Туманный Альбион: Возвращение Богов

Глава 5

В баре царила удивительная атмосфера уюта. Резные столы из тёмного дерева, массивные лавки вместо стульев и огромная барная стойка создавали антураж средневековой таверны, в которой уставший путник мог укрыться от тягот путешествия, утолить голод куском сочного мяса и запить его кружкой тёмного пива. Приглушённый свет придавал помещению какой-то шарм, навевая романтические грёзы, — казалось, что я переместился во времени, в эпоху странствующих менестрелей и таинственных сказаний. Восхищенно оглядывая зал, я прошёл к одному из столов и сел, словно готовясь к встрече с призраками прошлого. Усмехнувшись, я заметил первых пришельцев из двадцать первого века, — выключенные ЖК-телевизоры, они так сливались со стеной, что сразу заметить их было почти невозможно. Ну конечно, там, где есть пиво, обязательно должен быть и футбол — владелец был бы последним идиотом, если бы не показывал трансляции матчей в своём баре.

Тем не менее, для подобного заведения обстановка была какой-то нетипичной, словно здесь затесался незваный гость.

— А тебя, парень, я что-то не припомню, — раздался грубый голос, словно раскат грома.

Оглянувшись, я увидел невысокого, но крепко сбитого мужчину с огромными руками, — он был в брюках и клетчатой рубашке, что в сочетании с его шикарной бородой делало его похожим на канадского лесоруба.

— А вы знаете всех своих посетителей? — спросил я, стараясь скрыть свое удивление.

— Именно так, — ответил он, — В этом году будет двадцать лет, как я являюсь хозяином этого заведения. Без ложной скромности могу сказать, что мой бар — лучший в Перте, и я знаю каждого его обитателя в лицо.

— Меня зовут Дмитрий, прибыл в Перт по работе, — представился я, пожимая его крепкую руку. — Скажите, если ваше заведение лучшее в этом городе, то почему, кроме нас, тут никого нет?

— Фридрих, владелец сего заведения. — Дело в том, что до девяти вечера это ресторан, а начиная с десяти — бар, — объяснил он, — С девяти и до десяти у нас технический перерыв, так как нужно прибраться и подготовить сцену для выступления музыкальных групп и актёров.

— Актёров? — удивлённо спросил я.

— Да, у нас проходят выступления учеников местной школы искусств, а также я даю возможность молодым людям попробовать себя в стендапе, — ответил он, — Желающих хватает, и сцена не пустует до самого закрытия. Я уже почти закончил с приготовлениями, — добавил он, — Так что вполне могу предложить вам что-нибудь из нашего меню.

Немного подумав, я попросил Фридриха принести лучшее, что у них есть, на его вкус, словно отдавая свою судьбу в руки гастрономического жреца. Хозяин, одобрительно кивнув, произнёс:

— Правильно сделали, что доверились мнению профессионала, — Подождите несколько минут.

И Фридрих, натягивая фартук, удалился на кухню, словно на алтарь священнодействия.

Достав мобильник, я проверил почту, убедившись, что новых писем нет, я уже собирался ждать свой заказ, как вдруг с удивлением увидел Фридриха, стоящего передо мной с подносом, — его движения были тихими и незаметными, словно он призрак из другого мира.

— Вот, это одно из фирменных блюд нашего бара, — проговорил он, — Стейк из шотландского ангуса.

Взглянув на тарелку, я увидел, что в качестве гарнира к мясу подавался картофель фри, горошек, жареные луковые кольца и помидоры, запечённые в масле. Выглядело всё так аппетитно, что я не смог устоять, и тут же схватился за вилку, словно я никогда не ел нормальной еды.

— И конечно, сочный кусок мяса не может обойтись без кружки хорошего тёмного эля, — произнёс Фридрих, ставя передо мной внушительную кружку, и, пожелав приятного аппетита, оставил меня наедине со своим гастрономическим шедевром.

