Туманный Альбион: Возвращение Богов

Глава 8

Во время поездки я сидел, уткнувшись в смартфон, зависнув на порталах, посвящённых шотландской культуре, словно искал там ответы на свои вопросы, — я отследил ближайшие мероприятия на афише города, также скачал подробный путеводитель, так как возможности GPS не могли предоставить полную информацию об окружавших меня зданиях на маршруте, и в этот момент я почувствовал, как меня начинает захлёстывать тревога. В путеводителе я узнал, что музей Перта находится на Джордж-стрит, и мне будет проще пройти по набережной, — эта новость меня немного успокоила.

Прислонившись к стеклу, я наблюдал за проносившимся пейзажем, словно смотрел в окно другого мира. Я обдумывал утреннюю встречу с тенью, и в моей голове возник хаос. Скажи мне кто-нибудь, что я поверю в существование сказочных существ и мифических богов, — я бы рассмеялся ему в лицо, как будто он рассказывал мне небылицу, — за всю свою жизнь я не замечал даже намёка на потусторонние явления.

Ещё в детстве, когда мне было пять лет, я помню, как в цирке я пищал от восторга, когда фокусник вытаскивал кролика из пустой шляпы или, затаив дыхание, наблюдал, как он вонзал шпаги в короб, где сидела его ассистентка, — это казалось мне настоящим чудом. После выступления я убежал за кулисы, чтобы пообщаться с так поразившим меня волшебником. Аккуратно заглянув за ширму, я увидел, как он заталкивает в пружинный механизм, находящийся в рукаве, цветы, — потом он открыл короб, в который втыкал шпаги, и, сняв одну из стенок, начал протирать потайное отделение. Я понял, что все его чудеса были обманом, и в моей душе поселилось разочарование. Не выдержав, я подбежал к нему и спросил:

— А вы умеете показывать настоящие чудеса? — сделал я ударение на слове “настоящие”, желая докопаться до истины.

Фокусник, повернув голову, ослепительно мне улыбнулся и сказал:

— Конечно, малыш, чудеса существуют, — и, подхватив трость, он щёлкнул пальцами, и у него в руке оказался букет роз — те самые, которые он пять минут назад заталкивал себе под рукав, — и я понял, что все его чудеса были лишь ловкими трюками.

После того случая я перестал ходить в цирк и верить во всякую мистическую чепуху, но последние события заставили меня пересмотреть свои взгляды, — словно я проснулся от долгого сна.

Пролистывая разделы форума, я нашёл бестиарий мифических существ Перта, — роаны, баньши, глейстиги и другие фейри занимали важное место в традициях древних кельтов, и я почувствовал, как меня охватывает интерес и удивление. Зачитавшись описаниями сказочных существ, я не заметил, как автобус подъехал к набережной, и я почувствовал, как меня накрывает какая-то тревога. Я вышел из автобуса и пошёл вдоль реки Тей, словно пытался найти в ней ответы на свои вопросы.

Я шёл по набережной, наслаждаясь прохладой и отблесками солнечных лучей, сиявших по водной глади, — эти отблески казались мне какими-то таинственными и нереальными. Мимо проходила группа подростков, которая общалась, активно вправляя в речь отборную ненормативную лексику, попросту грубую матерщину, — их поведение казалось мне каким-то вульгарным и неуместным. По внешнему виду — дети из благополучных семей, прилично одетые, привлекательные, и на этом фоне то, что они курят, было не удивительно, — я и сам довольно рано начал курить, самое обидное, что никакой веской причины для пристрастия к серому змию у меня не было, я даже не помню, что в первый раз меня побудило выкурить свою первую сигарету. Проводив взглядом молодёжь, я направился к ближайшей лавке, — в такой солнечный денёк мне хотелось немного посидеть в этом прекрасном месте, наслаждаясь тишиной и покоем, и я почувствовал, как меня окутывает какая-то внутренняя гармония.

