Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 25. В которой копаются в прошлом, а коты роют ямы

После публичного скандала с диском в мастерской наступило затишье, но нервозное, натянутое, как струна. Очередь из клиентов поуменьшилась — видимо, некоторые испугались возможных последствий общения с «врагами магического истеблишмента». Но те, кто остался, стали приходить с ещё более странными заказами, словно проверяя на прочность, мастерство и лояльность.

Аберрант и Друзилла работали молча, сосредоточенно. Между ними теперь висело не только нежное чувство, но и тяжёлое знание. Они были мишенью. И это заставляло их быть настороже.

Однажды вечером, разбирая завал из клиентских вещей на антресолях, Друзилла нашла запылённую картонную коробку, подписанную рукой алхимика Зигфрида: «Личное. Не вскрывать. Или вскрывать. Всё равно уже всё пропало».

— Аберрант, посмотри, — позвала она, с трудом стаскивая коробку вниз.

Внутри, под слоем пожелтевших бумаг и сломанных перьев, лежал потрёпанный дневник в кожаном переплёте. Но это был не дневник опытов. На первой странице было написано: «Наблюдения за Симбиозом. Гипотеза Зигфрида».

Сердце у Друзиллы ёкнуло. Они уселись на пол посреди мастерской, отодвинув в сторону инструменты, и начали читать при свете магического шара, который Аберрант заставил светить ровнее (шар ворчал, но подчинился).

Записи были сделаны нервным, торопливым почерком.

«...гипотеза подтверждается. Два противоположных полюса — Хаос и Порядок — при резонансе не аннигилируют, а порождают устойчивую, самовоспроизводящуюся энергию. Я называю её "Живой Силой". Она не подчиняется классическим законам, она существует по своим. Именно эта сила, я уверен, лежит в основе спонтанного одушевления предметов...».

Друзилла и Аберрант переглянулись. У них в голове щёлкнуло.

«...Гильдия и Клан десятилетиями безуспешно бьются над проектом "Сердце Бури". Они хотят создать искусственный источник Живой Силы, чтобы питать свои глобальные заклинания. Но их тупой подход "сила ради силы" обречён на провал. Они не понимают, что Сила рождается только из союза, из взаимодополнения, а не из подчинения...».

«...Сегодня ко мне приходили. Сначала маг из Гильдии, потом дракон в человеческом облике. Угрожали. Требовали все мои наработки. Говорили, что мои "еретические идеи" слишком опасны. Смехотворно! Они сами хотят украсть эти идеи, но боятся, что я прав. Я спрятал главные чертежи. Если вы это читаете, значит, меня, наверное, уже нет. Ищите...».

Запись обрывалась.

В мастерской стояла тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем часов и довольным урчанием Хаоса, который, наконец, поймал свой хвост и теперь не знал, что с ним делать.

— Значит, — тихо сказала Друзилла, — этот алхимик... Зигфрид... он всё знал. Ещё до нас. Он предсказал, что такая пара, как мы, может существовать.

— И он стал первой жертвой, — мрачно заключил Аберрант. — Его устранили не потому, что он был неудачником. А потому, что он был слишком близок к разгадке. Разгадке, которая сидит сейчас на полу и читает его дневник.

Он посмотрел на Друзиллу, и в его глазах горело новое понимание.

— Нас разыскивают не просто как двух сильных магов с нестандартными дарами. Нас разыскивают как воплощение теории. Как единственное доказательство того, что Живая Сила существует. Что можно обойти их дурацкие правила и создать нечто новое. Мы — угроза всей их системе.

— Но мы же не хотим никого свергать! — воскликнула Друзилла. — Мы просто хотим жить и чинить вещи!

— А они этого не понимают, — пожал плечами Аберрант. — Для них либо ты с системой, либо против. А раз ты против, то ты либо враг, либо ресурс.

В этот момент из-под дивана вылез Разрушитель. Он нёс в зубах какой-то маленький, блестящий предмет. Подойдя к ним, он бросил его на пол перед Друзиллой. Это был крошечный металлический ключик.

— Ой! — пискнул Стеснюля, выглянув из-за ножки стола. — Он нашёл! Мы искали! Это же от сундучка!

Все кошки, включая Бесстыжего Серафима, устремили на них взгляды. Даже гном высунулся из кармана Аберранта и издал одобрительный скрип.