Отхлебнув немного из кружки, я скривился, словно откусил кусок лимона. Эль оказался слишком горьким, возможно, шотландцам и нравился такой вкус, но для меня это было чересчур. Стейк же, напротив, оказался выше всяких похвал. Кусочки ангуса таяли во рту, словно божественный нектар, оставляя после себя лишь приятное послевкусие. Пока я наслаждался шотландской кухней, зал постепенно наполнялся людьми — удивительно, что здесь были как пожилые, так и молодые, словно все поколения Перта решили собраться под одной крышей.

— Эй, Дим! Я тебя еле нашёл, — воскликнул Эрик, хлопнув меня по плечу и плюхнувшись на скамейку напротив, словно незваный гость. — Не думал, что ты успеешь занять столик прямо перед сценой.

— А я думал, именно поэтому ты попросил меня прийти в бар к девяти, — подколол я его.

— Ну, и это тоже, — усмехнулся Эрик, — Ты уже познакомился с хозяином?

— Да, классный мужик, — ответил я, — прямо рубаха-парень.

— Ладно, я сейчас закажу себе пива, — проговорил он, — Я вижу, ты уже приступил к воплощению нашего плана, — и, выразительно посмотрев на мою огромную кружку, добавил: — Эй, Фридрих! — Эрик стал размахивать руками в сторону барной стойки, как будто пытался остановить поезд. — Неси сюда пару кружек Белхевена.

Хозяин появился с подносом, на котором красовались две кружки пива для Эрика и какая-то сырная нарезка на тарелке. Резво выставив заказ нам на стол, он обратился к Эрику, и его голос зазвучал, как рычание недовольного зверя:

— А это ты, засранец, — прорычал Фридрих, — Ещё раз устроишь дебош в моём баре, я живо вышвырну тебя на улицу! Ты ещё не оплатил мне за сломанный стол в прошлый раз.

— Эй, они первые начали! — воскликнул Эрик, — Я не виноват, что спина того бугая оказалась крепче твоих хвалёных столов, — попытался он оправдаться.

— Я тебя предупредил, — ответил Фридрих, — За трактирными драками ступай в какой-нибудь захолустный паб, — и, прихватив поднос, он отправился в сторону кухни, его походка была тяжёлой, словно земля содрогалась под его ногами.

— Да, я смотрю, ты уже успел отличиться, — сказал я Эрику с удивлением, — Его внешний вид совсем не вязался с образом любителя подраться.

— Этот ирландец был такой забавный, я не мог не пошутить над ним, — ответил Эрик, невинно хлопая на меня глазами, — Я даже не мог предположить, что у него полностью атрофировано чувство юмора.

Тут в баре выключили свет, и всё освещение сосредоточилось на сцене, словно перед началом тайного ритуала.

— О, сейчас начнётся, — тихо прошептал мне Эрик.

Отхлебнув пива, я с интересом наблюдал, как к микрофону вышел молодой человек в чёрном плаще, накинутом поверх костюма-тройки. Поклонившись, он громко прокричал, его голос эхом отозвался в зале:

— Дорогие жители и гости Перта! В преддверии Самайна, времени волшебства и мистических тайн, мы хотим напомнить вам, как зарождался этот праздник, как ваши предки, под гнётом сурового климата Шотландии, благодаря своей несгибаемой воле, шаг за шагом осваивали то, чем мы сейчас можем наслаждаться: прекрасную пищу, тепло и уют. Все знают, что на Самайн принято украшать свои дома и сады фонарями из тыквы с ухмыляющейся рожицей. Каждый ребёнок знает, что этот светильник, по прозвищу Джек-Фонарь, защищает ваше жилище от злых духов. Но мало кто знает, откуда взялся этот обычай. Мы представляем вашему вниманию легенду о Джеке Фонаре!

На сцену, словно из мрачного подземелья, вышли актёры, и ведущий, чьё лицо было освещено снизу прожектором, начал свой рассказ, его голос звучал зловеще и завораживающе, как будто он читал древнее пророчество.