На лавке сидел пожилой мужчина, хотя пожилым его можно назвать только по полностью седым волосам, — сам он был стильно одет в коричневый костюм в клетку, а его борода была так мастерски подстрижена, словно он был завсегдатаем популярных в последнее время барбершопов, и я почувствовал, как меня охватывает невольное уважение. Приятно видеть, как человек, несмотря на свой возраст, продолжает следить за собой, — это было похоже на вызов времени. Когда я сел на лавку, мужчина окинул меня взглядом и продолжил чтение газеты, словно не заметил моего присутствия.

Солнце начало припекать, и, сняв куртку, я облокотился на спинку лавки, откинул голову и, взглянув на солнце, зажмурил от удовольствия глаза, словно наслаждался его теплом. Перестав наблюдать за окружающей обстановкой с помощью зрения, я начал вслушиваться в звуки, которыми была наполнена набережная Перта, — сначала я слышал тишину в ответ, потом шуршание шин по асфальту, потрескивание трамвая, и в этот момент я понял, что каждый город имеет свой звуковой код — звуки, которые идентифицируют его, словно его неповторимую мелодию. Звуки и музыка могут объединять людей, и я почувствовал, как меня захватывает некая ностальгия.

Мимо меня проходили сотни людей, — у каждого своя цель, каждый стремится добраться до неё как можно быстрее, а ты один, никто не знает, кто ты, и ты всего лишь наблюдатель, плывущий по течению жизни, — мой философский настрой прервал хриплый голос, и я почувствовал, как меня вырывают из мира грёз.

— У вас не найдётся немного мелочи? — и я открыл глаза и увидел мужчину в обносках с грязным лицом и красными глазами, стоявшего напротив моего соседа по лавке, и в его глазах было столько отчаяния, что меня охватила невольная жалость.

Мужчина опустил газету и, смерив взглядом нищего, произнёс:

— Милостыню не подаю, — после чего вернулся к чтению новостей, словно этот человек не существовал в его мире.

Нищий с надеждой перевёл взгляд на меня, и в его глазах я увидел мольбу, — порывшись в карманах, я достал немного мелочи и протянул ему. Мужчина взял деньги и, увидев, как я перекладываю пачку сигарет, попросил угостить его. Взяв у меня сигарету, нищий отошёл к ограде набережной и, достав зажигалку, прикурил, словно наслаждался моментом.

— Зря вы ему дали денег, — сказал мой сосед, и его голос звучал с предостережением.

— Почему? Бедность — не порок, — ответил я, — Если я имею возможность помочь человеку, то почему бы и нет, — и в моих словах была искренняя доброта.

— Да, бедность не порок, вот только он не бедняк, а нищий, — ответил он, — А вот нищета — это порок, — и в его голосе прозвучала твёрдость.

— Какая разница? — спросил я своего собеседника, и в моём сердце зародился интерес.

— Бедность — это лишь временное отсутствие денег, вызванное непредвиденными обстоятельствами, а нищета — это образ жизни, где человек просто не хочет менять свою жизнь в лучшую сторону, — ответил он, и его слова прозвучали, как приговор.

— Не согласен с вами, — сказал я, чувствуя, как внутри меня разгорается спор.

— Смотри сам, — ответил мужчина, — Эй, мистер! — окликнул он нищего, словно готовил какую-то провокацию. Нищий оживлённо подошёл и уставился на нас, и в его глазах промелькнула жадность.

— Мне в фирму требуется грузчик по переносу строительных материалов, — сказал мой сосед, и его голос звучал уверенно и спокойно, — С тебя добросовестный труд, с меня жильё и зарплата, по рукам? — и в его словах была какая-то уловка.

Нищий с досадой сплюнул и сказал:

— Лучше бы денег дал, из-за тебя только половину сигареты зря выбросил, — и в его голосе прозвучала обида и разочарование.

— Что и требовалось доказать, — сказал мой собеседник, смотря вслед уходящему нищему, и в его взгляде была какая-то победа.

