Туманный Альбион: Возвращение Богов

Глава 13

Оказавшись в одиночестве, я ощутил, как лабиринт затягивает меня в свою зыбкую реальность. Коридоры, словно живые, менялись с каждым шагом, превращаясь в бесконечную череду поворотов и тупиков. Стены стали казаться мягкими, словно обтянутые бархатом, а пол под ногами зыбким, как морской песок. Но хуже всего был туман. Он сгустился, словно молоко, и наполнил все пространство, и от этого видимость упала до нескольких метров.

Я попытался ориентироваться, но туман обволакивал меня со всех сторон, и я начал терять ощущение времени и пространства. Внезапно, в тумане появились видения, словно фрагменты старой киноленты. Я увидел горные пейзажи, покрытые вереском, старинные замки, возвышающиеся над озерами, и людей в клетчатых юбках, танцующих у костра. Это была Шотландия, словно портал в прошлое, и я понимал, что этот лабиринт играет с моим разумом.

Я попытался игнорировать эти видения, но они становились все ярче и навязчивее, словно пытались меня затянуть в свой мир. Я понял, что если я поддамся этому гипнозу, то я потеряюсь в этом лабиринте навсегда. Собрав все свои силы, я заставил себя двигаться вперед, прорываясь сквозь туман, словно плывя против течения.

И вдруг, впереди замаячил свет, словно маяк в бушующем море. Я пошел на него, и, пройдя сквозь густую пелену тумана, оказался в просторной комнате. Комната была заполнена мерцающим светом, который исходил от множества фонариков, подвешенных на тонких нитях. Внутри каждого фонарика горел маленький уголек, и от этого они казались живыми, словно светлячки в ночном лесу.

В центре комнаты стоял человек, одетый в длинный, черный плащ, а его лицо скрывалось в тени. Он медленно двигался вокруг комнаты, зажигая каждый фонарик, и от его прикосновения угольки вспыхивали ярче.

— Добро пожаловать, Дмитрий, — произнёс он, и его голос, словно бархатный шёпот, прозвучал с какой-то зловещей мягкостью, заставляя кожу покрыться мурашками. — Я ждал тебя.

— Кто ты? — спросил я, и мой голос, несмотря на попытки казаться уверенным, звучал осторожно и настороженно.

— Меня зовут Джек Фонарь, — ответил он, и в его голосе прозвучала какая-то печаль. — И я, словно страж, охраняю этот лабиринт и являюсь хозяином этого места.

— Ты страж? — переспросил я, и мой голос звучал недоверчиво. — Ты держишь меня здесь, в этом проклятом лабиринте?

Джек Фонарь, словно тень, скользнул в сторону, и его фигура расплылась в полумраке, а губы растянулись в зловещей ухмылке, словно кошачья пасть.

— Я никого не держу, — ответил он, и его слова, словно змеи, поползли по воздуху, наполняя комнату ложью. — Все здесь добровольно, все они марионетки в руках судьбы, и все они пришли сюда по своей воле. Но ты, Дмитрий, ты отличаешься от остальных, и твоя душа, словно факел, горит ярче всех. Ты видишь то, чего не видят другие, и ты чувствуешь то, чего не чувствуют остальные, и это, как ни странно, делает тебя особенным.

— И что с того? — спросил я, и мой голос звучал вызывающе. — Это даёт тебе право задерживать меня здесь? Ты играешь со мной, как кошка с мышкой, и мне это не нравится.

— Не злись, Дмитрий, — ответил Джек Фонарь, и в его голосе прозвучала какая-то странная нежность. — Все мы в этом мире лишь марионетки, исполняющие волю судьбы, и у каждого из нас есть своя роль в этом спектакле. Но ты, у тебя есть сила, чтобы изменить её, у тебя есть выбор, которого никогда не было у меня, и в твоих руках будущее этого мира, и это пугает меня и в то же время вызывает во мне некое восхищение.

Он, словно злой проповедник, начал философствовать, словно вещал с высокой кафедры, а не в каком-то лабиринте, где всё было не на своих местах. Я понимал, что он, словно паук, пытается меня запутать, и его слова, словно липкая паутина, пытаются опутать мой разум. Я чувствовал, что он не такой, каким кажется, и от него, словно от открытой могилы, веяло какой-то тёмной силой, которая пыталась проникнуть в мою душу.

— Я здесь не для того, чтобы выслушивать твои проповеди, — сказал я, и мой голос зазвучал твёрдо, как сталь, а во взгляде появилась решимость. — Где выход из этого лабиринта и где Сьюзи? Я не собираюсь тратить время на пустые разговоры.

