Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 3. В котором появляется живая сумка, исчезают носки и приходится ночевать в подозрительной гостинице

Автобус ехал ещё часа три, прежде чем окончательно сдался. На этот раз он просто вздохнул, как уставшее животное, и замер посреди абсолютной глуши. Водитель вышел, пнул колесо, потом посмотрел на пассажиров с философским спокойствием.

— Всё, детки. Дальше — пешком или автостопом. До Перекрёстка Трёх Лун — километров десять.

— А почему мы не можем починить? — спросила пожилая женщина с котом в корзине.

— Потому что у него отвалилась магическая турбина, — развёл руками водитель. — А новая стоит как три таких автобуса. Проще пешком дойти.

Пассажиры нехотя начали собирать вещи. Друзилла и Аберрант молча наблюдали за этим.

— Ну что, — сказал Аберрант. — Похоже, наш «стратегический манёвр» включает в себя пеший марш-бросок.

— Могло быть и хуже, — пожала плечами Друзилла. — Автобус мог бы превратиться в карамельное яблоко. Со мной такое однажды случилось с учебником по трансфигурации.

Они вышли на дорогу. Остальные пассажиры быстро рассредоточились, видимо, зная куда идти. Вскоре на пустынной лесной дороге остались только они двое.

— Итак, — Аберрант взвалил свой походный мешок на плечо. — Десять километров. При нашем везении, мы либо заблудимся, либо наткнёмся на разбойников, либо выяснится, что у нашего гнома есть родственники в этих лесах.

— Он не наш гном! — возмутилась Друзилла, поправляя свою сумку. — И кстати, если уж на то пошло, это вы его с собой таскаете!

— Он меня морально поддерживает! — парировал Аберрант.

В этот момент из его мешка донёсся обиженный скрип.

Шли они в основном молча. Лес был густой, тихий и на удивление нормальный — никакие деревья с ними не разговаривали, птицы не пели матерные песни. Это даже немного разочаровывало.

Через пару часов Друзилла начала отставать.

— Я не могу, — простонала она, останавливаясь. — У меня в ботинке камень. Или, возможно, оживший камень. С моей-то удачей.

Аберрант обернулся и с некоторым раздражением посмотрел на неё.

— Мы прошли всего лишь четыре километра. Вам нужно тренировать выносливость.

— А вам нужно тренировать сочувствие! — огрызнулась она, присаживаясь на пенёк, чтобы снять ботинок.

Пока она трясла ботинок, Аберрант заметил, что ремешок на её сумке развязался.

— Ваша сумка, — указал он. — Если не завяжете, всё вывалится.

Друзилла послушалась и потянула за ремешок. В этот момент её пальцы выдали привычный сбой — лёгкую розовую искру. И сумка вздохнула.

— О нет, — прошептала Друзилла. — Только не это.

— Что "не это"? — насторожился Аберрант.

Сумка дёрнулась, затем её молния сама собой медленно поползла вниз. Из открывшегося пространства показался... язык. Длинный, матерчатый язык, который лениво облизнул внешнюю сторону сумки.

— Боги, — Аберрант отшатнулся. — Вы оживили свою сумку?

— Я не хотела! — почти плача сказала Друзилла. — Я просто завязывала ремешок!

Сумка издала довольное урчание, и плотнее прижалась к боку Друзиллы.

— Ладно, — Аберрант провёл рукой по лицу. — Теперь у нас есть ходячий гном и говорящая сумка. Что дальше? Ожившие носки?

— Не давайте ей идей! — испуганно сказала Друзилла, глядя на свою сумку, которая теперь сама застегнула молнию и довольно поёживалась.

Им пришлось сделать привал. Друзилла сидела на пне, а Аберрант шагал вокруг, пытаясь придумать план.

— Слушайте, — сказал он наконец. — Может, попробуете... де-оживить её?

— Я не умею де-оживлять! Я умею только оживлять! Обычно не то и не так!

Пока они спорили, сумка тихо открыла молнию и выплюнула один из носков Друзиллы. Затем второй. Потом она извергла расчёску, зубную щётку и с довольным видом захлопнулась.

— Кажется, ваша сумка решила облегчить вам жизнь, — заметил Аберрант.

— Она выплюнула мои носки! — возмутилась Друзилла. — Мои любимые носки с совами!

В этот момент из леса появился прохожий — странный тип в пёстром плаще, с посохом.

— Эй, вы! — крикнул он. — Не видели тут двух беглецов? Ведьму и дракона?

Друзилла и Аберрант замерли. Аберрант медленно повернулся, прикрывая Друзиллу собой.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Не видели.

— Жаль, — странный тип почесал затылок. — Награда за них хорошая. Ну, ладно. Счастливого пути!

Когда он скрылся за поворотом, Друзилла выдохнула.

— Награда? Кому мы нужны?

— Гильдии, наверное, — мрачно сказал Аберрант. — Или моему клану. Нам нужно сойти с основной дороги.

Они свернули в лес, и через полчаса вышли к одинокому зданию с вывеской "Последний приют". Гостиница выглядела так, будто её строили пьяные гоблины — кривая, покосившаяся, но с тёплым светом в окнах.

— Ну что, — вздохнул Аберрант. — Похоже, это наш вариант на ночь.

