Туманный Альбион: Возвращение Богов

Глава 7

Здание морга внешне совсем не походило на место, где люди провожают своих родственников в последний путь, — оно казалось каким-то отчуждённым и равнодушным, словно не желало иметь ничего общего со смертью. Мне раньше никогда не доводилось посещать морг, и аккуратное, состоящее из двух корпусов строение светло-бежевого оттенка в моём представлении скорее напоминало обычную поликлинику, — эта обманчивая видимость спокойствия лишь усиливала моё внутреннее беспокойство. Я зашёл внутрь и сразу попал в пустующий зал, в центре которого находилось пару окошек регистратуры. В зале стояла атмосфера тягучей тишины, казалось, будто время здесь остановилось, и я почувствовал, как впадаю в сон. Зевнув, я проследовал к ближайшему окну регистратуры. Сидевшая там молодая девушка с апатией стучала по клавиатуре компьютера, словно зомби, запертый в собственном плену. Я не успел сказать ей и слова, как она скучающим голосом, не отводя взгляда от монитора, спросила:

— Фамилия?

— Озеров, — ответил я, чувствуя, как на меня накатывает раздражение.

— Пол?

— Мужской.

— Дата смерти?

— Вообще-то я ещё жив! — сказал я, сплюнув через левое плечо и постучав по дереву, словно пытался отвести от себя беду, и в моём голосе зазвучала насмешка.

Девушка перевела на меня взгляд, с удивлением рассматривая меня, как какое-то диковинное существо, — её лицо выражало полнейшую апатию.

— И правда живой, — пробормотала она, и в её голосе прозвучало изумление, — Встряхнув головой, она уже осмысленным взглядом уставилась на меня и, немного покраснев, проговорила: — Молодой человек, а вы собственно, по какому вопросу?

— Я из газеты Перта, — сказал я, протягивая ей своё удостоверение, как пропуск в иной мир, — Мне нужно поговорить с вашим судмедэкспертом насчёт убитой девушки, которая поступила к вам вчера утром.

Внимательно прочитав удостоверение, девушка произнесла:

— Вам нужен Кун Бедвир, это девятый кабинет налево по коридору, — и, помолчав, добавила: — Только прошу вас, не шутите над ним по поводу его имени, — в её голосе прозвучало предостережение.

Заверив девушку, что у меня и в мыслях такого не было, я захватил удостоверение и направился к девятому кабинету, словно шёл навстречу своей судьбе.

Пару раз, остановившись, пропуская санитаров с каталками, я преодолел длинный коридор, соединяющий корпуса, — это место казалось мне каким-то тёмным и гнетущим, словно я проходил через преисподнюю. Я прошёл мимо нескольких дверей, пока передо мной не появилась табличка кабинета номер девять, и в моей душе зародилась какая-то непонятная тревога. Постучавшись, я зашёл внутрь. В кабинете была довольно домашняя обстановка, — это меня удивило, как будто я оказался в какой-то параллельной реальности. Около окна стоял кухонный стол, напротив него холодильник, в углу стоял работающий телевизор, а около стены был диван, на котором сидел мужчина в белом халате, лет тридцати пяти, и то и дело отправлял в полёт до противоположной стены дротики из дартса, как будто с их помощью он пытался убить свою скуку. После одного из бросков он перевёл взгляд на меня. Тяжело поднявшись, он вытер руку об халат и протянул её мне:

— Добрый день, чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, мне нужен Бедвир Кун, — произнёс я, и мой голос звучал немного настороженно.

У мужчины дёрнулся глаз, но, увидев, что я произнёс это без какой-либо насмешки, немного смягчился и ответил:

— Да, это я, можешь звать меня просто Бедвир, — в его голосе прозвучала усталость и раздражение.

— Меня зовут Дмитрий, — сказал я, и в моём голосе зазвучало уважение, — Я журналист из местной газеты, и меня послали узнать информацию о смерти молодой девушки из Абернети.

— Хорошо, следуй за мной, — ответил Бедвир, и его голос прозвучал сухо и отстранённо.

Выдав мне халат и пару резиновых перчаток, он провёл меня в холодильник, — это место казалось мне каким-то жутким и нереальным, словно я оказался в самом сердце смерти. Он выдвинул одно из отделений, и я увидел молодую девушку с длинными чёрными волосами, — несмотря на неестественную бледность, её даже можно было назвать красивой, и в этот момент я почувствовал, как меня пронзила жалость.

— Каким составом вы обработали её кожу? — спросил я Бедвира, пытаясь разрядить тягостную обстановку, — Многие девушки были бы не прочь узнать рецепт, — и в моём голосе зазвучала насмешка.