Джек Фонарь, словно кот, играющий с мышью, посмотрел на меня с лукавой, хищной улыбкой, и его глаза, словно чёрные омуты, сверкнули в полумраке.

— Не спеши, Дмитрий, — ответил он, и его голос, словно ласковое прикосновение ледяного ветра, прозвучал обманчиво мягко. — У нас ещё есть время насладиться этой игрой, к тому же ты мне очень нужен, и я, как паук, сплел для тебя ловушку, из которой тебе не выбраться.

В этот самый момент меня словно молнией пронзило озарение. Я понял, что он не просто страж этого лабиринта, а нечто большее, нечто тёмное и зловещее, и в его планах есть что-то ужасное. Он пытался обмануть меня, играя на моих чувствах и страхах, он хотел забрать мою душу и поглотить её в своей бездонной тьме.

Я вырвался из плена его слов и бросился на него, словно молния, пытаясь схватить его за горло и разорвать на куски. Джек Фонарь, словно призрак, ловко уклонялся от моих атак, и его тело, словно тень, скользило по воздуху, и все мои попытки нанести удар заканчивались провалом. Он начал смеяться, и его смех, словно скрежет костей, разносился по комнате, наполняя её первобытным ужасом. Ярость, словно лава, наполнила меня, и я, повинуясь инстинкту, направил свою силу в рукоять меча, словно пытаясь вложить в неё всю свою ненависть, и, нанеся мощный удар, я попал в Джека, но от этого удара он лишь отлетел на пару шагов назад, словно перышко.

Я понял, что не одолею его силой и что он, словно тень, ускользает от моих ударов. Мне нужно было действовать по-другому и найти его слабое место, чтобы пронзить его, словно осиновым колом. Вспомнив его слова о том, что все эти фонари, словно зеркала, отражают души и являются неким источником силы, я решил сосредоточиться на своей способности видеть сквозь туман и понять их истинную природу. Я, словно воин, закрыл глаза и сосредоточился на своём внутреннем зрении, словно пытаясь заглянуть за завесу тайны и найти то, что скрыто от обычного взгляда. И тут, словно вспышка, я увидел, что за спиной Джека Фонаря, словно зловещая звезда, горит необычный фонарь, и от него, словно ядовитые щупальца, исходит слабая тёмная аура, как будто он был заражён тьмой.

Я, словно гепард, бросился к этому фонарю и, словно вырывая сердце из груди зверя, выхватил его из воздуха. Джек Фонарь, как раненый зверь, закричал от ужаса, и его тело задрожало, а из его глаз, словно чёрные слёзы, потекли потоки тёмной вязкой субстанции, и от этого зрелища меня чуть не стошнило.

— Не трогай! — прохрипел он, и его голос был полон боли и отчаяния, словно он потерял самое дорогое. — Это моя душа!

— Ты хотел забрать мою, — ответил я, и в моём голосе звучала ярость, но в нём появилась и капля жалости. — Теперь ты заплатишь за все свои грехи и за все страдания, которые причинил невинным душам!

Джек Фонарь, словно подкошенный, вдруг задрожал и, растеряв всю свою зловещую надменность, словно сдувшийся воздушный шарик, съёжился, и его фигура, словно призрак, стала бледной тенью былого величия. Его зловещая аура, словно угольки, угасла, оставив лишь жалкую дрожащую тень, и он смотрел на меня с мольбой, его пропитанный страхом голос казался каким-то хрупким и слабым, словно дуновение ветра.

— Я всё тебе расскажу! — прохрипел он, и его голос был полон отчаяния. — Я расскажу тебе всё, в чём ты замешан, и какова твоя роль, если только ты меня пощадишь!

Джек Фонарь, как марионетка, у которой оборвались нити, поник, и всё его былое величие, словно призрачный туман, испарилось, оставив лишь дрожащую тень. Его глаза, словно чёрные бездны, наполнились страхом, а голос, словно треснувший колокол, казался каким-то хрупким и слабым.

— Ты… ты должен меня выслушать, — прохрипел он, и его голос дрожал от страха. — Это не просто секта, Дмитрий, они хотят изменить весь мир, и ты, как ни странно, являешься частью их коварного плана.

— Я слушаю, — ответил я, и мой голос звучал холодно, как лёд, но внутри меня всё кипело, и я, словно следователь, пытался вытянуть из него правду. Я держал в руке его фонарь, как козырную карту, и был готов разорвать его, если он попытается меня обмануть. — Но если ты попытаешься меня провести или солжёшь, я уничтожу твою душу, и она будет вечно скитаться в этом проклятом лабиринте.

— Хорошо, — прошептал Джек Фонарь, и его слова были полны отчаяния. — Ты должен знать, что «Последователи Тени» — лишь пешки в огромной и зловещей игре. На самом деле они поклоняются не теням, а древним богам, которых когда-то давно, словно проклятых, изгнали на изнанку мира, и они жаждут мести.