— Давным-давно, — проговорил он, и его слова эхом отозвались в зале, — жил нерадивый фермер по имени Джек. Был он скуп, как демон, ленив, как спящий дракон, и обожал выпить так, что мог посоревноваться с самим богом виноделия, — пауза. — Однажды вечером Джек зашёл в паб, чтобы пропустить пару кружек эля, и, надо же было такому случиться, что именно в этот момент там сидел сам дьявол, рыскавший в поисках новой души, — голос ведущего понизился до зловещего шёпота, — Нечистый, зная Джека как жадного и вздорного обманщика, решил выторговать у него душу, словно старую монету. После долгих споров, фермер согласился продать свою душу в обмен на кружку эля, — на этом месте в зале раздался смех, но он был каким-то нервным и тревожным. — Чтобы заплатить за выпивку, дьяволу пришлось превратиться в монетку. Но хитрый Джек положил её в карман, где у него лежал серебряный крест, который не позволил дьяволу принять первоначальный облик. В конце концов, Джек всё-таки освободил дьявола, но сначала выторговал себе десять лет спокойной жизни, — произнёс ведущий, и в его голосе прозвучала зловещая насмешка.

— Когда дьявол явился к Джеку, чтобы стребовать должок — душу фермера, — продолжил ведущий, — хитрый Джек попросил его об одолжении: съесть в последний раз яблоко перед тем, как покинуть этот мир. И когда дьявол залез на яблоню, Джек выхватил нож и нацарапал на стволе крест. Попавший в западню дьявол взмолился о пощаде. Фермер, наслаждаясь победой, поставил условие: дьявол не тронет его ещё десять лет и никогда не заберёт в ад. Дьявол согласился, — в голосе ведущего звучала злорадная ирония.

— Но прожить эти десять лет ему было не суждено, — сказал ведущий, и в зале воцарилась тишина, — Через несколько лет Джек умер. За свою недостойную жизнь он не мог попасть в рай, а когда предстал перед вратами ада, дьявол преградил ему путь: “Я обещал, что никогда не заберу тебя в ад, так что держи свою душу и проваливай!” — с усмешкой сказал он, и в его голосе прозвучали нотки яда.

— Но куда же мне теперь идти? — растерянно спросил Джек, и актёр, игравший фермера, опустился на колени.

— Возвращайся туда, откуда пришёл, — ответил дьявол и злобно захохотал.

— Обернувшись, Джек увидел только тропу, уходящую в непроглядную тьму, — голос ведущего зазвучал, как эхо из преисподней, — “Дай мне хотя бы что-нибудь, чтобы осветить дорогу”, — попросил Джек, и в его голосе послышалась обречённость.

– “Держи, только не обожгись”, — ухмыльнулся дьявол, и швырнул ему тлеющий уголёк души Джека из адского костра, — произнёс ведущий и на сцене воцарился красный свет.

— Бедняге Джеку ничего не оставалось, как вырезать из тыквы фонарь и поместить внутрь уголёк своей обгоревшей души, — закончил свой рассказ ведущий, и в зале воцарился мрак, — И с тех пор, в ночь Самайна, Джек с фонарем, символ проклятой души, бродит по земле в ожидании судного дня, когда он сможет упокоиться с миром.

В зале раздались аплодисменты, словно вырвались из оцепенения. Я тоже хлопал вместе со всеми, впечатлённый мрачной и завораживающей игрой актёров.

— Занятная история, не находишь? — спросил меня Эрик, словно пытаясь разорвать мистическую атмосферу.

— О, да, — ответил я, — Удивительно, что голливудские режиссёры ещё не сняли мистический триллер по этой легенде, — и в моей душе поселилось неясное предчувствие, что всё это было лишь мрачной прелюдией к тому, что нас ждёт впереди.

— Да, какие легенды, — отмахнулся Эрик, словно от назойливой мухи, — Сейчас тренд в кинематографе — это герои комиксов. Вчера как раз вышел фильм про наёмника, который хотел вылечиться от рака, а ему вкололи икс-ген, и он приобрёл возможность ускоренной регенерации, — его глаза загорелись, словно у фанатика, рассказывающего о своей религии, — Но его тело оказалось обезображено, и он, нацепив красное трико и вооружившись мечами, собрался мстить тем, кто это сделал. Правда, он немного с катушек слетел, — добавил он с некой задумчивостью, — А ещё он очень любил чимичанги. Интересно, что это?

