиная с 25 декабря, не имели ни одной передышки, работали дни и ночи.

Особенно тяжело пришлось 25-й танковой бригаде. Опасения комбрига Станиславского и его заместителя Павлова за технику, полученную с ремонтных заводов, к сожалению, сбылись. Стоило прогнать эти танки на больших скоростях, и на многих отвалились резиновые бандажи катков. На некоторых из-за плохой работы топливных насосов начали отказывать моторы. По этой причине около десяти машин осталось на боевых маршрутах. Несколько танков было подбито при взятии станции Илово.

— Ясно... — подытожил Вольский, выслушав мой подробный доклад. — Трудности обычные. Но танки из ремонта давай!..

На маршрутах 25-й бригады, южнее Илово, я остановился у группы танков, сосредоточенных неподалеку от дороги. Бросались в глаза оголенные диски катков. Одни были совсем без бандажей, другие с кусками резины. Инженер-электрик Скворцов уже сколачивал здесь бригадный СПАМ. Во время боев капитан Скворцов как-то автоматически превращался в помощника по ремонту и, надо сказать, приобрел уже в этом солидный опыт.

Я спросил, стоит ли из-за катков стаскивать машины на СПАМ?

— Катки заменить недолго. Да кто же возит с собой такой запас? Будем собирать с машин безвозвратных потерь, — резонно рассудил Скворцов. — А пока их собираем, и остальные снимут, если оставить танки на маршрутах.

На каком-то трофейном гибриде — помеси бронетранспортера с танкеткой — подъехал инженер-майор Павлов. Впервые за четыре месяца на лице Бориса Григорьевича не было обычной улыбки. Он выглядел очень утомленным. Все это время Павлов метался по боевым маршрутам, организуя розыск и восстановление поврежденных машин.

— Людям воевать, а нам теперь грехи замаливать, стоять и лататься, — пробурчал он, подходя к неподвижному танку. Потом отозвал в сторону Скворцова, что-то долго растолковывал ему и отмечал на карте.

— Вы, Борис Григорьевич, никак, склад с катками нашли? — не утерпел я.

— Склада пока нет, а десятка полтора катков наберем.

— Где же такой урожай откопали?

— Юго-западнее Млавы стоят два разбитых танка. Катки у обоих уцелели.

— А чьи танки? Башенные номера есть?

— Не приметил, больше на катки смотрел. Только уверен, что не нашей армии.

— У соседа тоже нельзя брать без спроса.

— Рассчитаемся, если найдется хозяин, — хитровато прищурившись, ответил Павлов...

Пока мы разговаривали, Скворцов с ремонтной бригадой, взвалив на летучку два гидравлических домкрата, поехал к Млаве.

О потерях в бригаде Станиславского я, конечно, доложил командарму.

— Это что же, с ремонтных заводов все танки такими выпускают? — недовольно спросил он.

— Нет. Но иногда случается. Бывает и у них недостаток в запасных частях... А танки фронту нужны. Вот и поставят что-нибудь некачественное.

— Значит, нам «повезло»? Вы все же зарекламируйте все танки с дефектами. Пусть там знают...

Танковый корпус генерала Сахно начал терять машины, как только вошел в прорыв. Но самые большие потери он понес на подступах к Найденбургу. 178-я и 186-я бригады лишились большей половины своих танков и поддерживали боеспособность только за счет ремонта. В первый же день наступления и мне, и заместителю комкора Д. М. Козыреву стало ясно, что корпус не справится с восстановлением потерь своими силами. Поэтому вечером 17 января ремонтная рота 83-го АРВБ вышла на маршруты 10-го корпуса, организовав СПАМ в районе боев за третий оборонительный рубеж. А на следующий день северо-восточнее Млавы был создан второй СПАМ.

