Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 24. В которой тайное становится явным, а коты — главными стратегами

Откровение мэра Олдрина повисло в воздухе мастерской тяжёлым, но странно сплотившим их облаком. Осознание, что за тобой охотятся не как за преступником, а как за уникальным ресурсом, было сюрреалистичным и обезличивающим. Но, как это ни парадоксально, оно же заставило Аберранта и Друзиллу сплотиться ещё сильнее. Теперь они были не просто парой беглецов, а командой, охраняющей друг друга от посягательств внешнего мира.

Их дни обрели новый ритм. Утром Аберрант, проснувшись первым, стал незаметно проверять защитные заклятья на окнах и двери — простые, но эффективные чары, которые он когда-то подсмотрел у драконьих стражников. Друзилла, в свою очередь, «общалась» с домовым и гномом, создавая свою, хаотичную систему оповещения. Теперь, если к мастерской приближался кто-то с сильной, чужеродной магией, домовой начинал нервно переставлять склянки, а гном издавал тревожные серии скрипов.

Однажды за завтраком Друзилла, разливая кашу (которая сегодня решила вести себя прилично и лишь изредка вздыхала), спросила:

— Слушай, а почему они так уверены, что именно наша связь даст им нужную энергию? Магов с нестандартными дарами полно. Почему мы?

— Думаю, дело не просто в дарах, — задумчиво ответил Аберрант, отодвигая от себя тарелку, где каша внезапно выложила смайлик из изюма. — А в их противоположности. И в том, что они резонируют. Гильдия всегда стремилась к абсолютному контролю, к порядку. Мой дар — это структура, воля, направляющая энергию. А твой… — он посмотрел на её руки, — …это чистая, необузданная творческая сила. Вместе мы не просто складываемся. Мы умножаемся. Создаём нечто третье. Стабильный хаос. Или хаотичную стабильность. Именно этот гибрид им и нужен.

В этот момент из-под дивана выкатился клубок ниток, за которым с диким писком нёсся Хаос. Прямо на пути у него оказалась миска Стеснюли. Тот, испугавшись, дёрнулся, опрокинул миску, и молоко рекой разлилось по полу. Разрушитель, наблюдавший за этим с полки, с грохотом спрыгнул вниз, явно решив, что началось наводнение, и принялся яростно скрести лапой по луже, пытаясь её «закопать».

— Наглядная демонстрация, — с невозмутимым видом заметил Бесстыжий Серафим с своей полки. — Хаос плюс паникёрство плюс тупое упрямство. Вместе вы создаёте лужу молока на полу. Поздравляю.

— Но мы же её уберём, — возразила Друзилла, потянувшись за тряпкой.

— Именно, — хрипло сказал кот. — Вы не просто создаёте проблему. Вы её решаете. И в процессе, я подозреваю, заряжаетесь энергией для следующего подвига. Возможно, в этом и есть секрет.

Его слова засели в голове у Аберранта. Весь день, пока он чинил треснувшее зеркало (которое теперь показывало не отражение, а то, о чём думал смотрящий), он размышлял. Вечером, когда они с Друзиллой остались одни, он выложил свою теорию.

— Представь, — сказал он, — что «Сердце Бури» — это не просто машина для управления погодой. Это пробный шар. Тест. Если они смогут создать стабильный источник энергии на основе двух противоположностей, они смогут перезапустить всё. Магическую инфраструктуру городов, защитные купола, может, даже саму магическую сеть мира. Они хотят заменить текущую, непредсказуемую и своевольную магию на новую — управляемую, послушную, созданную по их лекалам. А мы — ключ к этому.

Друзилла смотрела на него с широко раскрытыми глазами.

— То есть они хотят переписать основы магии? Сделать её скучной и управляемой?

— Сделать её безопасной. Для себя. Предсказуемой. А всё непредсказуемое, всё живое и своевольное — либо уничтожить, либо поставить под контроль. Наши дары для них — как дикий лес посреди выстриженного парка. Его нужно либо вырубить, либо окультурить.

Их разговор прервал неожиданный приход Лины. Она влетела в мастерскую, размахивая свитком и сияя как ёлка.

— У меня есть идея! — объявила она, не обращая внимания на мрачноватые лица. — Мы проводим День открытых дверей! «Принеси свою сломанную вещь и получи шанс выиграть персональное оживление от великих мастеров!» Народ сойдёт с ума! Мы соберём толпу! И если эти ваши поклонники решат сунуться, они утонут в толпе и в груде хлама!

Идея была настолько безумной, что… а почему бы и да?

— Ты гений, Лина, — с неожиданной теплотой сказал Аберрант. — Абсолютный, бесстыжий гений. Пусть приходят. Пусть видят, что мы не прячемся. Что мы здесь, на виду. И что у нас есть целый город, который нас прикрывает.

День открытых дверей назначили на конец недели. Подготовка была сумасшедшей. Лина расклеила по всему городу яркие афиши. Друзилла и Аберрант наводили порядок в мастерской, что было сродни попытке приручить ураган. Хаос и Разрушитель, почуяв всеобщее возбуждение, устроили гонки по коридору, сметая на своём пути всё, что плохо лежало. Стеснюля бегал за ними, пытаясь подобрать обронённые вещи, и в итоге сам запутался в половике. Бесстыжий Серафим наблюдал за этим с высоты, комментируя происходящее едкими замечаниями.

Вечером накануне события, когда суета наконец улеглась, Аберрант и Друзилла сидели на крыльце своего дома, глядя на зажигающиеся огни в окнах Тихой Гавани. Воздух был наполнен запахом жареного хлеба и цветущего жасмина.