— Записывай, — ответил он с кривой усмешкой, — Пакет с формалиновым раствором надеваем на голову и оставляем на ночь, — и, добавив после паузы, — Правда, красоту своей кожи девушка не сможет оценить, так как будет уже мертва.

— Девушки, конечно, на что только не пойдут, чтобы прекрасно выглядеть, но не в этом случае, — пробормотал я, словно разговаривая сам с собой.

Бедвир начал зачитывать бумаги из папки, — его голос звучал сухо и отстранённо, словно он читал приговор:

— Эна Гордон, двадцати трёх лет, студентка филологического факультета последнего курса университета Абердина, — начал он, — Смерть наступила в результате удара колющим предметом в сердце, серьёзных заболеваний не имела, на всём теле вырезаны кельтские руны, при вскрытии в желудке был найден… проросший желудь.

— Проросший желудь? — переспросил я, и в моём голосе прозвучало удивление.

— Да, — подтвердил Бедвир, — Я сам не понимаю, как он мог оказаться в её желудке.

Я провёл пальцем по одному из символов на её теле, словно пытаясь разгадать тайну, сокрытую в них.

— А вырезанные руны? — спросил я, — Как она не скончалась от потери крови?

— Судя по спекшимся краям нанесённых ран, руны были вырезаны раскалённым лезвием, — ответил Бедвир, и в его голосе прозвучало удивление.

Продолжая разглядывать руны на её теле, я автоматически произнёс:

— Интересно, что они могут означать?

Бедвир с любопытством приблизился к телу жертвы, рассматривая символы, словно пытаясь найти в них какой-то скрытый смысл.

— Вот эта руна — хагалаз, она означает перерождение, — сказал Бедвир, и его голос звучал, словно он раскрывал какую-то древнюю тайну, — Здесь же, — он перевёл палец на соседнее место, — Турисаз, это положение руны означает врата, — пауза, — Дальше, в центре, руны соединяются в рунескрипт, его я прочитать, к сожалению, не могу.

Я с удивлением смотрел на Бедвира, и в моей душе зародился интерес к его познаниям. Заметив мой взгляд, он отмахнулся, словно смутился.

— В юности я увлекался эзотерикой, и значение основных рун Футарка ещё помню, — его слова прозвучали немного грустно, — Но если тебе действительно нужен кто-то, кто сможет разобрать эту вязь, тебе надо поискать профессионала.

Немного подумав, я спросил Бедвира, и мой голос звучал взволнованно:

— Этот желудь, на него можно взглянуть?

— Конечно, он в моём кабинете, — ответил Бедвир, — Заодно я отсканирую для тебя информацию по Эне Гордон и фотографии вязи рун на её теле, — и в его голосе прозвучала готовность помочь. Убрав девушку обратно в холодильник, мы направились к его кабинету, и я почувствовал, как меня накрывает какое-то мрачное предчувствие.

Когда мы с Бедвиром подошли к кабинету, его двери распахнулись, и в коридор вышел молодой человек в белом халате, — мой новый знакомый, нахмурив брови, спросил:

— Кто вы такой? И что вы делали в моём кабинете? — его голос звучал нагло и дерзко, словно он считал себя хозяином этого места.

— Здравствуйте, мистер Бедвир, — сказал парень, протягивая руку, и в его голосе прозвучало притворное уважение, — Вы, наверно, меня не знаете, я студент из университета, уже пару дней как прохожу здесь практику у доктора Свонсона.

— Допустим, и что ты забыл в моём кабинете? — спросил Бедвир, и в его голосе звучала неприкрытая неприязнь.

Парень, немного помявшись, сказал:

— У мистера Свонсона с утра тяжёлое похмелье, и он отправил меня в ваш кабинет, сказав, что мне нужно принести недопитую бутылку виски из вашего холодильника, — и в этот момент он аккуратно вытащил из-под халата бутылку. Бедвир, подобрев, хлопнул его по плечу и произнёс:

— Да, мы вчера с ним отлично посидели за парой стаканов виски, неудивительно, что ему нужно поправить здоровье, — старина Эрни никогда не умел пить, — его голос зазвучал мягче и теплее.

Молодой человек улыбнулся и, спрятав бутылку обратно, кивнув нам, отправился к выходу из коридора, словно растворился в воздухе.

Посмеиваясь, Бедвир открыл дверь, пропуская меня в кабинет, — жестом указав мне на диван, он занялся ксерокопией документов, его движения были ловкими и точными, словно он всю жизнь занимался этим делом.

— Есть ли ещё что-то, о чём вы могли бы мне рассказать? — спросил я у него, чувствуя, как меня начинает охватывать нетерпение.