Внутри пахло жареным мясом, пивом и чем-то ещё, что Друзилла не смогла опознать. За стойкой стоял огромный бородатый мужчина, который смотрел на них так, будто оценивал их вес и стоимость.

— Одну комнату? — спросил он хриплым голосом.

— Две! — быстро сказали Друзилла и Аберрант одновременно.

Хозяин усмехнулся.

— Две так две. Но предупреждаю — вторая комната на чердаке. Там живёт призрак бывшего владельца. Он иногда поёт похабные песни по ночам.

— Одна комната, — тут же передумал Аберрант. — Но с двумя кроватями.

— С двумя кроватями нет, — хозяин показал гнилые зубы. — Только двуспальная. Или тот самый чердак.

Они переглянулись. Из кармана Аберранта послышался одобрительный скрип.

— Ладно, — сдалась Друзилла. — Двуспальная. Но я сплю у окна!

Комната оказалась такой же кривой, как и вся гостиница. Пол был под наклоном, на стене висел портрет какого-то угрюмого типа, а двуспальная кровать скрипела при малейшем прикосновении.

— Ну что, — Аберрант бросил свой мешок на пол. — Похоже, придётся делить не только автобус, но и кровать.

— Я могу спать на полу, — предложила Друзилла.

— Не стоит, — Аберрант махнул рукой. — Судя по всему, этот пол ещё более опасен, чем тот, что в автобусе. Давайте просто установим границы.

Он достал из мешка свёрток с фарфоровыми кошками и аккуратно развернул его на кровати, создавая импровизированный барьер из хрупких фигурок.

— Серьёзно? — Друзилла смотрела на него с недоверием. — Фарфоровые коты как пограничные войска?

— Они отлично выполняют свою работу, — строго сказал Аберрант. — Ни один уважающий себя кот не позволит нарушить свои границы.

Ужин в таверне был весьма своеобразным. Мясо было жёстким, картошка — подгоревшей, а пиво — таким кислым, что Друзилла после первого глотка скривилась.

— Знаете, — сказала она, отодвигая кружку. — После вашего гнома и моей сумки это кажется вполне нормальным.

Аберрант хмыкнул. Впервые за весь день он расслабился.

— Знаете, это странно, но я начинаю привыкать к этому хаосу.

— Не привыкайте слишком сильно, — предупредила Друзилла. — Завтра я могу случайно оживить вашу бороду.

Они поднялись в комнату, когда в таверне уже начиналась потасовка между двумя завсегдатаями. Крики и звон разбитой посуды доносились снизу.

— Мило, — заметил Аберрант, запирая дверь. — Надеюсь, они не решат продолжить здесь.

Они молча готовились ко сну, стараясь не смотреть друг на друга. Аберрант снова аккуратно разложил своих фарфоровых котов посередине кровати — целую армию из десяти фигурок.

— Вы точно уверены, что это надёжная защита? — скептически спросила Друзилла.

— Абсолютно, — кивнул он. — Попробуйте перелезть через них ночью. Уверяю вас, звук разбивающегося фарфора разбудит даже мёртвого.

Они легли по разные стороны баррикады из котов. Свет погас. В комнате стало тихо, если не считать доносящихся снизу криков и раздражающего скрипа из кармана Аберранта.

— Знаете, Аберрант, — тихо сказала Друзилла в темноте. — Это был не самый худший день в моей жизни.

— Да, — после паузы ответил он. — У меня тоже были дни и похуже. Например, когда мой дядя решил, что мне нужно пройти обряд инициации, сразившись с горным троллем. Тот тролль оказался сентиментальным типом, который коллекционировал бабочек. Мы в итоге пили чай и обсуждали их миграционные пути.

Друзилла тихо рассмеялась.

— А у меня был экзамен по зельеварению. Я пыталась сварить зелье невидимости, а в итоге получила зелье, которое заставляло всё вокруг пахнуть жареной курицей. Весь факультет неделю ходил голодный и злой.

Они лежали в темноте и рассказывали друг другу истории своих неудач. И странное дело — чем больше они рассказывали, тем менее страшными казались эти неудачи. Как будто, разделённые на двоих, они теряли свою силу.

Первым заснул Аберрант. Его дыхание стало ровным и глубоким. Друзилла лежала и смотрела в потолок, прислушиваясь к скрипу кровати, дыханию соседа и тихому шуршанию своей сумки, которая устроилась на стуле.

Утром их разбудил крик хозяйки. Оказалось, что призрак бывшего владельца не просто пел похабные песни — он ещё и переставлял мебель. Весь первый этаж гостиницы был уставлен столами и стульями в причудливом порядке, образующем гигантское сердце.

— Ну что, — сказал Аберрант, спускаясь по лестнице. — Похоже, даже призраки здесь романтики.

— Или просто бездельники, — добавила Друзилла, пробираясь между стульев.

Они вышли на дорогу, где их уже ждала попутная повозка — ветхая, запряжённая уставшей лошадью, но готовая довезти их до Перекрёстка Трёх Лун.

Знаете, — сказала Друзилла, усаживаясь на мешки с сеном в кузове. — После вчерашнего даже эта повозка кажется роскошью.

Аберрант кивнул, устроившись рядом. Из его кармана послышался одобрительный скрип, а сумка Друзиллы в ответ радостно шуршала.

Путешествие продолжалось. И что самое странное — оба начали понимать, что им уже не так хочется, чтобы оно заканчивалось.