Сундук алхимика, что они нашли в тайнике, был крепко заперт. Ключ, который они не могли найти, всё это время валялся где-то в недрах мастерской, и вот, наконец, был обнаружен кошачьим патрулём.

Аберрант взял ключ. Он подошёл к сундуку, вставил ключ в замочную скважину. Раздался щелчок. Крышка отскочила.

Внутри, на бархатной подкладке, лежал один-единственный предмет. Небольшой, мутный кристалл, внутри которого пульсировал странный, переливающийся свет. Розовые искры Друзиллы танцевали в нём с золотистыми лучами Аберранта, создавая гипнотическое, живое сияние.

— Боги, — прошептала Друзилла. — Это же...

— Образец, — закончил Аберрант. — Он смог её уловить. Живую Силу. Не теоретически. Практически.

Он осторожно взял кристалл. Он был тёплым на ощупь и слегка вибрировал, словно живое сердце.

— Вот что они искали, — сказал Аберрант, глядя на переливающийся камень. — И вот почему они так хотели нас заполучить. Сначала они хотели украсть теорию у Зигфрида. Не получилось. Потом — поймать нас, готовый источник. Тоже не вышло. Теперь они в панике. Без оригинала или без живой модели их проект — ничто.

— Что будем делать с этим? — спросила Друзилла, глядя на кристалл с опаской.

— Пока — ничего, — Аберрант положил камень обратно в сундук и захлопнул крышку. — Это наша страховка. Наше козырь в рукаве.

Он посмотрел на Друзиллу, и его взгляд стал мягким.

— А сейчас я думаю, мы заслужили выходной. Настоящий. Не под присмотром Гвендолин.

Он протянул ей руку.

— Пойдём к озеру? Без элементалей и медитаций.

Они оставили мастерскую на попечение Лины и кошачьего совета, состоящего из четырёх фарфоровых членов с правом совещательного голоса, и ушли.

Озеро в предзакатный час было пустынно и прекрасно. Вода была гладкой, как шёлк, и отражала розовеющее небо. Они нашли укромный уголок под раскидистой ивой и сели на песок, плечом к плечу.

— Знаешь, — сказала Друзилла, глядя на воду. — Когда-то я думала, что моя магия — это проклятие. Что я обречена всех подводить и всё разрушать.

— А я думал, что моя мягкость — это слабость. Позор для моего рода, — тихо отозвался Аберрант.

Он взял её руку и переплел свои пальцы с её пальцами.

— А теперь я понимаю, что, возможно, всё это было не случайно. Ни твой хаос, ни моё умение видеть красоту в хрупком. Может, это была подготовка. Чтобы мы нашли друг друга. И чтобы, когда пришло время, мы смогли дать отпор. Просто тем, что мы есть.

Друзилла повернулась к нему. В его глазах она видела не могущественного дракона и не угрюмого изгоя. Она видела человека, который понял её, принял и полюбил со всеми её «взрывами» и «катастрофами».

— Я люблю тебя, Аберрант, — сказала она просто. Больше не было необходимости в намёках, в шутках или в откладывании.

— Я тоже тебя люблю, Друзилла, — ответил он так же просто. — Со всем твоим хаосом, с твоими говорящими пирогами и оживляющими искрами. Всё это — ты. И всё это — моё.

Он наклонился и поцеловал её. На этот раз поцелуй был медленным, глубоким, осознанным. Это было обещание. Обещание быть вместе, несмотря на Гильдии, Кланы, охоту и абсурдность бытия. Они были двумя половинками одного целого, и вместе они были целой вселенной.

Когда они вернулись в мастерскую, уже стемнело. Лина встретила их с торжествующим видом.

— Всё спокойно! — отрапортовала она. — Никаких подозрительных личностей. Только миссис Хиггинс заходила, принесла пирог. На этот раз немой, на всякий случай. И коты... - она кивнула в угол, где все четыре фарфоровых создания устроились в одной коробке, тесно прижавшись друг к другу, -...вели себя образцово. Если не считать того, что Хаос и Разрушитель разобрали на винтики ваш старый будильник.

— Ничего страшного, — улыбнулась Друзилла. — Завтра соберём обратно. Может, он будет не будить, а рассказывать сны.

Они легли спать. Снаружи доносилось тихое кваканье лягушек, а из-под кроватей — довольное посапывание четырёх котов, которые, наконец, угомонились.

У них была война. У них были могущественные враги. Но в эту ночь они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга. И это было сильнее любой магии и любой угрозы. У них был дом. И они были его хранителями.