Туманный Альбион: Возвращение Богов

Глава 3

Пропетляв по вагонам, словно заблудившийся в лабиринте Минотавр, я почувствовал, как голову начинает давить пульсирующая боль, словно злой дух, бьющий в виски крошечными молоточками. Зайдя в тамбур, я ощутил, как мир вокруг качнулся, словно корабль в шторм. Облокотившись на стену, я пытался прийти в себя.

Напротив меня стоял парень, увлеченно смоля самокрутку. Его дреды покачивались в ритме регги, который вырывался из наушников, словно заклинание. Заметив, как я корчусь, он, пошатываясь, словно марионетка, приблизился ко мне, положил руку на плечо, и, пошарив в кармане, достал косячок.

— Что, друг, ломка? — усмехнулся он, словно черт, предлагающий запретный плод. — На, курни травки, вмиг отпустит. Не парься, со мной такое уже бывало, — его слова звучали как ленивое бормотание.

Наблюдая, как белёсые змейки дыма поднимаются с тлеющей сигареты, я посмотрел в лицо любителю регги. Вокруг, словно в мутном аквариуме, все было затянуто дымкой, но сквозь нее я увидел одурманенные глаза наркомана, в которых плескалось наслаждение, граничащее с безумием. И тут, словно озарение, меня осенило жуткое подозрение. Постепенно дым рассеивался, и я, содрогнувшись, увидел странное существо, словно пиявку, присосавшееся к его голове. Оно напоминало толстого, пульсирующего черного червя, издававшего хлюпающие, отвратительные звуки. Испугавшись, что испарения наркотика уже вызвали у меня галлюцинации, я оттолкнул парня так, что он с грохотом влетел в дверь, как будто его отбросило невидимой силой.

— Отстань от меня, нарик! — прорычал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я не из ваших, кури дальше сам!

— Воу, парень, не слишком ли ты груб для туриста? — процедил он сквозь зубы, доставая из кармана финку и, поигрывая ею, словно змею, медленно двинулся ко мне.

— Черт, — пробормотал я, понимая, что в таком состоянии из меня боец никудышный. Пытаясь защититься, я принял боксерскую стойку, но новая волна боли скрутила меня, словно в тиски, заставив вновь схватиться за голову.

Наркоман уже замахнулся на меня ножом, как его руку перехватил внезапно появившийся мужчина. Ловким движением, словно мастер единоборств, он вывернул запястье парню, и нож с глухим стуком упал на пол. Затем, развернув наркомана к себе, он перекинул его через плечо, словно мешок с картошкой, и растянувшийся на полу нарик вырубился, словно подкошенный.

— Ненавижу наркоманов, — с презрением бросил он, отряхнув руки и поправив пальто. Затем, переведя взгляд на меня, спросил: — Парень, с тобой всё в порядке?

Посмотрев на него, я понял, что туман рассеялся, а головная боль отступила, оставив меня в полном недоумении.

— Да, спасибо, что помог, — пробормотал я, потирая затылок. — Чуть не отхватил люлей от этого фаната Боба Марли. Голова разболелась, всё вокруг словно в тумане, как на хреновой дискотеке.

— А в этом тумане ты ничего этакого не видел? — спросил мужчина. Его глаза, глубокие и проницательные, казалось, пытались прочесть меня насквозь.

— Видел… паразита, который присосался к башке этого нарика, — ответил я, удивленный собственной откровенностью, словно сболтнул что-то сокровенное.

— Хм, я так и думал, — пробормотал незнакомец, и, прежде чем я успел поинтересоваться, что же он такого надумал, и не считает ли меня пациентом психиатрической клиники, он, словно вспомнив о чём-то важном, сорвался с места.

Стремительно раздвинув дверь тамбура, словно разрывая ткань реальности, он на миг замер, глядя на проносящиеся мимо окрестности, — словно на кадры ускоренной кинохроники, а затем, немного замешкавшись, повернулся ко мне, и его губы тронула едва уловимая ухмылка.

— Я бы с тобой ещё поболтал, но у меня тут возникли кое-какие траблы, поэтому вынужден тебя покинуть, — бросил он, словно прощаясь перед прыжком в бездну, а его слова прозвучали, как странный анонс к фильму ужасов.

