Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 7. В которой герои наконец видят Тихую Гавань, а местные жители видят в них то, чего нет

Грузовик Гарри тарахтел уже третий час, кактусы в кузове начали проявлять признаки беспокойства.

— Когда уже приедем? — капризным тоном спросил один кактус. — У меня иголки затекли!

— Молчи уж, — буркнул его сосед. — Меня вообще вверх ногами поставили. Кровь к голове прилила.

Друзилла прислушивалась к их ворчанию с некоторой тревогой.

— А они... неопасные? — тихо спросила она Гарри.

— О, абсолютно! — тот махнул рукой. — Максимум — обложат матом. У них словарь лучше, чем у иного профессора.

Внезапно грузовик резко затормозил. На дороге стояли трое в чёрных плащах и с внушительными дубинами.

— Налёт! — весело объявил Гарри. — Местные ребята упражняются. Не волнуйтесь, они безобидные.

Один из разбойников, самый рослый, подошёл к кабине.

— Эй, Гарри, — сказал он грозным тоном. — Опять кактусы везешь?

— Ага, — кивнул водитель. — Для вас, кстати, парочку припас.

Разбойник заглянул в кабину, увидел Друзиллу и Аберранта, и его лицо просияло.

— О, новые лица! Отлично! Мы как раз новое ограбление репетируем. Можете сыграть роль испуганных путешественников?

Аберрант нахмурился.

— У нас нет времени на...

— О, давайте! — перебила Друзилла. — Это же весело!

Разбойники оказались местными фермерами, которые раз в месяц устраивали «репетиции ограблений» для поддержания боевого духа.

— Ну что, — сказал главный разбойник, которого звали Барни. — Сценарий такой: вы выходите из машины, я кричу «кошелёк или жизнь!», а вы в ужасе отдаёте мне... э-э... вот этот камень. — Он протянул Друзилле обычный булыжник.

Репетиция прошла с переменным успехом. Друзилла, войдя в роль, так «испугалась», что случайно превратила дубину Барни в букет полевых цветов. Аберрант же стоял с каменным лицом и периодически поглядывал на часы.

— Ну, вы хоть попытайтесь испугаться, — упрекнул его Барни. — А то вы смотрите на меня так, будто я насекомое.

В конце концов «ограбление» завершилось, разбойники подарили им на память самодельные браслеты из желудей и указали короткую дорогу до Тихой Гавани.

— Только осторожнее на Перепутье, — предупредил Барни. — Там карты врут.

Когда они тронулись дальше, Аберрант с облегчением вздохнул.

— Наконец-то мы избавились от этих клоунов.

— А мне понравилось! — возразила Друзилла. — Это было так мило!

Грузовик Гарри, проделавший с ними последний отрезок пути, с грохотом остановился на краю дороги.

— Ну вот и приехали, детки! — объявил водитель, вылезая из кабины. — Дальше пешком.

Перепутье оказалось странным местом. Дорога разветвлялась на десяток тропинок, и ни на одном указателе не было правдивой информации. Надпись «На Тихую Гавань» висела над тропой, которая явно вела в болото.

— Что ж, — вздохнул Аберрант. — Похоже, придётся угадывать.

В этот момент из кармана Друзиллы послышался шелест. Её сумка сама собой расстегнулась, и оттуда выплыла карта. Та самая, которую они купили ещё в Перекрёстке Трёх Лун.

— Э-э-э, — растерянно сказала Друзилла. — Кажется, я снова что-то натворила.

Карта развернулась в воздухе и заговорила приятным баритоном:

— Добро пожаловать на Перепутье, путники! Я — ваша проводница Карта. Куда желаете проследовать?

Аберрант уставился на говорящую карту с выражением глубокого отвращения.

— Опять? Серьёзно? Теперь у нас есть навигатор, который, я подозреваю, тоже скоро начнёт критиковать мой выбор маршрута.

Карта весело задрожала.

— О, не волнуйтесь! Я прекрасно знаю эти места. Кстати, тропа направо ведёт к озеру с русалками, которые поют так фальшиво, что рыбы дохнут. Не рекомендую.