Он повернул голову и победно посмотрел на меня, и в его глазах я увидел насмешку. Не увидев во мне желания продолжать разговор, мужчина вернулся к своему прерванному занятию, словно всё это его не касалось. Я же, подхватив куртку, встал с лавки и направился к выходу с набережной на Джордж-стрит, чувствуя, как меня начинает раздражать это место.

Я подходил к пешеходному переходу и увидел, как таймер на электронном табло отсчитывал последние секунды до красного сигнала светофора, словно отмерял мою жизнь. Остановившись, я наблюдал, как люди, шедшие с другой стороны улицы, перешли на бег, — практически все успели, кроме женщины, которая из-за больших сумок в её руках была вынуждена идти, лишь слегка ускорив шаг, и в этот момент я почувствовал, как меня начинает охватывать тревога. Загорелся красный свет, автомобили начали набирать скорость, — женщина вскрикнула, дёрнувшись в сторону, она оступилась и упала, и в этот момент я понял, что сейчас произойдёт непоправимое. На этом перекрёстке она оказалась в слепой зоне, и автомобили, совершавшие поворот из центра города, не видели её.

Предчувствуя дальнейшее развитие событий, я бросился к ней, словно меня тянула туда какая-то неведомая сила. Маневрируя в потоке машин, я смог приблизиться, — время было дорого, я не раздумывая, подхватил её на руки и сделал последний рывок, благо до конца проезжей части оставалось совсем немного. Наконец мы оказались около автобусной остановки, я аккуратно опустил женщину на лавку и почувствовал, как на меня навалилась усталость, и моё тело было наполнено болью. Организм, работающий на пределе возможностей, испытывал сильный стресс. Задыхаясь, я сел на лавку, — сердце бешено стучало в груди, руки дрожали, и я чувствовал себя так, как будто я побывал в аду. Повернув голову, я увидел, как женщина постепенно отходила от шока, — она посмотрела на автомобили, мчащиеся по дороге, потом перевела свой взгляд на меня. Бросившись мне на грудь, она, плача, сказала:

— Спасибо вам большое, вы спасли мою жизнь, если бы не вы, то я… я могла бы… — женщина была готова разрыдаться, и в её голосе прозвучал ужас и благодарность.

— Главное, что всё обошлось, — сказал я, поглаживая женщину по голове, и в этот момент почувствовал какое-то непонятное волнение.

Немного отстранившись от меня, она посмотрела мне в глаза, — это была женщина под сорок лет с девичьей хрупкой фигурой и кукольным лицом, и только глубокие морщины вокруг глаз выдавали её возраст, её глаза расширились, и она вскочила на ноги, закричав — Боже! Мои сумки! Ай! — женщина так же резко села, потирая лодыжку, и в её голосе прозвучала боль и отчаяние.

— В них было что-то ценное? — спросил я, и в моём голосе была искренняя забота.

— Ничего особенного, продукты, но всё равно жалко, — ответила она, вздохнув, и в её глазах промелькнула грусть.

— Разрешите вас проводить, боюсь, сами вы не сможете дойти до дома, — сказал я, и в моих словах была готовность помочь.

Женщина попробовала встать ещё раз, наступив на ногу, она поморщилась, и её лицо выразило боль.

— Если вас не затруднит, — сказала женщина, скромно улыбнувшись, и в её глазах я увидел благодарность.

Подхватив женщину на руки, я весело спросил:

— По какому адресу вас доставить? — и в моём голосе прозвучала ирония.

— Здесь недалеко, я тебе покажу, — ответила она, — Мы, кстати, не представились, меня Аин зовут.

— А я Дима, — ответил я, и в моём сердце зародилось какое-то странное волнение.

Пока мы шли, она рассказывала о себе, — Аин работала администратором в филармонии, — работа имела гибкий график и позволяла ей в первую половину дня заниматься своими делами, как, например, сейчас, — её дочь должна была вот-вот прийти на обед со школы, и ей пришлось отправиться в магазин за продуктами.

— Как же ты собираешься кормить дочь, если сумки с продуктами разметали автомобили по асфальту? — спросил я, и в моём голосе прозвучала насмешка.