— Фридрих!!! — прокричал Эрик в сторону барной стойки, как будто вызывал древнее божество. — А у тебя чимичанги есть?

— Чего? — взревел хозяин бара, словно разбуженный медведь, — Ты чего несёшь? У меня только традиционная шотландская кухня! Езжай в Мексику за своими чимичангами!

— Мне теперь ещё более интересно, что такое эти чимичанги, — вздохнул Эрик, и, запрокинув голову, вылил в себя остатки Белхевена, — Тогда неси ещё пива, — И, посмотрев на пустую кружку рядом со мной, добавил, — Два.

Я хотел сказать Эрику, что мне пока хватит выпивки, но тут меня перебил человек, вышедший на сцену, его голос звучал громко и торжественно, как фанфары:

— Внимание всем гостям нашего любимого бара! Сегодня, вернувшись после европейского турне, нас посетили выходцы из нашего города — группа Alestorm!

На сцену вышли парни, одетые в пиратские костюмы, словно сошедшие со страниц старинной легенды. И, схватив музыкальные инструменты, они без лишних слов начали играть пиратские мотивы в метал-обработке. Песня была просто забойная, она словно пронзала мою душу, заставляя её трепетать в такт музыке. Слова были о морских путешествиях, оружии и выпивке, — впрочем, чего ещё ждать от пиратов с электрогитарами?

Эрик направил на меня уже изрядно нетрезвый взгляд и пробормотал:

— Дим, я пойду, опорожню клапан, так сказать, — его слова звучали бессвязно и немного забавно.

Почувствовав, что наши потребности в данный момент схожи, я решил отправиться вместе с ним, — меня тоже начинало клонить в сон, или это был отравляющий эффект эля?

Мы покинули шумный зал и спустились по лестнице в цокольное помещение, — это место казалось какими-то тёмными и заброшенным. Перед нами был длинный коридор, словно уходящий в преисподнюю, — ни одного намёка на указатель, где же находится туалет, мы не заметили, словно этот путь был предназначен только для тех, кто ищет забвение.

— Ну что, давай разделимся, — проговорил Эрик, и, качнувшись, пошёл налево по коридору, — Его движения были неуверенными и вялыми, словно он был марионеткой в руках невидимого кукловода.

Я смотрел, как он шёл нетвёрдой походкой, — что-то быстро его развезло, всего-то после пяти кружек пива.

Я уже прошёл мимо нескольких дверей, но все они были закрыты, словно вели в никуда. Проходя мимо одной из них, я увидел, как из-под двери просачивается какая-то густая красноватая жидкость, — она напоминала мне кровь, или запекшуюся смолу — и в этот момент я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и что этот бар хранит в себе не только алкоголь и веселье, но и какие-то тёмные тайны.

— Неужели бочка с вином протекла? — пробормотал я, присев на корточки и зачерпнув немного жидкости ладонью. Поднеся её к губам, я попробовал на вкус, и мои глаза в ужасе расширились — это была кровь! Отшатнувшись от двери, я собирался позвать хозяина, но любопытство, словно дьявольское искушение, взяло верх, и, аккуратно приоткрыв дверь, я шагнул в темноту, словно в пасть ночного чудовища. Внутри было мрачно, как в преисподней. Пытаясь нащупать включатель, я ощутил, как коснулся чего-то холодного и влажного — меня пронзила паника, словно ледяная игла. С силой оттолкнув от себя тело, я попытался выскочить из комнаты, но в темноте никак не мог нащупать дверную ручку. Что-то с силой ударило меня, и я отлетел к стене, — боль была острой и пронзительной, словно от укуса ядовитой змеи. Вдруг включился свет, и я, протерев глаза, увидел развешенные туши свиней — они раскачивались на крюках, словно повешенные грешники. Посмотрев в сторону, я заметил разделочный стол, в который был воткнут топор, его лезвие поблёскивало, словно хищный глаз. Теперь-то я понял, чья кровь была в коридоре — Фридрих не лгал, говоря, что у него всегда самое свежее мясо. В глубине комнаты была ещё одна дверь, но уж нет, с меня достаточно, — решил я, вспомнив, чем закончилась моя прошлая попытка. Щёлкнув по выключателю, я вышел обратно в коридор, оставив позади себя этот жуткий мясной цех.

