Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 12. В которой гном и домовой устраивают «холодную войну» за территорию

Первая ночь в новом доме прошла на удивление спокойно, если не считать того, что спать пришлось на голом полу, завернувшись в плащи. Утром Аберрант проснулся с ощущением, что его позвоночник кто-то разобрал, а обратно собрал, перепутав все детали.

— Никогда не думал, что буду с ностальгией вспоминать пол в «Розовом гнездышке», — простонал он, пытаясь разогнуть спину с таким скрипом, будто в суставах у него завелись ржавые шестерёнки.

Друзилла, сидя в луче солнца и пытаясь привести в порядок волосы, фыркнула:

— Ты врешь. Тот пол был холоднее сердца твоего дяди-старейшины. По крайней мере, здесь нет подслушивающих обоев.

— Зато есть пыль, — Аберрант чихнул с такой силой, что с ближайшей полки с грохотом свалилась пузатая склянка с мутной жидкостью. — И, судя по всему, прежний хозяин был большим поклонником чего-то очень старого и покрытого плесенью.

Пока они пытались навести хотя бы какой — то порядок, вывеска Барнаби, которую временно прислонили к стене, не умолкала:

— Не туда метёте! Вы соринки просто гоняете из угла в угол! Надо начинать с дальнего левого угла, двигаться по диагонали, а потом… О боже, ты держишь веник как аристократ на дуэли! Надо ниже хватать!

— Может, мы его пока в чулан уберём? — тихо предложила Друзилла, сметая пыль в совершенно случайном направлении.

— Он и там будет нас слышать и комментировать, — мрачно ответил Аберрант. — Лучше уж привыкать. Как к хронической болезни.

Их спартанский завтрак — сухари и вода — был прерван странным звуком. Из-под раковины донёсся тихий, но отчётливый шепот: «Моё… Всё моё…».

Аберрант и Друзилла замерли.

— Ты слышала? — спросил он.

— Думала, это у меня от голода голос в голове завёлся, — прошептала она в ответ.

В этот момент из кармана Аберранта раздался встревоженный скрип. Гном, которого он по привычке положил с вечера в карман, явно был чем-то взволнован. Аберрант вытащил его. Гном уставился в сторону раковины и издал серию коротких, отрывистых скрипов, явно враждебных.

Из-под раковины выплыло нечто. Маленькое, пушистое, больше похожее на сгусток пыли с парой блестящих точек-глаз.

— Уходите! — прошипело нечто тонким голоском. — Это мой дом! Мои владения!

Гном в руке Аберранта скрипнул так яростно, что казалось, вот-вот рассыплется.

— Так-так, — Аберрант поднял бровь. — Кажется, у нас завелся домовой. Настоящий, не метафорический.

— Ой! — Друзилла прикрыла рот ладонью. — А он опасный?

— Судя по тому, что он шепчет, а не бьёт посуду, — скорее вредный, чем опасный, — заключил Аберрант. — Представляю, как он «помогал» предыдущему хозяину.

Домовой, увидев, что на него обращают внимание, сжался в пыльный комочек и забормотал:

— Мои скляночки… мои полочки… Всё трогают, всё двигают… Непорядок!

Гном, явно восприняв это как вызов, выскользнул из руки Аберранта и, неуклюже шлёпая по полу, направился к раковине. Домовой встревоженно отплыл назад.

— Кажется, наши милые духи недвижимость не поделили, — констатировала Друзилла.

Так и началась Великая Холодная Война за мастерскую. Она выражалась в пакостях, достойных детсадовцев. На следующее утро Аберрант не нашёл свой любимый (и единственный) напильник. Он обнаружился в сахарнице. Друзилла не могла понять, куда деваются все ложки, пока не застала домового, пытающегося спрятать одну из них за плинтус.

Гном, в свою очередь, не оставался в долгу. Он переворачивал все тапочки домового (которые тот трогательно сложил в углу) подошвой вверх. Расставлял его коллекцию пуговиц в замысловатые, но неприличные узоры. Однажды утром домовой с визгом вылетел из-под печки, потому что гном умудрился нарисовать углём смешную рожицу прямо на его «любимом» кирпиче.

— Знаешь, — как-то утром сказала Друзилла, наблюдая, как Аберрант пытается отскрести от своего сапога варенье, которое на него заботливо намазал домовой. — Мне начинает казаться, что мы не хозяева, а воспитатели в сумасшедшем доме для невменяемых духов.

