Туманный Альбион: Возвращение Богов

Глава 4

Передо мной высилось монолитное здание местной газеты “Finish Trips”. Оно выделялось своей колоритностью на фоне всех тех офисов СМИ, которые мне когда-либо доводилось видеть, — впрочем, для архитектуры Перта эта постройка не казалась чем-то из ряда вон выходящим. Я вошел внутрь, словно ступил в пасть каменного чудовища, и, уточнив на ресепшене номер кабинета директора газеты, направился к нему, словно приговорённый к казни.

Постучав в дверь, я вошёл в кабинет, и меня окатило волной света. Комната была заставлена всевозможными сувенирами, привезёнными из туристических поездок — калейдоскоп культур в одном помещении, — и, особенно, выделялось обилие различного оружия: катаны, мечи, всевозможные виды кинжалов, и даже на стене висело настоящее чо-ко-ну, словно трофей из Китая.

Сам же хозяин этого колюще-режущего арсенала сидел в центре за столом и, погружённый в телефонный разговор, казалось, совершенно не замечал моего присутствия. Он напоминал моего преподавателя философии из университета — пожилой мужчина с кудрявыми волосами, в очках, потирал окладистую бороду, словно высекая из неё мудрость. Через пару минут он нахмурился, издал тяжёлый вздох, и проговорил:

— Мы бы с радостью оказали вам помощь, но вы же знаете, что наш единственный журналист из криминального отдела ушёл на пенсию, — голос мужчины звучал устало и обречённо. — Я понимаю, что у вас в связи с недавним убийством все сотрудники на пределе, — добавил он, — но я не могу ничем помочь с вашим запросом на журналистское расследование, у меня просто не хватает людей. Ладно, я что-нибудь придумаю. Всего вам доброго.

Мужчина положил трубку и, заметив меня, словно вырвавшись из лап телефонного разговора, спросил:

— Могу я чем-то помочь, молодой человек?

— Добрый день, — ответил я, — Меня зовут Дмитрий Озеров. Я журналист из Москвы, прибыл для написания статьи о Самайне по вашему запросу.

Лицо мужчины просветлело, как будто на него снизошло озарение. Указав мне на кресло напротив стола, он произнёс:

— Здравствуйте, Дмитрий. Я Эдвард Сайфер. Мы вас ждали не раньше завтрашнего дня. Вы, наверное, только с поезда, может быть, хотите чаю, кофе, или, может быть, коньяка?

— Не откажусь от чашки кофе, — ответил я, и, хотя я не планировал оставаться здесь надолго, мне уже начинало нравиться это мрачное, но колоритное место.

Спустя несколько минут, когда тёмный, ароматный, кофе был выпит, Эдвард заговорил, его голос звучал монотонно, словно эхо из каменного склепа.

— Насчет вашей статьи о празднике можете не беспокоиться, это обыденность, — сказал он, — Праздник проходит каждый год, и мы, наблюдаем за ним, накопив немалый опыт. Мы подготовили для вас кое-какие материалы, они, возможно, помогут вам не сгинуть в этом хаосе.

— Это весьма любезно с вашей стороны, — ответил я, скользя взглядом по бумагам, словно пытаясь разглядеть знаки судьбы.

— Да что вы, никаких проблем, — отмахнулся Эдвард, — мы рады сотрудничеству, как-никак обмен опытом, — его слова прозвучали, как призрачное эхо из прошлого.

Я посмотрел на директора, изобразил на лице подобие вежливости, и снова ушёл в изучение бумаг. Внутри меня что-то дрогнуло, словно перед прыжком в бездну. Здесь было всё, что нужно для работы: расписание мероприятий, контакты людей, способных пролить свет на этот праздник: смотритель музея, главный историк Перта, союз археологов Шотландии, — это был настоящий джек-пот для журналиста. Теперь мне не придётся тратить время на поиски информации в интернете, словно ища иголку в стоге сена.

Я уже собрался благодарить Эдварда, как вдруг он, задумчиво глядя на меня, словно пытаясь проникнуть в мои мысли, спросил:

— Дмитрий, а как вы смотрите на то, чтобы немного разнообразить ваше пребывание в нашем славном городе?

— Что вы имеете в виду? — спросил я, словно почувствовав ледяное прикосновение.

Немного помолчав, Эдвард начал издалека, его слова звучали, как зловещее вступление к мрачной пьесе:

— Возможно, вы уже слышали об убийстве девушки, произошедшем несколько дней назад в деревушке Абернети.