— Ничего не поделать, придётся ей пообедать яичницей с тостами, — вздохнув, сказала Аин, и в её глазах промелькнула грусть.

Оглянувшись, я заметил небольшой итальянский ресторанчик, — это место казалось мне каким-то уютным и привлекательным.

— Подожди меня тут пару минут, — сказал я, усаживая её за один из летних столиков, стоявших при ресторане, — и в этот момент я почувствовал, как во мне просыпается какой-то азарт.

— Куда же я денусь, — услышал я перед тем, как войти внутрь, и в её голосе прозвучала ирония.

Не успел я зайти, как ко мне подскочила молодая девушка, державшая меню в руках, и её движения были ловкими и быстрыми.

— Добро пожаловать в наш ресторан! Чем могу помочь? Хотите пообедать или, может, заказать столик на вечер? — протараторила девушка, и в её голосе прозвучала приветливость.

— Я бы хотел заказать еды с собой, первое, вторые блюда и десерт, — сказал я, и в моём голосе прозвучала твёрдость.

— Конечно, какие именно блюда вы бы хотели? — спросила она, и её глаза выражали любопытство.

— Что-нибудь на ваш вкус, — ответил я, и в моём голосе зазвучала усталость.

— Хорошо, вам придётся подождать полчаса, пока ваш заказ будет готов, — сказала она, и в её голосе прозвучала готовность помочь. — Извините, но я не могу ждать, дома ребёнок голодный сидит, — добавил я, глядя на непонимающий взгляд официантки, и в моём голосе зазвучала тревога.

Девушка, приложив палец к губам, наморщила лобик и задумалась, словно пыталась решить какую-то сложную задачу.

— Думаю, я смогу вам помочь, одну минутку, — сказала девушка и убежала в сторону кухни, и её движения были быстрыми и лёгкими, как у птицы.

Через несколько минут она вернулась с пакетом, набитым коробками, и в её глазах я увидел какое-то озорство.

— Вот, возьмите, с вас двадцать три фунта, — отфыркиваясь, сказала девушка, протягивая мне пакет, и её голос звучал с иронией.

— Быстро вы, — удивился я, и в моём голосе прозвучало восхищение.

— А, не берите в голову, — махнув рукой, сказала девушка, — У нас есть служба доставки, и я забрала один из готовых заказов у курьера, — и в её глазах промелькнула хитрая усмешка.

Взглянув на моё удивлённое лицо, девушка быстро сказала:

— Ничего, ничего, мужчина, заказавший у нас еду, может и подождать, а голодного ребёнка заставлять ждать нельзя! — и в её голосе прозвучала искренность и забота.

— Спасибо вам большое! — сказал я, и в моём сердце зародилась благодарность.

— Заходите ещё! — лучезарно улыбнувшись, сказала девушка, и я почувствовал, как её улыбка согревает мою душу.

Когда я вышел, Аин заметила меня с пакетом и спросила:

— Это что? — её глаза выражали любопытство.

— Кое-что получше яичницы с тостами, — сказал я, улыбнувшись, — Ребёнку нужно правильно питаться, — и в моём голосе прозвучала ирония.

— Мне так неловко, — сказала Аин, и в её голосе промелькнула застенчивость.

— Перестань, лучше скажи, куда мне идти дальше, — сказал я, подхватив её на руки, — и в моём голосе была какая-то уверенность.

— Нам осталось совсем немного, через полквартала будет мой дом, — ответила она, махнув рукой в сторону многоквартирного двухэтажного здания.

Пока мы шли, я замечал взгляды людей, направленные на нас, — да, не каждый день увидишь, как молодой парень несёт на руках женщину вместе с пакетом продуктов, и в этот момент я понял, что мы вызываем всеобщее внимание. Молодые люди посмеивались, мужчины показывали большой палец, а женщины завистливо поглядывали на Аин, и я почувствовал, как она покрепче обхватила меня, и её прикосновение было таким нежным и волнительным.