— Я начинаю с ностальгией вспоминать тишину своего логова, — пробормотал Аберрант, отдирая лезвие ножа от подошвы. — Там единственным, кто ворчал, был я. И то по делу.

Война достигла своего апогея, когда гном, видимо, вдохновлённый своими успехами, устроил засаду. Он зарылся в кучу тряпок, дождался, когда домовой поплывёт мимо, и чихнул. От души. Так, что с него слетела шапка, а сам он отлетел на полметра.

Домовой, ошарашенный таким вероломством, испуганно завис в воздухе, а потом, издав обиженный писк, рванул прочь и провалился. Прямо под пол. Раздался приглушённый вопль, а затем — тишина.

— Кажется, наш гном победил, — сказала Друзилла, впечатлённо глядя на дыру в полу.

— Нет, — поправил её Аберрант, заглядывая в пролом. — Кажется, наш гном нашёл тайник предыдущего хозяина. Провалиться домовой мог только в пустоту.

Осторожно разобрав несколько половиц, они обнаружили под полом небольшое пространство. В тайнике лежали аккуратно сложенные бумаги, несколько странных металлических деталей и маленький, запертый на ключ сундучок. Домового там уже не было.

— Бинго, — прошептал Аберрант. — Наследство алхимика.

Они достали находки. Сверху лежал потрёпанный дневник. Аберрант открыл его на случайной странице и прочёл вслух:

«День триста сорок второй. Пытался синтезировать Эликсир Идеальной Чистоты. По идее, он должен растворять любые загрязнения. Добавил чешую василиска для прочности и слёзы русалки для блеска. Вместо этого получил субстанцию, которая заставляет неодушевлённые предметы исполнять па-де-де. Моя метла только что сделала три пируэта и упала в обморок. Гильдия опять пришлет проверку. Надо прятаться».

Друзилла фыркнула, а потом залилась смехом.

— Па-де-де! О боги, представляю!

— Похоже, наш предшественник был твоим духовным братом, — заметил Аберрант, листая дальше. — Слушай: «Гильдия объявила мои опыты «издевательством над фундаментальными законами магии». Серьёзно? Они сами носят мантии цвета заплесневелого сыра! Ищут «Стабилизирующую Лигатуру», а сами не могут заклятье молчания нормальное сделать — то тишина, то драконьи баллады транслируют!»

— Лигатуру? — насторожилась Друзилла. — Это что-то вроде сплава?

— Похоже на то. — Аберрант нашёл чертеж. — Судя по всему, это теоретический материал, способный удерживать самую хаотичную магию, придавая ей форму. Он так и не смог её создать. Но теория гениальна в своём безумии.

Он посмотрел на Друзиллу, и в его глазах вспыхнула искра понимания.

— Если бы у него был кто-то, кто генерирует хаос… и кто-то, кто может его структурировать…

— …то они могли бы создать то, что у него не вышло, — закончила она мысль. — Как мы с тобой.

В этот момент из пролома в полу вылез гном. Он был покрыт пылью и паутиной, но выглядел триумфатором. За ним, нехотя, показался домовой. Они уставились друг на друга, затем гном скрипнул — уже без злости, а скорее с деловым предложением. Домовой что-то пробормотал в ответ.

— Кажется, они заключили перемирие, — улыбнулась Друзилла.

— Или договор о разделе влияния, — добавил Аберрант. — Гному — верхний уровень, домовому — подполье. И оба имеют право пакостить нам.

Он снова посмотрел на чертежи лигатуры, потом на осколки «Бесстыжего Серафима», аккуратно разложенные на полке.

— Знаешь, — тихо сказал он. — Может, это и есть тот самый шанс. Не только для нас. Для всех, чья магия не вписывается в их дурацкие правила.

Друзилла посмотрела на него — серьёзного, задумчивого, с чёрными от пыли руками. И сердце её странно и тепло ёкнуло.

— Значит, работаем? — просто сказала она.

— Работаем, — кивнул Аберрант. — Только давай для начала что-нибудь менее амбициозное. Например, стул, который не будет убегать, когда на него захотят сесть.

— Обещать не могу, — честно сказала Друзилла, и в её глазах заплясали весёлые чертики. — Но будет интересно.