После недолгого совещания они решили довериться Карте. Та провела их по замысловатому маршруту, по пути рассказывая местные легенды и сплетни.

— А вот в той пещере, — тараторила Карта, — живёт тролль-вегетарианец. Милейшее существо! Грибы выращивает. Только не говорите ему, что он тролль — обижается.

К вечеру они вышли на холм, с которого открывался вид на долину. И там, в лучах заходящего солнца, лежала она — Тихáя Гавань.

Городок выглядел как иллюстрация к сказке: аккуратные домики с дымящимися трубами, извилистые улочки, центральная площадь с фонтаном. И над всем этим — лёгкое розоватое свечение.

— Боги, — прошептала Друзилла. — Она правда существует.

Аберрант молча смотрел на город. В его глазах читалась смесь надежды и страха.

— Ну что, — сказал он наконец. — Похоже, мы добрались.

Карта в его руках весело вспорхнула.

— Прибытие в Тихую Гавань! Надеюсь, вам понравилась экскурсия! Чаевые приветствуются!

Спуск в город занял ещё около часа. И чем ближе они подходили, тем очевиднее становилось: ставни висели косо, растения давно отвоевали улицы у камня, а жизнь покинула это место, не оставив о себе ни звука.

— Так, — Аберрант остановился у городской черты. — Последний шанс передумать.

Друзилла взяла его за руку. К её удивлению, он не отдернул её.

— Мы прошли слишком долгий путь, чтобы поворачивать назад.

Они сделали последний шаг — и пересекли невидимую границу. Воздух дрогнул, и город изменился. Вместо заброшенного места перед ними лежала уютная долина, залитая вечерним солнцем. А в ней — аккуратные домики с дымящимися трубами, извилистые улочки, цветущие сады. Теперь на улицах были люди, доносился смех, а воздух пах свежей выпечкой и чем-то ещё, что Друзилла не могла определить — возможно, чистым счастьем.

— Иллюзия, — догадался Аберрант. — Город скрыт от посторонних.

— Боги, — прошептала она. — Она правда существует.

К ним уже бежал улыбающийся мужчина с заострёнными ушами, размахивая руками.

— Новобрачные! — закричал он ещё за десять метров. — Прекрасно, прекрасно! Мы вас ждали!

Аберрант нахмурился.

— Мы не...

Но мужчина, оказавшийся мэром Олдрином, уже хватал их за руки и тряс их с невероятной силой.

— Не скромничайте! По всему видно — пара, созданная самой судьбой! Идите, идите, ваш домик уже готов!

Их потащили по мостовой, не дав и слова сказать. Друзилла, пытаясь хоть как-то объясниться, пробормотала:

— Послушайте, здесь какое-то недоразумение...

В тот же миг у неё онемел язык, словно его посыпали перцем. Она попыталась что-то сказать, но получилось только невнятное «М-м-м-м!».

Аберрант попробовал быть более убедительным:

— Мы просто попутчики...

Его уши заложило с такой силой, будто в них вставили пробки из ваты и суперклея. Он сглотнул, и громкий хлопок отозвался в его голове.

Олдрин смотрел на них с безмятежным пониманием.

— Видите? Даже магия нашего городка не позволяет говорить неправду. Она у нас простая — что чувствуешь, то и получаешь. А вы явно чувствуете друг к другу что-то очень сильное. Иначе вас бы тут просто не было.

Они прошли через всю центральную площадь, привлекая внимание немногочисленных прохожих, которые улыбались им и кивали. Наконец Олдрин остановился у розового домика с вывеской «Гнездышко для Влюбленных».

— Вот ваше пристанище! — объявил он. — Всё самое необходимое внутри есть. Осваивайтесь! Ужин в семь у миссис Хиггинс, два дома отсюда. Не опаздывайте, её запечённый поросёнок — это нечто!

И он удалился, оставив их на пороге.

Аберрант первым нарушил молчание.

