Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 38. В которой скрип спасает положение, а гном из кармана становится главным стратегом

Тишина, воцарившаяся в мастерской после отъезда инспекции, была густой, сладкой и немного нереальной, как будто её тоже испекла миссис Хиггинс и добавила туда щепотку магии. Даже Бесстыжий Серафим нарушил её лишь через пятнадцать минут, заявив с полки: «Ну, поскольку кризис миновал, а мой личный вклад в его разрешение остался неоценённым, я требую компенсацию в виде двойной порции сливок. Немедленно».

Но расслабляться было рано. С улицы донёсся знакомый скрипучий голос, принадлежащий Барнаби — вывеске мастерской «Ремонт с характером», которая имела привычку комментировать всё происходящее на улице.

— Опять эти столичные щёголи! — проскрипел Барнаби, при этом деревянные буквы его тела поскрипывали от возмущения. — Прикатили на своей карете-невидимке, начудили и съехали! А теперь тут один из них по улице крадётся, пахнет заговором и дешёвым одеколоном! Не вывеска я, если это к добру!

Все инстинктивно повернулись к окну. Аберрант сунул руку в карман своего плаща, где в мягкой подкладке обитал его личный садовый гном, с которым он не расставался со времён своего юношества. Фигурка была тяжёлой и холодной.

— Что скажешь, друг? — тихо спросил он.

Из кармана донёсся тихий, но выразительный скрип. Аберрант, привыкший к языку своего молчаливого компаньона, тут же перевёл:

— Он говорит: «Вывеска не врёт. С южной стороны, от таверны, движется субъект в плаще с капюшоном. Движется неуверенно, часто оглядывается. Определённо, не местный. Пауза. Определённо, с дурными намерениями. Длинная пауза. Рекомендую привести кошек в готовность номер один».

Друзилла удивленно посмотрела на Аберранта.

— А почему ты раньше никогда не озвучивал то, что говорит твой друг?

Абберант потупился и смущенно пожал плечами.

— Кошачий спецназ, построиться! — вдруг скомандовал Бесстыжий Серафим, не открывая глаз. — Хаос, на разведку! Разрушитель, на подстраховку! Стеснюля... э-э-э... помоги ему морально.

Пока коты организованно выскальзывали в кошачью дверцу, Друзилла настороженно смотрела на улицу.

— Может, это Дэвион вернулся? Он же сказал, что свяжется.

— Барнаби сказал — пахнет заговором, — покачал головой Аберрант. — А его нос хоть и деревянный, но никогда не ошибается. И гном с ним согласен.

Через несколько минут запыхавшийся Хаос, с торчащей во все стороны шерстью, влетел в мастерскую.

— Там! Человек! Пахнет чернилами и страхом! Идёт сюда!

Вслед за ним тяжёлой поступью вкатился Разрушитель, таща в зубах край чьего-то плаща. За ним, отбиваясь и извиваясь, в помещение ввалился невысокий, тщедушный человечек в мантии, которую он явно взял на вырост.

— Отстаньте! Я сдаюсь! — пищал он, пытаясь высвободиться из цепкой хватки Разрушителя.

— Брось, — скомандовал Аберрант. Кот нехотя разжал челюсти, и незнакомец шлёпнулся на пол.

— Кто ты и зачем подкрадывался? — спросила Друзилла, скрестив руки на груди. Её пальцы слегка пощёлкивали искорками.

— Я... я архивариус Гильдии! Младший архивариус! — залепетал человечек, поднимаясь. — Меня зовут Теодорикус! Меня послал Магистр Корвус! Тайно!

Все переглянулись. Призрак Альжернон материализовался прямо над головой несчастного архивариуса.

— Интересно. А где ваш пропуск? И почему ваш головной убор нарушает симметрию? Идите и переоденьтесь, мы вас подождём.

— Альжернон, не сейчас, — вздохнул Аберрант. — Говорите, Теодорикус. И лучше по делу.

