Туманный Альбион: Возвращение Богов

Глава 22

Мир вокруг нас снова изменился, и мы оказались на странной, пугающей арене. Она напоминала поле для индийской игры Кхо-Кхо, но искаженное и обезображенное, словно злой карикатурой на детскую забаву. Земля была покрыта темной, местами засохшей, а местами свежей кровью, и повсюду виднелись отметины от когтей и зубов.

Поле было разделено на прямоугольники белыми линиями, но эти линии были неровными и словно написаны чьей-то рукой, оставившей за собой кровавые следы. Вместо обычной гладкой поверхности, пол был усыпан острыми камнями, готовыми пронзить каждого, кто оступится. По краям поля зияли темные ямы, на дне которых сверкали острые шипы, словно ждущие, чтобы принять в свои объятия неосторожных. В воздухе витал запах железа и разложения, а в центре поля стоял небольшой пьедестал, на котором, как и в предыдущем испытании, горел синий огонь, но теперь он был словно измазан кровью.

Зловещие отголоски эхом разносились по арене, а над нами навис зловещий полумрак. Мы почувствовали себя словно гладиаторы на арене, готовые к кровавой битве, и поняли, что это испытание не будет легкой прогулкой. Наше предыдущее испытание было основано на интеллекте и ловкости, а теперь мы понимали, что здесь нам понадобится совсем другое: выносливость, сила и умение выживать. Атмосфера арены нагнетала напряжение, словно само место жаждало крови, и мы знали, что это место будет испытывать нас, словно сталь, кузнечным молотом.

Из ниоткуда раздался зловещий, искаженный голос, словно произнесенный из глубин ада. Он пронзал наши уши и заставлял кровь стыть в жилах.

— Приветствую вас, смертные, — произнес голос. — Добро пожаловать на арену Кхо-Кхо Крови! Здесь ваша ловкость и выносливость будут подвергнуты жестокому испытанию.

Мы осмотрелись, пытаясь найти источник голоса, но никого не увидели. Голос продолжал, словно наслаждаясь нашим замешательством.

— Правила просты, — сказал он. — Вы помните детскую игру Кхо-Кхо? Здесь она немного… изменилась. Один из вас будет убегать, а остальные будут стараться его поймать. Но будьте осторожны, ловить вас будут не обычные игроки, а клоны Рактабиджи!

Перед нами возникли фигуры, словно сотканные из дыма и крови. Это были ужасные, искаженные копии Рактабиджи, с острыми когтями и зубами, и их глаза горели злым огнем.

— Вы можете касаться убегающего только рукой, — продолжил голос, — и если вы коснетесь его, убегающий выбывает из игры, и на его место становится охотник. Но если вас поймает клон Рактабиджи, вы… познаете истинную боль. Играйте и надейтесь на выживание!

Голос затих, и мы остались в тишине, понимая, что правила этой игры изменились не просто так. Теперь это было не просто соревнование, а игра на выживание. Мы понимали, что если мы будем действовать разобщенно, то клоны Рактабиджи разорвут нас на части. Нам нужно было работать как единый механизм, помогать друг другу, и использовать все свои навыки, чтобы не только выжить, но и победить.

Мы переглянулись, и я понял, что нам нужно было быстро принять решение. Нам нужно было выбрать того, кто начнет убегать, и остальных, кто будет его защищать. Я посмотрел на своих друзей и кивнул, и Кейтлин, ловкая и быстрая, сразу же заняла позицию убегающего.

— Готовы? — спросил я, глядя на Эрика и Сьюзи.

— Всегда, — ответил Эрик, сжав кулаки.

— Да, — кивнула Сьюзи, сосредоточенно глядя на клонов.

Раздался громкий гонг, и клоны Рактабиджи, словно выпущенные из клетки звери, бросились на Кейтлин. Они двигались быстро и агрессивно, их когти и зубы сверкали в полумраке. Кейтлин, ловко уклоняясь, бегала по арене, не давая клонам себя поймать. Она двигалась быстро, словно тень, и ее грация восхищала.

Эрик и Сьюзи, словно верные стражи, пытались защитить Кейтлин, отвлекая клонов и перекрывая им путь. Они не могли касаться клонов, но могли их задерживать и сбивать с толку, давая Кейтлин возможность убежать. Они работали как единый механизм, и их слаженность поражала.