Чтобы форсировать возвращение машин в строй, Козырев сразу же переключил всех мастеров РТО и корпусной базы на ремонт танков с наименьшим объемом работ. А машины, требующие среднего ремонта, временно оставил. Это значительно ускорило пополнение частей.

Встретившись с Козыревым на КП корпуса, я рассказал о действиях майора Абраменко, которые наблюдал у Кандина.

— Нет тягачей, у нас бы все так работали, — сокрушенно заметил он. — А то ведь что получается: эвакуируем боевыми машинами... Во время контратак противника был я в сто семьдесят восьмой бригаде. И что же? Зампотех инженер-майор Кабанов сам вытаскивал танком подбитые машины. Не дал добить ни одной!

— Самого-то его не подбили?

— Нет. Один снаряд, правда, ударил в лоб его танка, но срикошетировал.

— А все-таки, Дмитрий Михайлович, не пускайте замкомбригов в огонь. Их обязанность — организовать работу.

Сообщение Козырева о нехватке в корпусе тягачей меня просто обескуражило. «Как мы проглядели? — думал я, трясясь в «виллисе». — Свыклись с тем, что корпуса сами обеспечивали себя тягачами и по штату и сверх штата, а вновь пришедший корпус проморгали. Придется выделить два-три тягача из армейских эвакорот. Это мало, конечно, но больше не наберем».

Через несколько дней я узнал от Козырева, что инженер-майор Кабанов погиб.

— Неужели опять сам полез в огонь?

— В том-то и дело, что нет. Сколько раз лазил, и все сходило благополучно, а в тылу — на тебе...

— В тылу? Каким образом?

— Поехал в район Остероде, чтобы ускорить ремонт. Там на него напали бродившие в лесах гитлеровцы. Чудесный был человек...

В тылу всегда опаснее, когда танковая армия действует в оперативной глубине в отрыве от пехоты. Сколько раз приходилось ремонтникам отбиваться от вражеских солдат, нападавших с тыла!

Я рассказал Козыреву о встрече с четырьмя самоходками под Млавой и еще раз напомнил о необходимости беречь людей.

...Зампотеха 47-й мехбригады Протасова застал у подбитой машины на окраине Найденбурга. Он ходил вокруг танка и ворчал на ремонтников.

— Два часа возитесь с ходовой частью, а тут дела на полтора часа, не больше.

Но браниться Протасов не умел. Его замечания больше походили на уговоры. Солдаты слушали и, улыбаясь, переглядывались. «При начальстве, мол, строгость напускает».

— Чего волнуешься, Сергей Степанович, — поздоровавшись, спросил я. — Велики ли потери?

— Одна сгорела, у четырех небольшие повреждения. К вечеру, думаю, все четыре вернем в строй.

— Как ходят по гололеду американские «Шерманы»?

— Как коровы. Идет, идет да вдруг боком поползет в кювет. Либо развернется поперек дороги... Придется ковать американцам гусеницы.

— Шутка сказать — ковать. Сколько шипов нужно приварить на каждую?

— Не меньше тридцати, если с обоих краев.

— Значит, шестьдесят на одну машину? Если на каждый шип затратить две минуты, то на танк уйдет два часа. Сварщик у вас один, возни ему хватит на неделю. А мы через три-четыре дня должны выйти к морю. Кто же будет воевать? Нет, так не годится. Придется взять у Бочагина сварщика и сварочный агрегат. Завтра решим.

Вечером М. И. Пустильников доложил, что больше десяти танков застряли в торфяных болотах восточнее Млавы. Капитан Денисов уже повел туда эвакоотряд. Трудятся там и роты Лобженидзе и Беленева.

Михаил Федорович Ирклей, побывавший в корпусе Малахова сразу же после взятия Дзялдово, порадовал хорошими вестями: Белянчев справляется с текущим ремонтом своими силами.

Мы подсчитали, что за четыре дня боев ремонтники и эвакуаторы вернули в строй свыше 250 танков и самоходных установок. Это не так уж плохо.