— А вот и мой дом, — Аин махнула рукой в сторону многоквартирного двухэтажного здания, и её голос звучал с облегчением. Я зашёл внутрь и поставил Аин на пол, чувствуя, как меня охватывает какое-то странное волнение, — подхватив рядом с вешалкой богато инкрустированную трость, Аин взяла пакет и направилась на кухню, словно хозяйка, прекрасно знающая своё дело. Быстро стащив ботинки, я было двинулся за ней, но она сказала:

— Не волнуйся, мне не нужна помощь, проходи в гостиную и располагайся, — и её голос звучал уверенно и спокойно.

Пожав плечами, я вошёл в гостиную, и меня охватило изумление, — комната была огромной, больше походила на небольшой зал, словно я попал в какое-то другое измерение. В углу стоял добротный камин, в центре комнаты стоял большой круглый стол, и вокруг также стояли всевозможные застеклённые постаменты, словно я находился в музее, — это место было наполнено какой-то тайной. Я подошёл к одному из них и увидел под стеклом макет древнего города, — он был обнесён деревянным частоколом, в центре было большое каменное строение, наверное, ратуша или что-то подобное, и в этот момент я почувствовал, как меня охватывает неясная тоска. Снизу я увидел табличку — “Город Скон, десятый век”. По всей комнате висели старинные картины и раритетные вещицы, — наверное, её муж какой-нибудь знаменитый коллекционер, подумал я, и в моей душе зародилось любопытство. Проходя мимо камина, я решил разжечь его, словно хотел согреться не только телом, но и душой. Подбросив пару поленец, лежавших рядом, я достал зажигалку и подпалил их, и в этот момент я почувствовал, как меня обволакивает какая-то магия. Я сел за стол и наблюдал, как древесина постепенно разгоралась, как волокна древесины с треском и искрами покрывались языками пламени, и в этом огне я увидел какую-то свою собственную историю. Через некоторое время я услышал, как хлопнула входная дверь.

— Мама, я дома! — прозвучал тонкий девичий голосок, и меня словно вырвали из оцепенения. Раздался топот, и в гостиную вбежала девочка лет десяти, сверкая улыбкой, — заметив меня, она немного растерялась, и в её глазах я увидел любопытство.

— Здравствуйте, а вы кто? — спросила она, и в её голосе была какая-то застенчивость.

— Привет, я Дмитрий, знакомый твоей мамы, — ответил я, — Она сейчас на кухне разогревает обед.

— О, нужно ей помочь, — воскликнула девочка и, бросив портфель на кресло, убежала на кухню, и я почувствовал в ней какую-то непоседливость.

Через пару минут они зашли с подносом разогретой еды, и я почувствовал, как меня охватывает какая-то умиротворённость. Девочка споткнулась и начала падать вместе с подносом, — благо, она была около стола, и я успел подхватить их.

— Я смотрю, у вас это семейное, — сказал я Аин, улыбнувшись, и в моём голосе прозвучала ирония.

— Да, у нас такое частенько бывает, — ответила она, и в её голосе прозвучала какая-то невозмутимость.

— В этом доме я то и дело спотыкаюсь, — добавила девочка, — Да, кстати, я не представилась, меня Флора зовут, — и в её глазах я увидел какое-то озорство.

Пожав друг другу руки, мы сели за стол, и я почувствовал, как меня охватывает какая-то теплота. Пообедав, Аин налила чаю, и я спросил её так интересующий меня вопрос:

— Твой дом больше напоминает музей, похоже, твой муж заядлый коллекционер.

— Археолог, и он умер, — с грустью сказала Аин, и в её голосе прозвучала печаль.

— Прошу прощения, — сказал я, чувствуя, как меня охватывает неловкость. — Да ничего. Эдвин был настоящим фанатом своего дела, он все время пропадал в своих археологических экспедициях. И он никогда не возвращался с пустыми руками. Несомненно, большинство находок он передавал в музей. Но некоторые особо полюбившиеся экземпляры он приносил домой. Он был прекрасным человеком хоть и немного странноватым. Его привычка останавливаться и пялиться в пустоту, а еще он каждый вечер ставил миску молока к камину. Но самое главное, что он был любящий муж и хороший отец.