Но мы быстро поняли, что это не просто игра в кошки-мышки. Клоны Рактабиджи были не просто быстрыми, они были жестокими и коварными. Они не просто бегали за нами, они атаковали, используя свои острые когти и зубы. Мы почувствовали, как их атаки оставляют царапины на нашей коже, а их зубы готовы впиться в нас. Мы поняли, что каждый раз, когда нас касаются клоны, это причиняет нам боль, и мы должны защищаться. Мы должны были адаптироваться к этим новым условиям, и выработать стратегию, которая помогла бы нам выжить в этой кровавой игре.

Игра продолжалась, и напряжение росло с каждой секундой. Мы двигались как единый механизм, но клоны Рактабиджи были все более агрессивными, и их атаки становились все более опасными. Сьюзи, во время одного из своих маневров, оступилась и попала в ловушку, которую, казалось, создал один из клонов.

Клон, словно молния, набросился на Сьюзи, впиваясь когтями в ее руку, а затем и зубами, которые прокусили кожу, оставив глубокую и кровавую рану. Мы отреагировали мгновенно, оттолкнув клона от Сьюзи, и я увидел, как ее лицо искажается от боли, а кровь течет по ее руке, пропитывая одежду.

— Сьюзи! — закричала Кейтлин, подбегая к ней.

— Я в порядке, — прошептала Сьюзи, ее голос дрожал. — Просто… немного больно.

Но я видел, что это не «немного больно». Это была серьезная рана, и она ставила под угрозу не только ее, но и всю команду. Мы знали, что не можем позволить Сьюзи остаться без помощи, но мы так же понимали, что не можем проиграть в этой игре.

— Нам нужно что-то делать, — проговорил Эрик, глядя на рану Сьюзи с тревогой. — Она не сможет долго так держаться.

— Нам нужно продолжать, — сказал я, пытаясь сохранять спокойствие. — Нам нужно использовать все свои силы и навыки, чтобы выжить.

Травма Сьюзи словно наложила проклятие на нашу команду. Ее рана не только причиняла ей боль, но и сковывала наши движения, замедляя нашу скорость и снижая нашу эффективность. Мы больше не могли двигаться как единый механизм, и наши действия стали хаотичными и нерешительными.

Кейтлин, словно потерявшая уверенность, уже не так ловко уклонялась от клонов, и ее атаки потеряли свою точность. Эрик, глядя на Сьюзи, постоянно отвлекался и пропускал удары клонов. Я чувствовал, как мои мысли путаются, и мой разум не мог правильно анализировать ситуацию.

Клоны Рактабиджи, словно почувствовав нашу слабость, стали действовать еще более агрессивно. Они нападали с яростью, и их когти и зубы становились все более смертоносными. Каждый раз, когда один из нас получал удар, это ощущалось как удар по всему нашему отряду. Мы чувствовали, что наша связь, наша слаженность, наша «мелодия» распадается на части.

Мы были похожи на разбитый оркестр, который не может исполнить свою музыку. Мы были словно раненые животные, которые пытаются выжить в стае хищников. И с каждым ударом, с каждым шагом, с каждой секундой мы все больше теряли надежду. Мы видели, как клоны Рактабиджи приближаются к нам, как их глаза горят все более зловещим огнем, и мы понимали, что нам осталось недолго. Мы чувствовали, что эта кровавая игра закончится нашей смертью, и отчаяние окутывало нас, словно саван.

Я смотрел на происходящее, словно со стороны, наблюдая за тем, как наша команда распадается на части. Боль Сьюзи, агрессия клонов, наше отчаяние — все это словно туман окутало меня. Но в какой-то момент, словно прозрение, я увидел то, чего раньше не замечал. Я перестал фокусироваться на хаосе, и сконцентрировался на клонах, на их движениях, на их реакциях.

Я заметил, что клоны, хоть и быстры и сильны, но действуют словно запрограммированные. Они не меняли свою траекторию, бежали только по прямым линиям поля, и не могли, казалось, отклоняться от них. Они были похожи на марионеток, которых дергает за ниточки неведомый кукловод. И чем сложнее траектория, тем больше они “путались”, натыкаясь друг на друга и теряя ориентацию.

