Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 33. В которой призрак находит старые чертежи, а Лина попадает в ловушку

Ночь в Тихой Гавани была тёплой и беззвёздной, словно кто-то накрыл городок огромной чёрной крышкой от кастрюли. Воздух, неподвижный и густой, пах пылью, увядающими цветами и тревогой. В мастерской «Ремонт с характером» царило хрупкое, зыбкое перемирие, заключённое на общей почве — ярости против неизвестного «Виктора» и его приспешников.

Аберрант и Друзилла молча сидели за столом при свете магического шара, который сегодня светил неровно и чуть капризно, будто и он был не в духе. Между ними лежал амулет-лягушка, принесённый Хаосом. Ее стеклянные глаза глупо подмигивали в полумраке.

— Итак, «Виктор», — наконец произнёс Аберрант. Его голос был низким и ровным, но в нём слышался далёкий грозовой раскат. — Судя по размаху — не местный. Столичная крыса.

— Они испортили пирог миссис Хиггинс, — тихо сказала Друзилла, сжимая кулаки. От гнева по её костяшкам пробежали мелкие розовые искорки. — Её пирог! Это уже не война, это святотатство!

— И нарисовали на нашем заборе, что я плачу, — добавил Аберрант с таким видом, будто ему только что сообщили о личном оскорблении всему его драконьему роду. — Меня! Я в последний раз плакал, когда дядя Игнис случайно сел на моего первого фарфорового пони. И то, это были слёзы праведного гнева!

В этот момент из-под дивана, словно испуганный маятник, выкатился Стеснюля.

— Ой! — запищал он. — Они ещё сказали, что ночью придут! Снова рисовать! Может, мы спрячемся? Или... или я им новый клубок подарю, чтобы они ушли?

— Подарок? — с полки донёсся хриплый голос Бесстыжего Серафима. Он не спал, а лишь притворялся, получая садистское удовольствие от всеобщего напряжения. — Отличная идея. Подарим им по когтю в глаз. Или, на худой конец, по Друзилле в разгневанном настроении. Я слышал, это производит неизгладимое впечатление.

— Никто никому ничего дарить не будет, — твёрдо сказал Аберрант. — Мы их поймаем.

— И заставим вылизать забор до блеска, — мрачно добавила Друзилла.

План был прост, как дробящий удар дубиной. Аберрант, пользуясь темнотой, вышел во двор и замер в тени старого дуба, приняв вид садового гнома, только необычно крупного и угрюмого. Друзилла же спряталась за углом дома, готовясь в нужный момент осветить площадь вспышкой своих искр.

Ожидание затянулось. В городе царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь храпом огра из соседнего дома и раздражающе громким посапыванием спящего на заборе кота Хаоса.

Тем временем внутри мастерской происходило нечто не менее важное. Призрак Альжернон, чьё эфемерное существование было осквернено сегодняшним хаосом и криво нарисованным граффити, пребывал в состоянии, близком к панике.

— Невыносимо! — бормотал он, носясь по комнате и безуспешно пытаясь поправить тень, падавшую от шкафа. — Полный коллапс эстетики! Инструменты разбросаны, ауры искривлены, а на ограждении... о боже, на ограждении мазня в стиле «пьяный тролль после праздника урожая»! Я не могу на это смотреть!

Он метнулся к старому сундуку с инструментами, решив хотя бы там навести безупречный порядок. Прошмыгнув сквозь дерево и железо, Альжернон принялся выстраивать ржавые гвозди ровными линиями, сортировать их по длине и степени ржавости. Дойдя до самого дна, он наткнулся на нечто, что не было ни гвоздём, ни отвёрткой. Это был плоский, запылённый деревянный ящик, искусно встроенный в дно сундука.

Любопытство, столь несвойственное педантичному призраку, пересилило. Он просунул голову сквозь крышку и ахнул. Внутри, защищённые от времени и посторонних глаз, лежали несколько листов пергамента, испещрённых сложными чертежами и пометками на полях. Самый крупный из них был озаглавлен витиеватым почерком: «Стабилизатор Резонанса. Проект Зигфрида. Черновик. Не давать Гильдии!!!».

Альжернон, забыв о беспорядке, с жадностью принялся изучать схемы. Это был не артефакт для усиления силы, а нечто гораздо более изящное и гениальное. Устройство, состоящее из двух парных амулетов, предназначенное не для генерации энергии, а для её фокусировки и стабилизации. Оно позволяло синхронизировать волю двух магов, защищать их связь от внешних помех и направлять силу с ювелирной точностью.

— Боже мой... - прошептал призрак. — Это... это же решение! Элегантное, математически выверенное, безупречно симметричное!

Он, не раздумывая, пронёс свиток сквозь стену и материализовался перед Аберрантом и Друзиллой, которые как раз вернулись с неудачной засады — ни Барнабас, ни Алоизий так и не появились.