— Корвус впечатлён вашей жизнью! — выпалил архивариус. — Он хочет помочь! Но не может действовать открыто! Поэтому он послал меня с предупреждением и с подарком!

Он судорожно начал рыться в своих одеждах и извлёк оттуда небольшой, изящный свиток и странный предмет — плоский, тёмный диск с дырой посередине, испещрённый мерцающими рунами, от которого веяло холодом.

— «Вихревой поглотитель аур», — произнёс он, понизив голос до шёпота и кладя устройство на верстак. — Экспериментальная разработка лаборатории «Проекта Химера». — Они нашли способ извлекать магическую сущность! — Теодорикус выглядел испуганным до полусмерти. — Из артефактов! Из существ! Они собираются силой взять образцы вашей магии и соединить их в одном сосуде! Создать управляемого двойника! И вы больше не будете им нужны!

Друзилла инстинктивно отшатнулась. Аберрант почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Завтра в столице будет проведён обряд «очищения», — продолжил Теодорикус своим монотонным голосом. — Для него будет использован промышленный вариант этого устройства. Масштабом с дом. Он должен был поглотить вашу связь и перенаправить её в «Сердце Бури». — Он сделал паузу, его беспокойные глаза скользнули по их лицам. — Но этот план обречён на провал. Конструкция имеет фундаментальный изъян. При попытке извлечь такую живую силу она даст обратную реакцию. Грубо говоря, взорвётся. И устроит не «очищение», а весьма красочный беспорядок.

Он толкнул диск в сторону Аберранта.

— Изучите его. Поймите слабое место. Возможно, вам удастся превратить это оружие против его создателей. Возможно, нет. — Он развернулся, чтобы уйти, затем обернулся в последний раз. — Мы делаем это не из симпатии. Мы делаем это потому, что Альбус собирается использовать устройство, в безопасности которого не уверен. А мы не одобряем небрежность. Особенно в вопросах, способных уничтожить пол-столицы.

В мастерской повисла гробовая тишина. Даже Бесстыжий Серафим приоткрыл один глаз.

В этот момент с улицы снова донёсся скрипучий голос Барнаби:

— Тревога! Новые лица! Двое! Пахнут долгой дорогой и пирогами? Странная комбинация!

Из кармана Аберранта тут же раздался настойчивый скрип. Аберрант наклонил голову, прислушиваясь.

— Гном говорит: «Подтверждаю. Две фигуры приближаются с севера. Один — крупный, уверенный в себе. Второй — вертлявый, с корзинкой. Рекомендую тактику «встретить с радушием и выведать намерения». Скрип. И «пусть Лина делает вид, что продаёт франшизу, это их дезориентирует»».

— Лина! — крикнул Аберрант. — Иди встреть гостей! И попробуй сделать вид, что продаёшь им франшизу!

Лина, просиявшая от возбуждения, бросилась к двери. Через минуту она вернулась, ведя за собой двух людей. Один был дородным мужчиной в богатой, но не кричащей одежде, с лицом, выражавшим врождённое превосходство. Второй — тощим субъектом с корзинкой, в которой лежало несколько румяных пирогов.

— Добро пожаловать! — объявила Лина. — Знакомьтесь, это Магистр Понтий из Столичной Торговой Палаты и его... э-э-э... дегустатор пирогов?

— Эксперт по народным традициям, — поправил тощий субъект, забавно выпячивая грудь.

Магистр Понтий окинул мастерскую оценивающим взглядом, явно находя её недостойной своего визита.

— Так вот она, знаменитая мастерская, — произнёс он, и его голос капал, как мёд, но мёд был слегка испорченным. — Мы слышали о ваших удивительных талантах. Торговая Палата заинтересована в сотрудничестве. Мы могли бы помочь с продвижением вашего... хм… бренда. На столичном уровне, разумеется.