В этот момент, словно вспышка, я понял, что нам нужно делать. Нам не нужно было убегать от клонов, нам нужно было запутать их, использовать их слабость против них самих. Нам нужно было использовать поле не как место для бегства, а как инструмент для победы. Мы должны были использовать их ограниченность в нашу пользу.

— Стойте! — крикнул я, словно разрывая тишину. — Я знаю, что нам нужно делать!

Я посмотрел на своих друзей, и в моих глазах горела надежда, и они, как по волшебству, тоже посмотрели на меня с надеждой.

— Они не могут менять траекторию! — сказал я. — Они бегут только по прямым линиям! Нам нужно начать двигаться по сложной траектории, чтобы заставить их столкнуться друг с другом!

Я начал объяснять свой план, быстро и четко, словно опытный тактик, объясняющий своим солдатам план битвы. Я говорил о том, как мы должны двигаться, как мы должны менять траектории, как мы должны использовать линии поля, чтобы запутать клонов. Мой план был прост, но он мог дать нам шанс на победу.

Мои слова, словно лекарство, начали исцелять отчаяние, и с каждым новым словом, в глазах моих друзей загоралась надежда. Они кивнули, понимая, что мой план — это наш шанс на выживание. И тогда мы, словно герои аниме, готовы были принять вызов и использовать свой ум, чтобы победить превосходящего противника. Мы знали, что нам предстоит жестокая битва, но мы также знали, что мы можем победить, если будем действовать как единое целое.

С новой стратегией в голове, мы снова вступили в игру, но на этот раз мы двигались не хаотично, а по четко выверенному плану. Кейтлин, Эрик и я начали двигаться по полю, словно танцоры, исполняющие сложный танец. Мы бегали не по прямым линиям, а по ломаным траекториям, перескакивая с линии на линию, заставляя клонов Рактабиджи постоянно менять направление.

Клоны, словно запрограммированные роботы, пытались следовать за нами, но их прямолинейность мешала им. Они начинали сталкиваться друг с другом, путаться и терять ориентацию. Я наблюдал, как клоны врезаются друг в друга, и их тела начинали рассыпаться на кровавую пыль.

— Работает! — воскликнул Эрик, с радостью в голосе. — Их можно запутать!

— Продолжаем в том же духе! — добавила Кейтлин, ловко перепрыгивая через очередную линию.

Сьюзи, хотя и была ранена, поддерживала нас своей интуицией, указывая нам на опасные места и направляя нас по безопасному пути. Она была нашим проводником в этом хаосе, и ее помощь была бесценной.

Мы двигались, словно одно целое, как механизм, который был тщательно отлажен. Мы использовали линии поля, как оружие, и заставляли клонов Рактабиджи сталкиваться и уничтожать друг друга. Мы чувствовали, как наша сила возвращается, как наше отчаяние превращается в уверенность, и как наша «мелодия» становится все более сильной и гармоничной.

Мы понимали, что мы не просто бегаем по полю, мы сражаемся за свою жизнь. Мы играли в кровавую Кхо-Кхо, и нашими противниками были демоны, жаждущие нашей смерти. Но, используя наш ум, нашу ловкость, нашу командную работу, и главное — нашу новую стратегию, мы переломили ход игры, и теперь мы были теми, кто контролирует ситуацию.

С каждым столкновением клонов Рактабиджи, арена покрывалась все большим количеством кровавой пыли. Это было жуткое зрелище, но оно давало нам надежду. Мы понимали, что нашли ключ к победе, и теперь мы могли использовать его, чтобы уничтожить всех демонов.

— Видите? — крикнул я, указывая на двух клонов, которые, не заметив друг друга, врезались в друг друга и распались на кровавую пыль. — Они исчезают, когда сталкиваются! Продолжаем!

Мы продолжали наш танец смерти, заставляя клонов натыкаться друг на друга. С каждым новым столкновением, их число уменьшалось. Кейтлин, с помощью своих выверенных движений, направляла клонов к друг другу. Эрик создавал ложные траектории, заставляя клонов двигаться в сторону других клонов, а Сьюзи, несмотря на рану, указывала нам, где находятся еще оставшиеся демоны и как лучше их использовать.