— Ну что, Друзилла, — произнёс он её имя с лёгким шипением, — похоже, наше «стратегическое отступление» превратилось в принудительный медовый месяц.

— Не напоминайте, Аберрант, — проворчала она, с тоской глядя на розовое чудо. — У меня и так от этой розовости глаза слипаются. Давайте уже зайдём в наше...хм … гнездышко.

Дверь отворилась с мелодичным позвякиванием. Интерьер был выдержан в той же неумолимой розово-сердечной гамме. Розовые стены, розовый половичок, на столе — ваза с розами. Над камином висел портрет целующейся парочки единорогов.

— Ну, — сказала Друзилла, — по крайней мере, уютно. Если ты, конечно, семилетняя девочка.

Аберрант молча прошёл вглубь. Его взгляд выхватил главный объект в гостиной — диван. Не просто диван, а короткий, кривой диванчик, на котором с трудом бы уместился один гном, да и то, свернувшись калачиком.

— Полагаю, спальня нас ждёт для более радушного приёма, — процедил он и направился к другой двери.

Друзилла последовала за ним. Аберрант распахнул дверь в спальню и застыл. Друзилла, встав на цыпочки, выглянула из-за его спины.

В центре комнаты стояла кровать. Одна. Большая, широкая, с резным изголовьем и розовым балдахином.

— Одна, — констатировал Аберрант голосом человека, объявляющего о наступлении ледникового периода.

— Одна, — подтвердила Друзилла.

Внезапно в комнате стало тихо. Слишком тихо. И тогда они услышали это — тихий, чувственный вздох, доносящийся из стен.

Друзилла подскочила.

— Ты слышал?

— Слышал, — Аберрант смерил взглядом розовые обои. — Полагаю, это местная система сигнализации. На случай, если влюблённые слишком долго молчат.

Они вернулись в гостиную. Аберрант снял с себя плащ и бросил его на единственный стул.

В этот момент их спас от неловкости мелодичный перезвон колокольчика за дверью.

— Ужин! — донёсся голос Олдрина. — Миссис Хиггинс не любит, когда её поросёнок остывает!

Их первое публичное появление в качестве «новобрачных» прошло с переменным успехом. За столом у миссис Хиггинс собралось ещё несколько пар, и все они смотрели на новичков с нескрываемым любопытством.

Друзилла, пытаясь соблюсти приличия, положила руку Аберранту на плечо.

— Милый, не передашь ли мне хлеб? — сказала она сладким голосом.

Аберрант вздрогнул от прикосновения, но кивнул.

— Конечно,.. дорогая.

Он потянулся к хлебной корзине, но в этот момент его рука странно дёрнулась, и вместо хлеба он схватил нож для масла. Лезвие моментально раскалилось докрасна в его пальцах.

— Ой! — ахнула миссис Хиггинс. — Осторожнее, молодой человек!

Аберрант с силой швырнул нож на стол, где он прожег дымящуюся вмятину в скатерти.

— Простите, — проскрипел он. — Нервничаю. Как на первом свидании.

— Ах, молодость! — умилённо вздохнула миссис Хиггинс. — Мой покойный Мортимер на первом свидании пытался открыть бутылку вина заклинанием, и вместо этого у нас на столе запрыгала вся посуда. На всю жизнь запомнила!

Вернувшись в своё розовое «Гнездышко», они молча стояли посреди спальни, глядя на злополучную кровать.

— Итак, — первым нарушил молчание Аберрант. — План. Я сплю на полу. Вы — на кровати. Сохраняем дистанцию и приличия.

— Согласна, — быстро ответила Друзилла. — Абсолютно.

Он кивнул, развернулся и направился в гостиную, чтобы забрать подушки с того самого диванчика-недоростка. Друзилла, оставшись одна, присела на кровать и закрыла лицо руками. От запаха лаванды, роз и тихо вздыхающих обоев у неё начинала болеть голова.

«Что бы ни было дальше, — подумала она, — хуже уже не будет».

Как же она ошибалась.