Осталась последняя дверь в конце коридора, и я уже собрался идти к ней, как вдруг она открылась. Из неё вышел тот самый незнакомец, что спас меня от любителя травки в поезде. Заметив меня, он даже не удивился, словно уже знал о нашей новой встрече. Хмыкнув, он уверенной походкой подошел ко мне, и в его глазах промелькнул какой-то задорный огонёк.

— Ну, привет, парень, — произнёс он, — Я вижу, наши дороги опять пересеклись.

— Первая встреча в поезде была случайность, а сейчас — просто совпадение, — ответил я, стараясь придать своему голосу уверенности.

— Да, но третья уже будет закономерностью, не так ли? — хитро посмотрел на меня незнакомец.

В его словах была какая-то пугающая логика, словно мы были частью какого-то таинственного плана.

— Я хотел спросить, что произошло в поезде? Что за существо присосалось к наркоману, и что такое Туманный Альбион? — спросил я, стараясь добиться ответов на свои вопросы.

— Туманный Альбион — это образное название Британии, — смеясь, ответил он, словно издеваясь над моей наивностью.

— Я серьёзно, мне нужны ответы, — произнёс я, и мой голос зазвучал, как набат.

— Ты их получишь, но позже, — сказал он, — Я тебя сам найду, — и, уже собираясь уйти, он вдруг замер, словно почувствовал чьё-то приближение. В этот момент в коридор выскочила девушка из поезда — Кейтлин, — она была напряжена, как охотник, выслеживающий свою добычу. Осмотрев коридор, она остановила свой взгляд на мне, и в её глазах промелькнула неприязнь.

— Опять ты! — произнесла она, — Это уже вызывает подозрение. Впрочем, вопрос к тебе всё тот же: ты не видел высокого парня в чёрном пальто?

Мы с незнакомцем переглянулись. Он, улыбаясь, приставил палец к губам, словно просил меня молчать о его присутствии, — но он стоял в паре метров от неё! Как она могла его не видеть?

— Так что, ты видел его? — нетерпеливо спросила Кейтлин.

— Нет, после того инцидента в поезде мы не встречались, — ответил я, решив подыграть его странной игре.

— Хм, ладно, — пробормотала Кейтлин, — Жди меня здесь, у меня к тебе будет пара вопросов, — и, достав пистолет, она скрылась за той дверью, из которой несколькими минутами раньше вышел незнакомец, — её движения были резкими и стремительными, как у ночной хищницы.

— Похоже, тебе придётся дать мне ответы прямо сейчас, — сказал я, поворачиваясь к незнакомцу, — но его и след простыл, — словно он растворился в воздухе, — В коридоре я остался один, окружённый тишиной и мистическим мраком, и я почувствовал, как за мной пристально наблюдает что-то невидимое.

Возвращаясь в зал, я встретил Эрика. Он был весь мокрый, как будто его только что вытащили из реки, — под глазом наливался синяк, похожий на распустившийся тёмный цветок. Его футболка была порвана, но сам он счастливо улыбался, как будто только что выиграл в лотерею.

— Это чем же ты таким занимался в туалете? — спросил я, рассматривая Эрика, словно диковинную зверушку.