— Разумеется, — подхватил эксперт. — За скромный процент от прибыли. И, для начала, мы бы хотели протестировать наш продукт. — Он достал из корзинки пирожок и протянул его Друзилле. — Не соблаговолите ли?

Пирожок выглядел совершенно обычным. Слишком обычным. И абсолютно ничем не пах.

Аберрант и Друзилла переглянулись. Их амулеты-стабилизаторы, лежавшие под одеждой, вдруг издали лёгкое, тревожное жужжание.

В кармане Аберранта раздался резкий, предупреждающий скрип.

— Гном категорически против, — тут же перевёл Аберрант. — Говорит: «Чувствуется подвох. Очень искусная маскировка. Пирожок мертвее дохлого комара. Не есть».

— Подождите, — сказала Друзилла, не беря пирожок. — А какой это пирожок? Он волшебный?

Эксперт неестественно рассмеялся.

— Что вы, что вы! Обычный, качественный, столичный продукт! Никакой ереси!

В этот момент с полки спрыгнул Бесстыжий Серафим. Он грациозно подошёл к эксперту, обнюхал пирожок и фыркнул с таким презрением, что тот чуть не уронил корзинку.

— Подделка, — объявил кот. — Без души. Без изюминки. Без намёка на индивидуальность. Пахнет завистью и жадностью. Выносите этот суррогат. Он оскорбляет мои рецепторы.

Магистр Понтий нахмурился.

— Мои предложения не принято критиковать.

— В этом и есть ваша ошибка, — сказал Аберрант, делая шаг вперёд. — Вы всё пытаетесь оценить, купить, подчинить. А здесь всё живое. Даже коты, пироги, пирожки. И вывески. — Он кивнул в сторону двери, где Барнаби яростно скрипел: «Верно! И я требую апгрейд! Хочу позолоты!».

Ситуация накалялась. Внезапно Друзилла взмахнула рукой, и пирожок в руках эксперта вдруг ожил. Но заговорил он не своим голосом, а каким-то механическим, заученным:

— Цель визита: получение образцов аур. Средство: пирожок-ловушка с подавителем магии. При сопротивлении: применение силы. Конец сообщения.

В мастерской воцарилась мёртвая тишина. Магистр Понтий побледнел. Его эксперт задрожал.

— Это... это недоразумение... - начал он.

— Вон, — тихо, но так, что задрожали стёкла в окнах, сказал Аберрант. — И передайте вашему начальству. Следующего «торгового представителя» мы превратим в садовое украшение. У нас как раз не хватает.

Когда незваные гости ретировались, Теодорикус, всё это время прятавшийся в кладовке, вылез наружу.

— Вы видите? — прошептал он. — Они уже здесь! Они не остановятся!

— Я вижу, — мрачно сказал Аберрант, разглядывая «Вихревой поглотитель». — Значит, война продолжается. Но теперь мы знаем их планы. И у нас есть... - он окинул взглядом мастерскую: котов, призрака, вывеску, гнома в кармане и перепуганного архивариуса, -...самая странная и самая надёжная команда на свете.

Из кармана донёсся короткий, одобрительный скрип.

— Гном говорит: «Стратегия ясна. Оборонительная позиция. Укреплять тылы. И купить ему новый колпак. Старый протёрся».

— Ура! — пискнул Стеснюля из-под дивана. — Мы команда!

— Команда, — фыркнул Бесстыжий Серафим. — Словно стадо обезумевших белок. Но, приходится признать, моё стадо. Так что, если кто-то собирается вас поглотить, им придётся иметь дело со мной. После того, как я высплюсь. И получу свои сливки.

Их крепость была осаждена со всех сторон. Но в этой крепости были не просто стены. В ней была жизнь. Самая безумная, непредсказуемая и прекрасная на свете. И они были готовы её защищать. Все вместе. Даже тот, кто мог только скрипеть. Особенно тот, кто мог только скрипеть.