— Да, я видел новости, — ответил я, — Да и на улице только об этом и шепчутся.

— Такое происходит не часто, поэтому слухи распространяются с быстротой чумы, — пояснил Эдвард. — Понимаете, наш городок мал, и штат сотрудников нашей газеты невелик. Полиция обратилась к нам с просьбой провести журналистское расследование и предоставить все данные детективу из Эдинбурга. Но наш единственный сотрудник из криминального отдела вышел на пенсию, и я прошу вас взяться за эту работу.

Увидев сомнение на моём лице, Эдвард торопливо добавил:

— Подумайте, опыт проведения журналистского расследования, да еще и публикация в иностранной прессе, — это весомая строчка в вашем резюме, не говоря о том, что за это хорошо заплатят.

Я задумался, словно стоял на краю пропасти. Жорики, как мои коллеги называли журналистские расследования, всегда доверялись самым опытным, — это работа, что выявляла профессионализм и личное мастерство репортёра. Но, взявшись за это дело, я знал, что мне придётся погрузиться в преступный мир, и это совсем не безопасно в чужом городе. Однако, доводы Эдварда, да и моё извращённое любопытство всё же склонили меня к принятию этого зловещего предложения.

— Хорошо, — ответил я, — Я займусь этим.

Эдвард просто сиял, пожимая мне руку, он воскликнул, словно освобождённый от тяжкого бремени:

— Я знал, что журналисты из России не боятся трудностей! Я также обязательно отпишу благодарственное письмо вашему руководству, — его слова звучали, как заклинание, призванное усыпить мою бдительность. — Вот номер телефона детектива, он введёт вас в курс дела.

Я принял листок с номером, и не глядя сунул его в карман, словно избавляясь от лишнего груза. Бросив взгляд на часы, директор направился к вешалке, его движения были быстрыми, словно он боялся упустить что-то важное.

— Так как дела мы обсудили, прошу прощения, но моя семья уже ждёт меня на ужин, — проговорил он, — Всего вам доброго.

Посмотрев на часы, я с удивлением обнаружил, что уже начало девятого вечера, словно время решило ускорить свой бег. И мне пора собираться в бар, если я не хочу пропустить встречу с Эриком, — мой вечер только начинался, и я совсем не знал, чего от него ждать.

Тепло попрощавшись с Эдвардом, я спустился к администратору, где меня ожидало удостоверение представителя СМИ Перта, — теперь я был, словно легальный призрак, способный проникать в любые уголки этого города. Убрав карточку во внутренний карман, я с чувством выполненного долга вышел на улицу, где меня ожидали свои тайны и тёмные переулки.

На улице я принялся искать, у кого бы спросить дорогу до бара, как вдруг меня привлёк ритмичный стук музыки, словно зов далёких барабанов. Оглядевшись, я увидел группу молодых людей, устроивших импровизированное представление прямо на улице. Один из них, словно шаман, ритмично колотил по барабанам, а остальные, в такт музыке, демонстрировали акробатические элементы, в которых я узнал капоэйру. Это бразильское боевое искусство, которое многие ошибочно считают танцем, — на самом деле, это нечто большее: танец, боевое искусство и игра в одном флаконе. Здесь действительно большое значение играют музыка, ритм, и слаженность движений игроков, но на первом месте стоят удары и уходы от них, — это был диалог между телом и душой, где каждый жест, каждый поворот, — это ответ на движение противника.

Несмотря на моросящий дождь, вокруг ребят собиралась толпа зрителей, подбадривая их выкриками, и кидая монеты в коробку для пожертвований.

Подойдя ближе, я стал наблюдать за этими завораживающими движениями, — это был диалог двух людей на языке тела, когда один из них отвечает на движение другого, и из этих реплик складывается игра, — удары здесь вовсе не обязательно должны достигать своей цели, потому что любой из них — это намёк, что игра может в любой момент перейти в настоящую схватку, где в ход пойдут броски и захваты. Парень, играющий на барабанах, неожиданно начал петь на бразильском языке, его голос звучал хрипло и надрывно, — это было похоже на завывание ветра, или вой ночного зверя. Один из парней, выполнявший акробатические элементы, крикнул:

— Ричард, нельзя петь таким дурным голосом с таким серьёзным выражением лица!

— Долго эту подколку придумывал? — моментально отозвался барабанщик, и его голос прозвучал хрипло, как будто он пытался скрыть усмешку.