Я, опешив, смотрел на незнакомца, который совершенно спокойно готовился к прыжку с мчащегося на бешеной скорости поезда, словно это был обычный вечерний променад.

— Но проблемы — это не повод для прыжка с поезда! — попытался воззвать я к его разуму, словно уговаривая сорвавшегося с цепи психа.

Парень глянул на меня, как на полнейшего кретина, и, ехидно усмехнувшись, словно притворяясь, что мои слова его тронули, сиганул вниз, словно в колодец. Подскочив к двери, я хотел посмотреть, что с ним стало, но он, словно растворился в воздухе.

Кое-как закрыв дверь, я, тяжело вздохнув, словно выпустив наружу накопленный стресс, рухнул на пол, словно подкошенный.

— Что, черт возьми, здесь только что произошло? — пробормотал я, словно взывал к невидимым силам. Мысли метались в голове, как шальные пули, пытаясь рассортировать реальность от галлюцинаций, словно сортировали грязное белье. Через пару минут я убедил себя, что всё это — побочные эффекты наркотических испарений, и на самом деле ничего потустороннего я не видел.

Нервно рассмеявшись, словно доказывая себе, что всё в порядке, я начал медленно подниматься с пола, как вдруг дверь в соседний вагон резко распахнулась, ударив меня в спину, как разъярённый бык. Рефлекторно выставив руки вперёд, я попытался ухватиться за стену, но шатающийся пол поезда имел иное мнение на этот счёт, мои ноги разъехались, и я с грохотом приложился затылком о дверь. Всегда угарал над тем, как в мультиках злодей получал люлей, и вокруг его головы начинали плясать звёздочки, как на рождественской ёлке. Сейчас у меня были примерно те же ощущения.

Потирая затылок из положения лежа, я заметил, как в тамбур влетела девушка. Она была довольно миловидной брюнеткой с глубокими карими глазами, которые, нахмурившись, словно ураган, подозрительно сканировали меня. Одета она была в обтягивающие джинсы и кожаную куртку — и скажу я вам, обтягивать там было что. В руке она сжимала пистолет, словно какой-то экзотический цветок, непонятной мне марки. Подскочив ко мне, она открыла свой прекрасный ротик, но вместо нежного «Всё ли с вами в порядке?» или «Не нужна ли вам помощь?» она, словно фурия, прокричала:

— Это он сделал?! Почему вы его не задержали?! Куда он свалил?! — с пулемётной скоростью, выкрикивая вопросы, словно залп из штурмовой винтовки, девушка трясла меня за плечи, словно пыталась выбить из меня правду.

— Кто, он? — прохрипел я, пытаясь хоть как-то отбиться от её натиска, как от стаи голодных гиен. — И, блин, может, хватит уже издеваться над человеком, которого минуту назад чуть не убило дверью?

Девушка, хмыкнув, словно оценивая мой уровень идиотизма, помогла мне подняться с пола и, вытянувшись, словно струна, чётко, как заправский сержант на смотре, произнесла:

— Мужчина, примерно 26–28 лет, рост около 180 сантиметров, телосложение спортивное, брюнет с длинными волосами, одет в чёрное пальто, тёмные брюки и высокие ботинки. Подозревается в краже ценного для истории трактата, украденного у профессора Кинеберга, ехавшего в пятом купе шестого вагона.

Пересказав ей, как он помог мне, вырубив любителя травы, а потом, как ни в чём не бывало, сиганул из вагона наружу, словно каскадёр в дешёвом боевике, девушка смотрела на меня с таким недоверием, что, казалось, ещё чуть-чуть, и её глаза просверлят во мне дыру.

— Вот так прямо, взял и спрыгнул? — проговорила она, как будто подозревая меня в сговоре с грабителем. — Он совсем по-твоему больной? Не думаю, что он мог настолько испугаться того, что я его арестую.

— Судя по его виду, он знал, что делает, — ответил я, вспоминая его ехидную ухмылку, словно дьявол, собравшийся совершить очередную подлость.

— Глянь! Кажется, это выпало из его кармана, — сказал я, поднимая с пола чёрную, как смоль, визитку.

— Компания “Туманный Альбион”, — прочла девушка, вырвав визитку у меня из рук, словно сорвав её с поля боя.