— Нашёл! — торжествующе воскликнул Альжернон, потрясая чертежами перед их носом. — Смотрите! Ваше спасение! И, что важнее, спасение моего душевного спокойствия от вашего варварского диссонанса!

Аберрант взял чертежи. Его глаза, привыкшие к сложным механизмам, загорелись.

— Стабилизатор... - пробормотал он. — Зигфрид, ты гений... Это позволило бы нам не просто метать молнии, а резать ими... Точно, как скальпелем.

— Мы могли бы защищаться, не разрушая всё вокруг, — добавила Друзилла, заглядывая ему через плечо. — Или точечно помогать, не вызывая бурю.

Впервые за несколько дней они не смотрели друг на друга с упрёком, а видели общую цель. Разлом между ними начал затягиваться.

В это же время Лина, не в силах уснуть от возмущения и коммерческих идей, бродила по опустевшим улицам. Её мозг, как хорошо смазанная торговая машина, перебирал варианты.

«Проклятые амулеты... - думала она, пиная камень. — Наш бренд теряет доверие! Нужно контратаковать! Может, запустить линию «Анти-порченых» пирогов? Или... или найти этих проходимцев и предложить им эксклюзивные права на продажу наших сувениров? Нет, они испортят и их...».

Её размышления были прерваны шорохом в переулке. Она замерла, прислушалась. Оттуда доносился приглушённый разговор.

—...значит, с забором не вышло. Они, наверное, караулят.

— Ничего. У нас есть план получше. Надо взять то, что они точно не оставят без внимания. Что-то маленькое, шумное и ценное.

Лина, не думая об опасности, шагнула в переулок.

— Ага! — крикнула она. — Так вы и есть те негодяи, кто портит наш... э-э-э... рейтинг доверия!

В свете луны она увидела Барнабаса и Алоизия. Они не выглядели испуганными. Наоборот, Барнабас улыбнулся своей самой противной улыбкой.

— А вот и она, — сказал он. — Самоуверенная сестричка. Как раз то, что нужно.

Лина вдруг поняла, что совершила огромную ошибку. Она хотела было закричать, но Алоизий быстрым движением бросил ей в лицо горсть блестящего порошка. Пах он лавандой и сном. Очень крепким сном.

— Не... честно... - успела прошептать Лина, прежде чем её ноги подкосились, а сознание уплыло в тёмные, безразличные воды.

Барнабас поймал её и перекинул через плечо, как мешок с мукой.

— Всё по плану, — удовлетворённо произнёс он. — Теперь ждём, когда за ней придут большие и сильные. И принесут с собой всё, что мы у них попросим.

Утром в мастерской царило некое подобие надежды. Аберрант и Друзилла, воодушевлённые чертежами, уже начали собирать стабилизатор, их пальцы снова работали слаженно, а взгляды, которые они бросали друг на друга, были уже не враждебными, а деловыми и даже с налётом былой нежности.

Настроение испортила полная тишина. Обычно в это время Лина уже вовсю гремела кастрюлями, строя грандиозные планы на день. Они всю ночь провели в мастерской, и не видели, ночевала ли Лина дома.

— Лина? — позвала Друзилла.

Ответом снова была тишина. Беспокойство, холодное и липкое, поползло по мастерской.

Первым тревогу забил Стеснюля:

— Её нет! Я везде посмотрел! Даже в самом большом ящике с инструментами! Там только злой паук сидит!

Аберрант распахнул дверь комнаты. Кровать Лины была не застелена, что было нормально, но на столе лежал небрежно раскинутый блокнот с планами, а также незаконченный эскиз футболки с надписью «Мой брат чинит вещи, а я чиню репутации!».

И тут на порог с грохотом свалился камень, обёрнутый в бумагу. Аберрант поднял его и развернул. Почерк был грубым, неровным:

«Ваша сестра у нас. Если хотите её видеть живой и невредимой, явитесь на рассвете к старому храму в Седом лесу. Одни. И будьте готовы к разговору о сотрудничестве. Не пытайтесь искать — не найдёте. С уважением, Виктор.».

В мастерской воцарилась мёртвая тишина. Даже Бесстыжий Серафим не нашёл, что можно язвительно прокомментировать. Воздух сгустился, наполнившись холодной сталью и драконьим гневом.

Аберрант медленно скомкал записку. Его глаза из угрюмых стали просто опасными.

— Они... похитили... мою сестру, — произнёс он так тихо, что слова прозвучали громче любого крика.

Друзилла положила руку ему на плечо. Её пальцы были холодны, но твёрды.

— Мы её вернём, — сказала она, и в её голосе не было ни капли сомнения. — И мы сделаем так, чтобы этот «Виктор» надолго запомнил, что не стоит лезть в нашу семью.

Они стояли плечом к плечу. Все обиды, все размолвки сгорели в одночасье, сметённые общей бедой и общей яростью. Война из хитросплетений и интриг перешла в фазу прямого столкновения. И они были готовы.