Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 30. В которой Лина открывает спа-салон для предметов, а в мастерской поселяется призрак-перфекционист

Осень в Тихой Гавани вступила в свои права, раскрасив листья в огненные цвета. Мастерская «Ремонт с характером» жила своей привычной жизнью, напоминавшей хорошо отлаженный, но периодически чихающий фонтаном механизм. После визита дракона-гурмана слава мастерской вышла на новый уровень. Теперь клиенты приезжали с разными просьбами — «починить», и «улучшить» или даже «научить» свои вещи чему-нибудь эдакому.

Однажды утром в мастерскую заглянул сам мэр Олдрин с таинственным видом и свёртком под мышкой.

— Друзья мои! — прошептал он, озираясь. — У меня к вам деликатная просьба. Это... - он развернул свёрток, -...мои любимые домашние тапочки. Они перестали мне подчиняться.

Аберрант и Друзилла с интересом разглядывали тапочки. Выглядели они вполне обычно.

— В чём именно проблема? — спросил Аберрант.

— Они устраивают забастовки! — трагическим шёпотом объяснил Олдрин. — Когда я спешу на утреннее совещание, они разбегаются в разные стороны! А вчера... вчера они устроили сидячую забастовку прямо в прихожей и отказались пускать меня на прогулку!

Пока Друзилла пыталась вступить в переговоры с тапочками, а Аберрант изучал их на предмет магических воздействий, Лина, наблюдавшая за процессом, внезапно ахнула и схватилась за блокнот.

— Я поняла! — воскликнула она. — Нам не хватает сервиса! Полного цикла! Мы не просто ремонтируем — мы должны предлагать последующий уход! Спа-процедуры для предметов! Снятие стресса, перезагрузка, медитация!

Аберрант посмотрел на неё с выражением человека, который только что услышал о планах открыть курсы кройки и шитья для самурайских мечей.

— Лина, — осторожно начал он, — вещи не испытывают стресс. Они ломаются.

— Вот именно! — воскликнула Лина. — А почему ломаются? От перенапряжения! Наш забор стал художником — это же явный признак творческого выгорания! А эти тапочки? Явный протест против эксплуатации! Им нужен отдых! Ароматерапия! Массаж!

Друзилла, тем временем, выяснила, что тапочки Олдрина действительно «устали» от его вечной спешки и хаотичного графика. Они хотели размеренности и предсказуемости.

— Видишь? — торжествующе сказала Лина. — Я же говорила! Они требуют гармонии!

Пока Аберрант скептически хмыкал, Друзилла решила попробовать. Она не стала «чинить» тапочки, а мягко, с помощью своей магии, создала вокруг них ощущение уюта, спокойствия и неспешных вечеров у камина. Тапочки вздохнули с облегчением и дружно пошли к двери, явно настроенные на мирные переговоры с мэром.

Олдрин ушёл счастливый, а Лина немедленно приступила к реализации своего плана. Она отгородила угол мастерской занавеской с вывеской «Оазис релаксации для уставших вещей». Внутри поставила несколько мягких подушек, аромалампу (которая, правда, периодически чихала розовым дымом) и включила тихую музыку (магическую шкатулку, играющую шум прибоя).

Первыми «клиентами» стали кактус миссис Хиггинс, который «переволновался» из-за частых перестановок в гостиной, и кофемолка, уставшая от постоянной работы. Друзилла, посмеиваясь, проводила с ними сеансы «эмоциональной разгрузки».

Аберрант наблюдал за этим, скрестив руки на груди.

— Скоро они потребуют отдельные халаты и травяные чаи, — мрачно предрёк он.

— А почему бы и нет? — парировала Друзилла. — Посмотри на них. — Она кивнула на кактус, который после сеанса заметно расправил колючки и даже выпустил маленький бутон, и на кофемолку, мирно посапывавшую на подушке.

Внезапно из угла, где стоял «оазис», раздался новый голос — тонкий и полный недовольства:

— Неправильно! Подушки лежат неровно! Аромат лаванды слишком насыщенный! И эта музыка... фи, какой китч!