— Мам, меня поставили танцевать на школьном утреннике. Напомнила о себе Флора.

— Молодец дочь. Я тобой горжусь.

— Смотри, какой мне танец поставила наш хореограф. Флора вскочила и начала танцевать. Она была пластична и видно было, что танец доставляет ей удовольствие. Но она то и дело сбивалась.

Я перевел взгляд на камин и задумчиво наблюдал за дымом, шедшим от горящих поленьев. Дым становился все объемнее, и я заметил, как серая пелена начала обволакивать всю комнату. Я перевел взгляд на танцующую Флору и увидел как вокруг ее ног носился маленький человечек. Его голова и руки, которые виднелись из под кожаной куртки были полностью покрыты коричневым мехом. Он гнусно хихикая хватал своими маленькими руками Флору за ноги. В очередной раз, схватив ее Флора не удержав равновесия, свалилась на пол. Брауни а это был он, плюхнулся на пятую точку и обхватив руками живот заливался смехом.

— Странно в школе все получалось идеально. Сказала Флора, вставая с пола.

Потянувшись, я попытался схватить за шкирку брауни, но тот ловко извернувшись, клацнул своими зубами в опасной близости от моей ладони, и ловко метнулся под шкаф. Посверкивая оттуда своими золотистыми глазами, он ехидно посмеивался. Брауни являлись в шотландском фольклоре кем-то вроде домовых на Руси. Они обычно появлялись в домах трудолюбивых людей и помогали им по ночам в их ремесле. За что их вечером благодарили, ставив миску молока или кусочек хлеба на пол. Но если хозяева переставали кормить или как то обидели маленький народец, то они начинали всячески пакостить.

— Что-то не так? — спросила Аин, заметив, как я немного завис, и в её глазах промелькнуло беспокойство.

— Нет, всё в порядке, — ответил я, пытаясь скрыть свои мысли, — Я бы хотел вам посоветовать продолжить традицию вашего мужа и ставить на ночь миску с молоком к камину, — и в моём голосе прозвучала какая-то таинственность.

— Зачем? — спросила она, и в её глазах промелькнуло удивление.

— Я думаю, Эдвин делал это не зря, — ответил я, — Да и на моей родине тоже есть такой обычай, для сохранения порядка в доме, — и в этот момент я почувствовал, как меня окутывает какая-то мрачная мистика.

— Хорошо, я попробую, — сказала Аин, и в её голосе прозвучала неуверенность.

— Спасибо за гостеприимство, но мне пора на деловую встречу, — сказал я, посмотрев на часы, и в моём голосе прозвучала решимость.

— Это тебе спасибо, ты сегодня так меня выручил, — ответила она, — Подожди минутку, я сейчас, — Аин встала из-за стола и вышла из комнаты, и в её действиях промелькнула какая-то загадочность. Через некоторое время она вошла, держа в руках укороченные ножны с выглядывающей рукояткой меча, и в этот момент я почувствовал какое-то странное предчувствие.

— Вот, прими это в благодарность за твою помощь, — сказала она, — Муж привёз это из поездки в Грецию, — и в её голосе прозвучала благодарность.

Взяв ножны с мечом в руки, я выдвинул его из ножен, и меня охватило удивление, — рукоятка оказалась лишена лезвия, словно во время схватки клинок сломался у самой рукояти, и в этом сломанном оружии я увидел какое-то отражение своей собственной жизни.

— Я понимаю, что это не имеет никакой ценности, но я бы хотела, чтобы он напоминал тебе о том, как ты спас мою жизнь сегодня, — сказала Аин, и в её глазах промелькнула искренность.

Защёлкнув рукоять в ножны, я пристроил их к поясу под куртку.

— Удачи тебе, Аин, — сказал я, и в моём голосе прозвучала какая-то грусть.

Попрощавшись, я вышел на улицу и поспешил к Рою в музей.