— Ничего такого, чего не было бы в документах, — ответил Бедвир, — По экспертизе можно сделать вывод, что с момента смерти до того, как тело поступило к нам, прошло не более шести часов, — его голос прозвучал задумчиво, — На теле жертвы не было следов насилия, ни синяков, ни отметин от того, что её хватали, даже следов от верёвок не было, — и, помолчав, добавил: — Это удивительно, не могла же она добровольно дать себя изуродовать. — Возможно, её накачали какими-нибудь препаратами, и она сама не понимала, что делает, — предположил я, и в моём голосе прозвучала надежда на какое-то логичное объяснение.

— Мы взяли образцы крови на анализ, — ответил Бедвир, — Через пару дней мы узнаем это наверняка, — его голос звучал сухо и бесстрастно, — Оставь мне свой номер телефона, я сообщу тебе, как лабораторный анализ будет готов.

Пока я писал на листе из блокнота свой номер, Бедвир продолжил:

— Насколько мне известно, тело нашёл местный старик, когда он выгуливал своего пса.

— Получается, это было около пяти утра? — спросил я, — Не рано ли для выгула собаки?

— Для деревни в ранней прогулке нет ничего необычного, — пожал он плечами, и в его глазах промелькнула какая-то усталость.

— А как насчёт информации о возможных свидетелях, близких родственниках и с кем девушка общалась в последнее время? — спросил я, — Мне нужна любая информация.

— Я не полицейский, я судмедэксперт, — ответил Бедвир, — Всё, что я мог тебе сообщить, я сообщил, и даже более того, — добавил он, — За всей остальной информацией тебе нужно в полицейский участок.

Вспомнив о Кейтлин, я непроизвольно скривился, и моё лицо выразило отвращение, — эта бойкая девушка сама кого захочет, доведёт до могилы, и от одной мысли о ней у меня начинала болеть голова.

— Что, у человека, который занимается расследованием убийства, проблемы с полицией? — спросил Бедвир, увидев мою реакцию на его слова, и в его глазах промелькнула насмешка.

— Нет, с полицией проблем нет, — ответил я, — Проблемы с некоторыми её индивидами.

— Бывает, — сказал он, продолжая шарить у себя в полках, и его движения были какими-то нервными и беспорядочными. Пока мы разговаривали, он успел открыть все полки, которые были в комнате, так же успел проверить свой портфель и даже заглянуть под стол, — он был похож на потерявшегося ребёнка.

— Тебе не кажется, что склероз в твои годы — это ненормально? — спросил я у него, и мой голос звучал с иронией.

— Смешно, — сухо сказал Бедвир, посмотрев на меня, — Я никак не могу найти банку с желудем, я точно помню, что клал её в шкаф на верхнюю полку, но её там нет, да её нигде нет! — и в его голосе прозвучало отчаяние.

Он сел рядом со мной на диван, и несколько минут мы провели в тишине, словно оплакивали утрату.

— Может, тот практикант забрал её? — спросил я у него, и в моём сердце зародилась какая-то тревога.

— Зачем ему банка с желудем? — со скепсисом спросил Бедвир, и его взгляд стал подозрительным.

— Не знаю, но кроме него мы никого не видели, — ответил я, — Тем более что он сам сказал, что шарил в твоём кабинете в поисках бутылки, — и в моей душе разгорелся неясный страх.

— Ладно, — сказал Бедвир, хлопнув себя по коленям, словно решился на что-то важное, — Пойдём к Эрни.

Мы вышли из кабинета, дверь которого на этот раз Бедвир не забыл тщательно запереть, — это меня удивило, и я невольно усмехнулся, Мы прошли по коридору и вошли в зал второго корпуса, и я почувствовал, как меня обволакивает какой-то холод и тревога.

— Здесь находится отделение лабораторных исследований, — сказал мой спутник, и его голос звучал сухо и бесстрастно, — Органы, кровь, соскобы с тела — всё отправляется от нас к нашим специалистам. Они разберут всё на молекулы, но докопаются до истинной причины смерти, если внешний осмотр не смог дать результат, — его слова прозвучали, как мрачное пророчество.

Проходя мимо одной из комнат, Бедвир, резко вскинув ногу, распахнул дверь, — это движение было неожиданным и резким. Он нырнул в кабинет, и я услышал, как он воскликнул:

— Эрни, старина! Мы тут к тебе по очень важному делу!

Последовав за ним, я вошёл внутрь, и я почувствовал себя так, как будто я попал в какую-то параллельную реальность, — кабинет был точной копией комнаты Бедвира. Я обратил внимание на девушку в форме медсестры, которая бегала вокруг пожилого мужчины с блестящей лысиной, словно вокруг короля, — она то совала ему какие-то таблетки, то подсовывала чашку с горячим чаем, и её действия были какими-то назойливыми и раздражающими.