— И что это значит? — спросил я, словно ждал ответа на главную загадку вселенной.

— Не знаю, — ответила она, — надо будет пробить по инету. В любом случае, я забираю это, как улику. — С этими словами девушка засунула визитку в задний карман джинсов, словно кладя её в надёжный сейф.

— Ну, бывай, парень, и больше не попадай в передряги, — бросила девушка, развернувшись и направившись к выходу в коридор вагона, словно ураган, сносящий всё на своём пути.

— Подожди! Как тебя зовут? — окликнул я её, словно пытаясь удержать уходящий поезд.

— Кейтлин, — бросила девушка, даже не обернувшись, словно я был очередным незнакомцем, мелькнувшим в её жизни.

— А меня Дима, — добавил я, но это уже звучало, словно обращение к закрытой двери, а в моей голове начинало складываться ощущение, что я попал в какой-то странный, сюрреалистический фильм.

Поезд, словно уставший зверь, начал плавно замедляться, пока, наконец, не замер, издав напоследок усталый вздох тормозов. Взглянув в окно я увидел платформу Перта, залитую серым светом унылого шотландского дня. Пока происходила вся эта чертовщина, словно вырванная из какого-то плохого сна, я уже успел добраться до пункта назначения.

Возвратившись в купе я обнаружил, что оно совершенно пусто. Видимо, Эрик сорвался с поезда сразу после остановки, не желая терять ни секунды. Оглядевшись, я заметил, что на столе лежал клочок бумаги отвратительного цвета фуксии. Развернув его, я увидел надпись, выполненную каллиграфическим почерком, словно пером старинного мастера: “Встречаемся в 21:00 в трактире 'Time to be King'. Я надеюсь, ты не забыл о нашем налёте на пивные погреба?” И внизу красовался подмигивающий смайлик — насмешливое напоминание о планах, которые мы строили, словно два безумных стратега. Усмехнувшись, я сложил клочок бумаги и спрятал его в карман, — планы на вечер уже были свёрстаны. Развернувшись, я посмотрел на соседнее сидение и заметил отсутствие сумки. Нет, не моей, а нашей попутчицы, словно ветром сдуло. Похоже, она так же оперативно покинула поезд, как и Эрик, словно сбежала с места преступления. Жаль, хотелось бы глянуть на эту амазонку, которая так лихо разделала Эрика, словно заправский боксёр. Хмыкнув, я подхватил свой рюкзак, словно старый друг, и двинулся на выход, вдыхая свежий воздух свободы.

Серое небо, затянутое тучами, казалось, нависало над городом и вот-вот готово было разразиться проливным дождём. На это намекал и усилившийся ветер. Натянув капюшон от непогоды, я прибавил шаг, стараясь обогнать пассажиров, сошедших с поезда, — я терпеть не мог очереди, особенно очереди у турникетов, где каждый ждал своей порции унижения. Но не один я был такой умный — у турникетов уже скопилась внушительная толпа приезжих, с громоздкими сумками и чемоданами, словно полчище завоевателей. Набравшись терпения, я смиренно ждал своей очереди, слушая, как кто-то отдавливает кому-то ноги, и тихонько проклиная тех, кто придумал эти турникеты.

Наконец, выбравшись с вокзала, я остановился возле урны. Достав помятую пачку Lucky Strike, я натренированным движением стукнул по дну, и, поймав зубами вылетевшую сигарету, словно фокусник, закурил, наслаждаясь ядом. Потихоньку убивая лёгкие никотином, я пытался решить, что мне сделать в первую очередь: закинуть вещи в номер отеля или заехать в газету “Finish Trips”, с которой мы сотрудничали. Там мне должны были выдать инфу по статье и оформить местное удостоверение журналиста. Бросив окурок в урну, словно избавляясь от лишней ноши, я направился к автобусной остановке — после случая в аэропорту меня конкретно отвернуло от такси, как от назойливой мухи. Оглядываясь, я заметил, что Перт активно готовился к празднику — точнее, к приезду туристов, словно к нашествию полчища саранчи. Вокруг уже повсюду стояли палатки с сувенирами, словно выросшие из-под земли грибы после дождя. Около магазинов, украшенных в потусторонней тематике, ходили зазывалы в костюмах вампиров, призраков и прочей нечисти, словно пытаясь завлечь на свою тёмную сторону. Особенно выделялся персонаж в чёрном фраке, плаще и с тыквой на голове, словно сошедший с картины средневекового художника, — он, словно фонарщик из мрачных сказок, зазывал прохожих в магазин, держа в одной руке масляный фонарь. Я, хоть и был фанатом хорошего фэнтези, не мог вспомнить, откуда этот чувак с тыквой на голове — может быть, какая-то местная легенда? Проходя мимо одной из лавок, меня окликнул женский голос.