— Чтобы на меня снизошла умная мысль, мне достаточно постоять на голове, — проговорил парень, и тут же, словно демон, вырвавшийся из заточения, продемонстрировал это, перейдя из арабского сальто в стойку на руках, словно бросил вызов законам гравитации.

Оглушительные аплодисменты вывели меня из состояния, близкого к трансу, — я почувствовал, как просыпаюсь от колдовства движений. После поклона, один из капоэйристов, с ослепительной улыбкой, поднял коробку и принялся обходить людей, собирая монеты. Вскоре он подошел ко мне, и я почувствовал, как в моей душе зарождается искра восхищения.

— Это было потрясающе, — сказал я, — Нужно быть просто фанатом капоэйры, чтобы так профессионально и с таким чувством исполнять роду. — И, положив в коробку пару фунтов, словно отдавая дань уважения искусству, я почувствовал, как мои деньги превращаются в часть этого волшебства.

— Видишь, Алекс, не только мы заметили, что ты помешан на капоэйре, — с улыбкой сказал один из подошедших парней, и в его голосе звучала лёгкая ирония.

— Точнее сказать, не помешан, а психически болен, — ехидно выкрикнул парень в жёлтом балахоне, и в его словах чувствовалась давняя неприязнь к своему товарищу.

— Я не псих! — раздражённо воскликнул Алекс, и стало ясно, что это уже не первая шпилька в его адрес.

— Да ладно, вполне адекватный парень, — решил я заступиться за него, — Вот если бы он назвал свою собаку Джинга, тогда можно было начинать беспокоиться за его психическое состояние.

Тут стоящие вокруг парни просто покатились со смеху, словно у них начался приступ истерии. Барабанщик, стоя на карачках, вытирал слезы, и только Алекс затравленно озирался, словно загнанный зверь.

Удивлённо оглядывая хохочущих парней, до меня постепенно начало доходить.

— Что, и вправду Джингой назвал? — спросил я у парня, с трудом подавляя смех.

— Ну да, — смущённо ответил он, — А что, отличное имя.

Тут уж и я не выдержал, и присоединился к этому всеобщему веселью, и только Алекс продолжал стоять, словно одинокий камень, не понимая, почему все над ним так потешаются. Немного успокоившись, я вспомнил, для чего изначально подошёл к этим ребятам.

— Не подскажете, как мне пройти до бара Time to be King? — спросил я, надеясь, что они смогут помочь.

— Тебе нужно идти прямо по Хай-стрит и повернуть на втором повороте направо на Киркгейт-стрит, — отозвался Стоун, словно бывалый проводник, — Через пару сотен метров будешь на месте. Мы сами с друзьями собираемся туда. Сегодня в баре играют выходцы из нашего города, группа Alestorm.

— Никогда о них не слышал, — признался я.

— Значит, тебя ждёт особое наслаждение, — ответил Стоун, — Так как они играют в весьма оригинальном жанре.

— И в каком же? — с интересом спросил я.

— Пусть это будет сюрпризом, — подмигнул он.

— Ладно, тогда увидимся в баре, — сказал я, и, махнув ребятам рукой, направился в сторону мрачной неизвестности, в которую меня тянуло какое-то мистическое влечение.

Шагая по Хай-стрит, я погрузился в размышления о свалившемся на меня расследовании. Так как опыта в подобных делах у меня не было, я понятия не имел, с чего вообще начинать. Судя по основам журналистики, которые нам вдалбливали в университете, первым делом нужно собрать всю возможную информацию о жертве, а также о вещественных доказательствах, полученных криминалистами на месте преступления. Но строить какие-либо планы до встречи с детективом — это всё равно, что пытаться построить карточный домик на зыбучем песке. Ладно, это мой первый вечер в Перте, и начинать его нужно с отдыха и пары кружек пива.

Вырвавшись из плена собственных мыслей, я обратил внимание на окружающих людей. Улица была наводнена толпами молодёжи, словно здесь проходил какой-то тайный карнавал. Не знаю, было ли это связано с тем, что мы находились на главной улице Перта, или всё дело было в том, что сегодня пятница, но я ожидал увидеть более пустынные улицы в городке с населением в чуть больше сорока тысяч человек.