— Отстань, женщина! — воскликнул Эрни, — И без тебя тошно, — и его голос звучал хрипло и раздражённо.

— Но, доктор Свонсон, горячий чай с лимоном поможет вам справиться с последствиями алкогольного опьянения, — серьёзно сказала медсестра, и её лицо выражало сочувствие.

— У меня похмелье! Мне срочно нужно выпить чего-нибудь горячительного, а не горячего! — возразил он, и в его голосе прозвучало отчаяние.

Наконец заметив Бедвира, он проорал:

— Кун! Почему ты выглядишь, как будто и не пил вчера, а я так, будто готовлюсь отправиться в холодильник к твоим пациентам?

— Закусывать нужно, — коротко бросил Бедвир, и в его голосе прозвучала усмешка. Он сел за стол и махнул мне рукой на соседнее кресло, словно приглашал меня к трапезе.

Доктор Свонсон тяжело вздохнул, продолжая массировать свои виски, — его действия были мучительными и неловкими.

— Ладно, какого чёрта ты пришёл? — спросил он, — И представь, в конце концов, своего спутника, — и в его голосе звучало раздражение.

— Дмитрий, — сказал Бедвир, подмигнув мне, — Следователь из полиции, прибыл насчёт вчерашнего трупа девушки, — и в его голосе прозвучала какая-то несерьёзность.

Доктор Свонсон сразу подобрался и сказал:

— Здравствуйте, Дмитрий, простите мне мой помятый вид, — его голос звучал более собранно и уважительно, — Чем могу вам помочь? Анализ крови мисс Гордон будет готов только через несколько дней.

— Нам нужно поговорить с твоим практикантом, которого ты посылал за бутылкой виски ко мне в кабинет, — сказал Бедвир, и его взгляд стал подозрительным.

— С каких это пор у меня есть практикант? — удивился Доктор Свонсон, — Хотя не спорю, иметь своего мальчика на побегушках, было бы неплохо, — и в его голосе прозвучала мечта. Мы с Бедвиром удивлённо переглянулись, и в наших глазах отразилось полное недоумение.

— А кто же тогда выходил из твоего кабинета? — спросил я у него, и мой голос звучал растерянно.

— Похоже, вор желудей в баночках, — ответил Бедвир, и в его голосе прозвучала ирония, — Пошли к охраннику, проверим камеры наблюдения, — и в его словах промелькнула надежда на то, что мы сможем пролить свет на эту таинственную ситуацию.

Попрощавшись с доктором Свонсоном, мы вышли в коридор, и, закрывая дверь, я услышал, как Эрни закричал, — его крик был полон негодования и гнева:

— Ты что за таблетки мне дала? В них же парацетамол! Хочешь, чтобы у меня печень отказала!

Усмехнувшись, я последовал за Бедвиром, словно шёл навстречу приключениям. Вскоре мы дошли до комнаты охраны, — не став объяснять охраннику причины, мы просто попросили посмотреть записи видеокамер за последний час, как будто эта комната была какой-то священной. Охранник ответил, что это невозможно из-за сбоя в системе, — и в этот момент я почувствовал, как меня охватывает разочарование. Увидев наши кислые физиономии, он заметил, что сейчас всё в порядке и сбой устранён, и в его голосе прозвучала надежда, — система работает в штатном режиме. Махнув рукой, мы с Бедвиром вышли на улицу, словно покинули какой-то душный и мрачный мир. Он вытащил из кармана пустую пачку сигарет и, с досадой смяв её, выбросил в урну, — этот жест выражал его разочарование и раздражение. Я протянул ему свой “лаки страйк”, словно предлагал ему немного успокоиться. Взяв у меня сигарету, он достал старую бензиновую зажигалку и с наслаждением закурил, — в его движениях чувствовалась грусть и задумчивость. Через некоторое время, что мы курили, Бедвир произнёс, и его голос звучал хрипло и устало:

— Уж не знаю, зачем ему эта банка с желудем, но его поведение точь-в-точь, как у преступника, который избавляется от улик.

— Похоже, мне ещё предстоит с этим разобраться, — сказал я, и в моём голосе прозвучала твёрдость.

— Удачи тебе, если будут какие-либо вопросы, обращайся, чем смогу, тем помогу, — сказал Бедвир, отправив свой окурок прямо в мусорный бак, словно избавляясь от какой-то тягостной ноши. Он отдал мне папку с информацией по Эне Гордон и, махнув мне рукой, скрылся за дверью, оставив меня одного наедине со своими мыслями.

Уже сидя в автобусе, ехавшем до центра, я прокручивал в голове всё, что произошло, и раскладывал все по полочкам, когда понял, что забыл взять у Бедвира его номер телефона.