— На изнанку мира? — переспросил я, и в моём голосе прозвучало недоумение, а по спине, словно от прикосновения ледяной руки, пробежал озноб. — Это где, чёрт возьми?

— Это место, где обитают все мифические существа, которых мы привыкли считать сказками, — ответил Джек Фонарь, и его голос звучал как похоронный марш. — Все боги, демоны, драконы и чудовища — все они там, в мире, где реальность переплетается с кошмаром.

— И что, эти сектанты, эти фанатики, хотят вернуть их? — спросил я, и меня охватил леденящий страх, словно я заглянул в бездонную пропасть.

— Да, — ответил Джек Фонарь, и его голос был полон ужаса. — Они хотят открыть портал, словно врата в ад, через которые они смогут вернуться в наш мир и поработить нас, как марионеток.

— И как они это сделают? — спросил я, чувствуя, как адреналин наполняет моё тело и как я готовлюсь к битве.

— С помощью древнего и ужасного ритуала, — ответил Джек Фонарь, и его голос был полон отчаяния. — Ритуала вечного древа, которое, как ось мира, соединяет наш мир и изнанку.

— Вечного древа? — переспросил я, словно пытаясь убедиться, что не сошел с ума.

— Да, — ответил Джек Фонарь, и его голос был полон печали. — Это дерево находится в самом центре изнанки мира, и оно, словно магнит, притягивает всех мифических созданий. Но чтобы открыть портал, они должны принести в жертву двенадцать невинных душ, и на этом держится их коварный план.

— Двенадцать? — воскликнул я, и мой голос дрожал от ужаса. — Но зачем? Что им это даст?

— Такова воля древних богов, — ответил Джек Фонарь, и его голос звучал как приговор. — Каждая жертва, словно ключ, открывает новый уровень портала, и, когда все двенадцать будут принесены в жертву, врата в наш мир откроются, и нас ждут ужас и тьма.

— И когда они собираются это сделать? — спросил я, чувствуя, как внутри по коже пробежал холодок.

— В Самайн, — ответил Джек Фонарь, и его голос был полон зловещей тишины. — В ночь, когда завеса между мирами становится тоньше, и тьма выходит на охоту, и хаос может ворваться в наш мир.

— Самайн? — повторил я, словно переспрашивая судьбу, и мое сердце забилось быстрее. — Но ведь это, черт возьми, уже скоро!

— Именно, — ответил Джек Фонарь, и его глаза, словно тёмные омуты, пристально смотрели на меня, и в них мелькнула какая-то злобная насмешка. — Поэтому они так спешат и, словно жаждущие крови волки, ищут тех, кто сможет им помешать, кто может разрушить их коварный план.

— И я, видимо, один из них? — спросил я, и мой голос звучал горько, и я, словно песчинка, понял, что я всего лишь марионетка в чужой игре, где моя жизнь не имеет никакого значения.

— Да, — ответил Джек Фонарь, и его слова, словно приговор, прозвучали в звенящей тишине. — Ты тот, кто видит изнанку мира, ты, словно странник между мирами, можешь видеть сквозь туман Альбиона, и это, как оказалось, является ключом к гибели всех нас. Они знают о пророчестве, которое, словно приговор, висит над всем нашим миром, о том, что кто-то вроде тебя встанет у них на пути и сорвёт их коварный план.

— Но почему именно я? — спросил я, и в моем голосе прозвучало отчаяние. — Почему именно я, и почему это бремя свалилось на меня, как проклятие?

— Потому что ты, сам того не понимая, являешься ключом, — ответил Джек Фонарь, и его слова звучали как шепот демона. — И ты, как судьбоносный герой, должен сделать свой выбор, и от твоего выбора зависит будущее всего мира. Ты можешь вмешаться или оставить все как есть, и это твоё бремя, которое ты должен нести.

— Какой выбор? — спросил я, и моё сердце сжалось от страха, словно в тисках.

— Выбор, который определит судьбу всего этого мира, — ответил Джек Фонарь, и его слова эхом разнеслись по комнате. — Если ты, как герой, будешь бороться, то сможешь спасти этот мир от тьмы, но последствия, как землетрясение, будут непредсказуемыми, и ты можешь потерять всё, что тебе дорого. Если ты оставишь всё как есть, то мир, погрузится в хаос, и ты будешь в этом виноват.

— И что же мне делать? — спросил я, чувствуя, как меня охватывает отчаяние, словно я стою на краю пропасти.

— Это решать тебе, — ответил Джек Фонарь, и его голос, словно приговор, звучал холодно и отстранённо.