— Боишься? — тихо спросил Аберрант.

— Немного, — призналась Друзилла. — Но больше злюсь. Мне не нравится, когда на меня смотрят как на вещь.

— Я знаю, — он обнял её за плечи, и она прижалась к нему, чувствуя знакомое тепло и надёжность. — Но завтра мы покажем им, что мы не вещь.

Они сидели так, слушая, как с реки доносится кваканье лягушек, а из открытого окна мастерской — ворчание Бесстыжего Серафима, который читал лекцию остальным котам о «нормах приличия в преддверии массовых скоплений народа», перемежающегося едкими замечаниями Барнаби.

Наступило утро Дня открытых дверей. К десяти часам утра перед мастерской выстроилась очередь, которая протянулась через всю улицу. Были тут и местные жители с привычными бытовыми проблемами, и любопытные приезжие, и, Аберрант был готов поклясться, пара лиц со столичной выправкой, тщетно пытавшихся выглядеть как простые фермеры.

Работа закипела. Друзилла и Аберрант работали в унисон, как хорошо смазанный механизм. Он диагностировал поломки, находил слабые места, создавал магический каркас для ремонта. Она наполняла его работу своей живой, хаотичной энергией, которая не просто чинила, а «улучшала» вещи, наделяя их тем самым характером, который и прославил их мастерскую.

В разгар работы к ним протиснулся седовласый архивариус из Гильдии, что приходил к ним раньше. На этот раз на нём был не официальный мундир, а простой плащ, однако скрыть врождённую чопорность он не мог.

— Здравствуйте, — сказал он, слегка поклонившись. — Я по частному вопросу. Не могли бы вы взглянуть?

Он достал из складок плаща небольшой, почерневший от времени металлический диск с потускневшими рунами.

— Семейная реликвия, — пояснил он. — Перестал работать. Говорят, когда-то он показывал правду.

Аберрант и Друзилла переглянулись. Это была ловушка? Проверка? Они кивнули.

Пока Аберрант изучал диск, Друзилла положила на него ладонь. И тут же почувствовала нечто странное. Магия диска была древней, сложной и голодной. Она тянулась к её силе, к силе Аберранта, пытаясь их поглотить, проанализировать.

И в этот момент диск вздрогнул и заговорил. Но это был не его собственный голос. Из него послышался знакомый, властный голос Верховного Арканимага Альбуса Проницательного, но без привычной пафосности, уставший и раздражённый:

«— …повторяю, стабилизация невозможна без изначального источника! Все наши модели рассыпаются! Нам нужен тот самый симбиоз, живой пример! Найдите их! Без них «Сердце Бури» так и останется грудой металлолома, а все наши планы по созданию Новой Магии рухнут! Ищите! Предложите им что угодно! Или заберите силой!».

Голос оборвался. Диск с треском рассыпался в руках у Аберранта на мелкие ржавые осколки. Вокруг воцарилась оглушительная тишина. Все слышали. Все поняли.

Архивариус стоял бледный как полотно.

— Я… я не знал… — прошептал он. — Мне сказали, это просто диагностический артефакт…

Первым пришёл в себя Аберрант. Он поднял голову и окинул взглядом толпу, замершую в ожидании.

— Ну что ж, — громко и чётко произнёс он. — Теперь вы все знаете. Гильдия и Клан драконов объявили на нас охоту. Не потому, что мы преступники. А потому, что наша дружба и наша работа — живое доказательство того, что их планы по созданию послушной, безжизненной магии — полная ерунда. Магия должна быть живой. С характером. Как и люди. Как и драконы. Как вот эта ваша очередь из сломанных, но таких дорогих вещей.

Он обвёл взглядом лица в толпе — испуганные, удивлённые, задумчивые.

— Теперь решайте. Или вы с нами. Или вы расходитесь, и мы собираем вещи.

Тишина длилась ещё секунду. Потом миссис Хиггинс, стоявшая в очереди с дырявым дуршлагом, громко сказала:

— Да ну их в болото! Кто мне будет чинить столовые приборы?!

— Точно! — подхватил кто-то из толпы. — А кто мои штаны от дырок лечить будет, чтобы они сами собой зашивались?!

— А мои часы, что анекдоты рассказывают?!

По толпе прокатился гул одобрения. Люди смотрели на них не как на беглецов, а как на своих, на соседей, которые чинят их вещи и делают их жизнь чуть веселее.

Архивариус, пользуясь всеобщим замешательством, ретировался. Аберрант посмотрел на Друзиллу. Она улыбалась, и по её щекам текли слёзы, но это были слёзы облегчения.

— Ну что, — сказал он ей. — Кажется, мы только что объявили войну самой могущественной магической организации в мире.

— Зато теперь у нас есть армия, — она махнула рукой в сторону толпы, где гном спорил с эльфом о том, чей чайник закипает красивее. — И у нас есть ты. И я.

— И мы, — с полки злобно проскрипел Бесстыжий Серафим. — Так что можете заканчивать с этим трогательным моментом и вернуться к работе. Очередь к вам не из-за ваших прекрасных глазёнок, а из-за ваших рук. Не забывайте.

И они снова принялись за работу. Теперь уже не скрываясь. Теперь — под аплодисменты и одобрительные возгласы своей маленькой, сумасшедшей, но такой надёжной армии. Война только начиналась, но первая битва была выиграна. И сделали они это не силой, а тем, что просто были собой. И это было самое мощное их оружие.