Из-за занавески выплыло нечто полупрозрачное, сияющее слабым серебристым светом. Это был призрак. Эфемерный и с выражением глубокой брезгливости на лице.

— Кто это? — удивилась Друзилла.

— Кажется, наш новый постоянный клиент, — с убитым видом сказал Аберрант. — Призрак-перфекционист.

Выяснилось, что призрак, представившийся как Альжернон, когда-то был архитектором и умер от огорчения, увидев криво положенную плитку в собственном доме. Теперь он перебрался в мастерскую и страдал от царящего вокруг хаоса.

— Этот верстак! — с тоской восклицал Альжернон, указывая на рабочий стол Аберранта. — Инструменты разбросаны в беспорядке! Здесь нет системы! Никакой эстетики!

— А это мой творческий беспорядок, — попытался возразить Аберрант.

— Творческий? — призрак фыркнул. — Это похоже на последствия урагана в магазине скобяных изделий!

С этого дня жизнь в мастерской обрела нового критика. Альжернон парил по помещению и комментировал всё:

— Эти фарфоровые коты стоят не по росту! Хаос и Разрушитель — явно ниже Бесстыжего Серафима, их нужно поменять местами!

— Друзилла, ваши искры летят несимметрично! Поправьте магическую осанку!

— Аберрант, когда вы чините, ваши брови сходятся не под тем углом! Это нарушает геометрию процесса!

Даже Бесстыжий Серафим, обычно не переносивший критики, на какое-то время притих, ошеломлённый наглостью новичка.

— Что с ним делать? — в отчаянии спросил Аберрант вечером, пока призрак пытался выровнять тень от занавески.

— Может, найти ему работу? — предложила Друзилла. — Он же перфекционист. Пусть наводит порядок. Тот, который он понимает.

На следующее утро они предложили Альжернону должность «главного инспектора по эстетике и симметрии». Призрак вспыхнул от гордости.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Кто-то оценил мои способности!

С этого момента мастерская преобразилась. Инструменты на верстаке Аберранта легли в идеальные параллельные линии. Баночки с ингредиентами выстроились по цвету и размеру. Даже коты, к своему изумлению, обнаружили, что теперь спят в строго отведённых местах, образующих идеальный квадрат.

— Знаешь, — как-то признался Аберрант Друзилле, — мне до чертиков не нравится этот педантичный порядок, но я впервые за полгода с первого раза нашёл трёхмиллиметровую отвёртку.

Лина, разумеется, немедленно включила Альжернона в свой бизнес-план.

— «Мастерская с безупречной репутацией и безупречным порядком!» — с восторгом твердила она. — Мы можем брать доплату за эстетику!

Однажды вечером, когда мастерская сияла чистотой и порядком, а Альжернон с удовлетворением проверял, чтобы все книги в стеллаже стояли ровно по корешкам, Друзилла и Аберрант снова сидели на крыльце.

— Никогда не думал, что в нашем хаосе найдётся место для призрака-перфекциониста, — сказал Аберрант, с нежностью глядя на Друзиллу.

— В этом и есть наша сила, — улыбнулась она в ответ. — Мы находим место для всех. Для драконов-гурманов, для такс-телепатов, для сыров с просветлённым сознанием и даже для призраков, которые не могут жить без симметрии.

Они сидели, держась за руки, и смотрели, как забор-художник, вдохновлённый новым порядком, рисует идеально симметричный портрет Альжернона, а внутри мастерской четыре фарфоровых кота, повинуясь воле призрака, сидели в безупречной шеренге и с редким единодушием мечтали о том, чтобы он хоть ненадолго потерял свою материальную форму.

Их мир был по-прежнему безумен. Но теперь в нём был и порядок. Их собственный, особенный порядок, в котором находилось место всему — и хаосу, и симметрии, и бесконечному, смешному, прекрасному разнообразию жизни.