— Молодой человек, — окликнула меня женщина, и, несмотря на её девичий голос, выглядела она лет на пятьдесят, будто время решило сыграть с её обликом злую шутку. — Не желаете ли вы узнать свою судьбу?

— Ревностные христиане не верят в судьбу, — пробормотал я, стараясь отмахнуться, как от назойливой мошкары.

— От судьбы не уйти, — парировала гадалка, будто вещая истину свыше, — но у судьбы множество троп, и по какой идти, выбирает сам человек. При должном упорстве можно, постоянно меняя направление, избежать неприятностей. И то, что христиане не верят в судьбу, не доказывает её отсутствие. — С этими словами она хитро прищурилась, оглядывая меня, будто я был диковинкой из музея кошмаров.

— И какова же моя участь? — усмехнулся я, желая разбавить напряжённую атмосферу.

— Дай мне свою руку, — произнесла гадалка, и в её голосе прозвучали нотки зловещей таинственности. Я протянул ей свою кисть, наблюдая, как она, сосредоточившись, водила пальцами по ладони, ища ответы в переплетении линий, словно по старинной карте. Вот её палец скользит по линии жизни, и, остановившись в центре, она недовольно цокает, как будто обнаружила тёмное пятно на безупречном полотне. Но при этом её глаза выдавали тревогу, будто она увидела то, что лучше было бы скрыть от мира.

— Что-то не так? — улыбнувшись, спросил я, — Помру скоро? — я не верил в хиромантию, гороскопы, и прочую эзотерическую чушь.

— Вижу людей, связанных с тобой общей целью, — загадочно произнесла она, — Каждый из вас способен принести другому погибель, так же, как и спасти от неё. Ближайшее время судьба предоставит тебе шанс, где не ты будешь марионеткой обстоятельств, а обстоятельства будут зависеть от тебя. Все тропы на перепутье судеб для тебя открыты, но окутаны мраком. Это значит, что ступать на них придётся с риском для себя.

— Как и следовало ожидать — ничего вразумительного, — вздохнул я, — Можно больше конкретики, как для особо одарённых?

— Со временем ты всё поймёшь, — ответила она, с самоуверенностью фанатика.

Рассмеявшись, я сунул руку в карман, выудил крупную купюру в десять фунтов, немного покрутил её в пальцах, затем, смеясь, протянул гадалке.

— Спасибо, что подняли мне настроение, — сказал я, — Вы так искусно изображаете прорицательницу, хотя понимаю, это ваш заработок. Это вам за труды.

— Ты щедр, хоть и недалёк, молодой человек, — произнесла она, разглядывая купюру, будто оценивая её подлинность, — Здесь слишком много.

— Я настаиваю, — ответил я, — Считаю, что любой труд должен быть оплачен.

— Хорошо, тогда я буду тебе должна, — сказала она, будто придумывая свой тайный план, — Возможно, тебе ещё придётся навестить меня.

— Это вряд ли, — бросил я, — Прощай. — И, развернувшись, двинулся к автобусной остановке, словно стремился убежать от её предсказаний.

— До свидания, Дима, — прозвучало у меня за спиной.

Сбившись с шага, я остановился, и мои глаза, словно блюдца, расширились от удивления. Откуда она узнала моё имя? Резко обернувшись, я увидел, что лавка гадалки исчезла, растворилась в воздухе, оставив после себя лишь пустоту, словно её и не было.

Слишком много глюков за один день, — пробормотал я. — Наверное, недосып или тяжёлая акклиматизация, — Тем не менее, у меня впервые в жизни возникло навязчивое желание посетить психолога, — словно я и вправду начинал сходить с ума.