Мы стали похожи на опытных охотников, которые знают слабости своей добычи. Мы не просто убегали, мы охотились. И наша добыча — это демоны Рактабиджи, которые когда-то внушали нам страх, а теперь становятся легкой мишенью для нашего плана.

— Еще один! — крикнул Эрик, направив одного из демонов к группе из трех. Три демона столкнулись, их тела распались на кровавую пыль.

Оставшиеся клоны стали более осторожными, они пытались предвидеть наши движения. Но наша слаженность, наше понимание игры, наша «мелодия», была слишком сильна, и мы продолжали заставлять их сталкиваться, уничтожая одного за другим.

Наконец, последний клон Рактабиджи растворился в кровавой пыли, оставив после себя лишь зловещую тишину. Мы перевели дыхание, оглядываясь вокруг, чувствуя усталость, но и удовлетворение от проделанной работы. Но эта тишина была обманчивой; мы чувствовали, что что-то еще должно произойти. И в этот момент, словно из ниоткуда, в центре арены материализовался истинный демон Рактабиджа.

Он был ужасен — гораздо более могущественный и внушительный, чем его жалкие копии. Его тело, словно сотканное из темной энергии и застывшей крови, извивалось и пульсировало. Острые, как бритвы, когти и зубы сверкали, а глаза горели яростным, неукротимым огнем. Он поднял руку, и земля задрожала, из-под нее взметнулись кровавые фонтаны, словно пытаясь затопить нас.

Рактабиджа рыкнул, и его голос был подобен грому, сотрясающему землю. Он обрушил на нас волну темной энергии, но мы, помня о наших прошлых битвах, действовали слаженно. Кейтлин, используя свои последние силы, создала энергетический щит, защищая нас от первой волны атаки. Эрик, несмотря на напряжение, создал несколько иллюзий, которые отвлекли внимание демона на мгновение. Сьюзи, стиснув зубы, несмотря на рану, направила небольшую часть накопившейся в нас энергии, укрепляя наш щит.

Я знал, что мы не можем противостоять ему в прямом столкновении. Наша “мелодия” уже не так сильна как прежде, после битвы с клонами. Нам нужен был один мощный удар, последний аккорд. Я собрал всю оставшуюся энергию кристалла, вспоминая ритм рун, и настроился на частоту “музыки” лабиринта.

— Сейчас! — крикнул я, и мы все, одновременно, направили свою энергию в направлении Рактабиджи.

Луч света, сотканный из нашей энергии и усиленный силой кристалла, пронзил демона. Это был не просто луч, это был концентрированный взрыв чистой энергии, “финальная нота” нашей песни. Рактабиджа издал пронзительный, полный боли крик, и его тело, рассыпаясь на миллионы осколков темной энергии и крови, исчезло. Тишина вернулась на арену, прерванная только нашим тяжелым дыханием. Мы победили. Мы выжили.

Мы стояли, тяжело дыша, посреди арены, усеянной кровавой пылью. Напряжение от битвы постепенно спадало, оставляя нас уставшими, но полными гордости. И вдруг, из ниоткуда, раздались громкие аплодисменты. Это были не просто хлопки в ладоши, а мощные раскаты, словно тысячи зрителей приветствовали нашу победу на арене.

Мы оглянулись вокруг, пытаясь понять, откуда исходит этот звук, но никого не увидели. Это было странно, словно невидимые наблюдатели радовались нашему триумфу, подобно зрителям на трибунах. С каждым новым раскатом аплодисментов, мы чувствовали, как наша усталость уходит, и нас наполняет новая энергия.

— Что это? — прошептала Кейтлин, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — ответил Эрик, — но мне это нравится.

Аплодисменты продолжались, становясь все громче и громче, и в этот момент, мы почувствовали, как что-то нас тянет. Перед нашими глазами все закружилось, и мы потеряли ориентацию. В мгновение ока, мы перенеслись, и оказались в совершенно другом месте.

Когда зрение восстановилось, мы увидели, что стоим перед огромным, величественным храмом Кали. Его каменные стены были покрыты резьбой, изображающей сцены из древних мифов, а в воздухе витал аромат благовоний. Это был храм, за которым мы так долго шли, и наше сердце забилось чаще, при виде этого.

— Мы сделали это, — проговорила Сьюзи, с улыбкой на лице.

— Мы здесь, — добавил я, чувствуя волнение.