— Да уж, ни тем, чем собирался, — ответил он, — Я решил первым делом умыться холодной водой, чтобы немного прийти в себя, — его голос звучал хрипло и немного задорно, — Умываюсь, и тут слышу, как пьяный голос меня спрашивает: “За красных дьяволов, значит, гоняем?” — Я повернулся, вижу, передо мной стоит мужик в куртке “Селтика” и так выразительно засучивает рукава, — Эрик засмеялся, — Я понял, что драки уже не избежать, и с криком “Манчестер — чемпион!” я прописал ему с правой, — он словно рассказывал о великом подвиге, — Он оказался не робкого десятка. Мы неплохо так друг друга отдубасили, пока не сорвали раковину, и поток ледяной воды, хлынувший из трубы, не охладил наш пыл. Тут мы, видимо, протрезвев, пожали друг другу руки и разошлись, — закончил Эрик и заразительно рассмеялся.

— А ты что, правда, за “Манчестер Юнайтед” болеешь? — спросил я, глядя на его красно-жёлтую куртку, — его выбор казался мне странным и нелогичным.

— Нет, — отмахнулся Эрик, — Просто думаю, мужик бы меня всё равно не послушал, скажи я, что если на мне куртка “Манчестера”, то это лишь значит, что мне нравится её фасон, — он подмигнул, и его глаза хитро сверкнули, как будто он рассказал мне тайный шифр.

Мы уже собирались подняться в зал, как вдруг меня за руку кто-то схватил, — это была Кейтлин.

— Куда это вы собрались? — её голос прозвучал, как окрик надзирателя, — Я же просила никуда не уходить.

— Может, милая дама согласится присоединиться к нашему столику? — предложил Эрик, — Я думаю, там мы сможем разрешить возникшее между нами недоразумение, — он улыбнулся, словно очарованный змеёй.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я сломала тебе руку? — улыбнулась Кейтлин, и в её глазах промелькнул зловещий огонёк.

— А, так это мы с тобой ехали в поезде? — спросил Эрик, — Это ещё один повод устранить непонимание между нами, — его тон был ироничным и насмешливым.

Мы все вместе прошли к нашему столику. Эрик, оценивающе посмотрев на Кейтлин, кивнул и прокричал в сторону барной стойки:

— Фридрих, чашку кофе с пирожным для дамы! — его голос был громким и властным, словно он был хозяином этого места.

Кейтлин благодарно улыбнулась, приняла чашку кофе от подошедшего Фридриха и сделала глоток, словно утоляла жажду в жаркой пустыне, — её движения были плавными и изящными, как у пантеры.

— А теперь будь любезен объяснить мне, как так получается, что где бы я ни преследовала похитителя, я везде натыкаюсь на тебя? — спросила она, и в её голосе звучали нотки недоверия и подозрения.

— Совпадение и случайность, — ответил я, стараясь скрыть своё волнение, но мой голос звучал неуверенно и скомкано.

— Ты ещё скажи судьба, — усмехнулась Кейтлин, — Если это всё, что ты можешь мне сказать, то наш разговор мы продолжим в полиции.

Перспектива пребывания в полицейском участке совсем не входила в мои планы, и в этот момент я вспомнил, что директор газеты дал мне телефон детектива, с которым я должен сотрудничать по расследованию убийства, — это был мой последний шанс избежать неприятностей.

— Подожди минутку, мне надо сделать один телефонный звонок, — сказал я, доставая листок бумаги, словно волшебный талисман, и набрал номер детектива.

Тем временем у Кейтлин тоже зазвонил мобильный, её лицо напряглось, словно она почувствовала некую угрозу.

Гудки прервались, и женский голос ответил:

— Слушаю вас.

— Здравствуйте, — сказал я, — Вас беспокоит журналист из газеты Перта, меня направили для содействия в расследовании убийства в Абернети, — в моей душе поселилось неясное предчувствие, — Вы не могли бы помочь мне в одной ситуации?

— Откуда у тебя мой номер? — закричала одновременно девушка на проводе и Кейтлин, и их голоса прозвучали, как два раскалённых клинка.

Люди в зале затихли и с интересом смотрели в нашу сторону, словно мы были участниками циркового представления.

Подняв на Кейтлин взгляд, я ошарашенно наблюдал, как она смотрит на меня с таким же удивлением, словно мы были отражением друг друга в кривом зеркале. И только звонкий смех Эрика нарушил висевшую в зале тишину.