Подойдя к оживлённому перекрестку на Киркгейт-стрит, я увидел пешеходный переход с электронным табло, отсчитывающим время до момента, когда можно будет переходить дорогу. С удивлением я заметил, что зелёный свет загорится только через три минуты — это был настоящий ад для пешеходов. Оглядевшись, я увидел рядом с местным рестораном урну, около которой курили двое парней в форме официантов. Подойдя к ним, я достал свою пачку Lucky Strike, и, привычным движением ударив по дну, поймал сигарету зубами, — этот трюк всегда вызывал у окружающих либо восторг, либо недоумение. Один из официантов присвистнул, глядя на меня, и показал большой палец, словно одобряя мой цирковой номер.

Прикуривая, я обратил внимание на красивую девушку в тёмной одежде, которая, словно заведённая, бегала от одного прохожего к другому, размахивая кучей флаеров, и настойчиво впихивая их всем подряд. Насколько я мог разобрать, она агитировала людей посещать какую-то секцию по саморазвитию, — типичный развод для наивных туристов. Выдыхая колечки дыма, я заметил, что около стены одного из заведений стояла напарница этой девушки. Она была в чёрном пальто и элегантном белом шарфе, который контрастно подчеркивал её ярко-алые губы, — она была, словно видение из ночного кошмара. В руках она держала кипу флаеров, но казалось, что это занятие не доставляет ей никакого удовольствия — она смотрела на всё с равнодушием, как будто это всё не имело для неё никакого значения. Отстранённым взглядом она осматривала улицу, и, очевидно, почувствовала мой взгляд, пронзивший её, как ледяная игла. Этот взгляд, словно ожог, коснулся меня, и заставил меня рассматривать её ещё внимательнее, уже собираясь подойти к ней. Наблюдая за мной, девушка вопросительно изогнула бровь, словно ждала, что я сделаю первый шаг. Увидев хоть какую-то эмоцию, я лучезарно улыбнулся в ответ.

Девушка, всё так же задумчиво глядя на меня, вдруг кивнула, словно придя к какому-то решению, и молча облокотилась на стену, отвернувшись от меня. Я растерялся от такого поведения, словно попал в театр абсурда. Не зная, как начать разговор, я заметил, как она достает сигареты из кармана, словно приглашая меня на этот мрачный ритуал. Достав зажигалку, я помог девушке прикурить, словно участвуя в какой-то древней церемонии.

— Благодарю, — проговорила девушка, затягиваясь своей тонкой сигаретой, — Я вижу, ещё существуют воспитанные мужчины.

— Конечно, — воскликнул я, стараясь скрыть своё волнение, — Каждый настоящий мужчина должен стремиться с каждым днём становиться всё лучше и лучше, — добавил я, — Главное это развитие, без него нет жизни, — мой голос звучал немного напыщенно, как у начинающего актёра на сцене. К сожалению, я всегда начинал говорить какую-то дичь, когда меня зацепляла какая-нибудь девушка.

— Хм, развитие говорите, — задумчиво протянула девушка, и её голос прозвучал, как шёпот ночного ветра. — Возможно, вам будет интересно посетить наш семинар по духовным практикам?

— Если там будете вы, то такое развитие… наших отношений, мне будет однозначно интересно, — выпалил я, словно глупый школьник, с трудом сдерживая глупую улыбку.

Девушка рассмеялась, изящно прикрыв рот тыльной стороной ладони, — её смех звучал, как хрустальный перезвон. Рукав её пальто натянулся, и я заметил краешек татуировки, которая шла от запястья и скрывалась под одеждой, — это было что-то вроде цепи, или дерева с начертанными вокруг знаками, похожими на руны.

Заметив, что я рассматриваю её татуировку, девушка спрятала ладонь в карман, словно прятала свою тёмную тайну.

— Становится холодно, — проговорила она, — Мне пора, жду тебя на Юнион-лейн в понедельник к восьми, — добавила она, — Скажешь, что от Сьюзи. Мира, мы уходим! — позвала она свою напарницу.

Потушив сигарету, Сьюзи бросила на меня ещё один взгляд и, развернувшись, пошла вдоль улицы, её походка была грациозной и неуловимой, как у ночной тени.

Моргнув, словно вырвавшись из какого-то наваждения, я увидел, что от моей сигареты остался только тлеющий окурок, и, бросив его в урну, я направился к пешеходному переходу, за которым уже виднелось здание бара, сияющее в полумраке от множества огней. Но из головы никак не выходила эта девушка, Сьюзи, которая зацепила меня чем-то неуловимым и зловещим, — и я дал себе обещание, что в понедельник мы обязательно встретимся вновь.