Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 39. В которой планы строятся за чаем, а любовь побеждает законы магии

После изгнания «торговых представителей» в мастерской воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь довольным почавкиванием Бесстыжего Серафима, уплетавшего свои заслуженные сливки, и озабоченным скрипом Барнаби: «И чего они примолкли? Будто я не видел, как тот пузатый от страха пятками засверкал! Хоть бы поблагодарили!».

Аберрант первым нарушил молчание, обращаясь к перепуганному архивариусу:

— Теодорикус, вы останетесь?

Тот, всё ещё дрожа, кивнул:

— М-магистр Корвус сказал, что если что-то пойдёт не так, мне лучше остаться здесь. Если вы, конечно, не против...

— Против? — фыркнула Лина, уже доставая свой вечный блокнот. — Мы только за! У нас теперь будет собственный архивариус! Это поднимет статус мастерской на невероятную высоту! Мы можем запустить услугу «Магическая экспертиза ваших семейных реликвий»!

— Лина, — беззвучно простонал Аберрант. — Не сейчас.

Призрак Альжернон, тем временем, уже изучал чертежи «Проекта Химера» с таким видом, будто обнаружил вопиющее нарушение симметрии во вселенском масштабе.

— Безобразие! — воскликнул он, тыча эфемерным пальцем в схему. — Какая убогая компоновка! Резонансные катушки расположены без учёта гармонических пропорций! Это же вызовет не стабильность, а банальный грохот! Я бы на их месте умер от стыда, а не от зелья!

— То есть их устройство не сработает? — уточнила Друзилла.

— Сработает, — мрачно сказал Аберрант, разглядывая «Вихревой поглотитель». — Но, судя по всему, не так, как они хотят. Оно будет не соединять, а взрывать. Альбус так жаждет получить нашу силу, что не замечает очевидных изъянов.

Из кармана Аберранта раздался настойчивый скрип.

— Гном говорит: «Необходима контрстратегия. Предлагаю использовать их же оружие против них. Модифицировать поглотитель. Сделать его обратным».

Все уставились на карман Аберранта.

— Обратным? — переспросил Аберрант, прислушиваясь. — То есть... чтобы он не забирал силу, а отдавал?

Короткий утвердительный скрип был красноречивее любых слов.

— Блестяще! — воскликнула Друзилла. — Мы можем превратить их ловушку в источник силы! Но как?

— Элементарно, — прокомментировал с полки Бесстыжий Серафим, вылизывая лапу. — Вас же двое. Один — порядок, другая — хаос. Вместе вы — идеальные инженеры-саботажники. Просто сделайте с этой штуковиной то, что вы делаете со всем остальным. «Улучшьте» её.

Идея витала в воздухе. Аберрант и Друзилла переглянулись, и в их гладах вспыхнул знакомый огонёк — огонёк азарта и творчества.

Вечером, когда мастерская опустела (Лина увела Теодорикуса показывать его новую комнату — бывшую кладовку, которую призрак Альжернон уже привёл в идеальный порядок), Аберрант и Друзилла остались одни. Вернее, почти одни — в углу тихо посапывали коты, а из кармана Аберранта доносился ровный скрипящий звук, означавший, что гном предаётся размышлениям.

Они сидели на потертом диване, и между ними лежал разобранный «Вихревой поглотитель». Руны на его поверхности светились зловещим фиолетовым светом.

— Знаешь, — тихо сказал Аберрант, глядя на устройство, а не на Друзиллу. — Когда я держу эту штуку, я чувствую пустоту. Она создана, чтобы забирать. Без согласия.

— Как и всё, что делает Гильдия, — ответила Друзилла. Её пальцы бессознательно выписывали в воздухе узоры, и искорки танцевали вокруг поглотителя, словно изучая врага. — Они видят в магии инструмент. А в нас — расходный материал.

Аберрант наконец поднял на неё взгляд.

— А ты... ты никогда не боялась, что однажды мой «порядок» задавит твой «хаос»? Что я стану таким же, как они?

Друзилла улыбнулась, и это была не её обычная весёлая улыбка, а что-то тёплое и глубокое.

— Ты? Тот, кто разговаривает с фарфоровыми котами и ворчливой вывеской? Тот, чей лучший друг умеет только скрипеть? — Она положила руку на его. — Твой порядок — это не контроль, это забота.

Они сидели так несколько минут, слушая, как трещат поленья в камине и как на улице Барнаби ворчит на пролетающую мимо сову: «И куда это ты ночью летишь? Беспорядок! Нарушение режима!».

— Мы сделаем это, — сказал Аберрант, и его голос приобрёл твёрдость. — Мы перевернём их планы с ног на голову. Буквально.

Их совместная работа над модификацией поглотителя была очень долгой и тяжелой. Аберрант со своей дотошной точностью выстраивал новую, сложную структуру рун, создавая каналы для обратного потока. Друзилла наполняла эти каналы своей жизненной силой, делая их живыми сосудами. Их амулеты-стабилизаторы мягко светились, синхронизируя их волю.

Однажды ночью, когда они почти закончили, Друзилла, глядя на их творение, сказала:

— Знаешь, а ведь это красиво. Они хотели создать инструмент порабощения. А мы создали что-то прекрасное.

— Инструмент, который может вернуть им их же силу, умноженную в сто раз, если они решатся её применить, — с хищной улыбкой добавил Аберрант. — Экзистенциальная справедливость.

Тем временем Лина и миссис Хиггинс не сидели сложа руки. Они запустили операцию «Сладкая правда». Миссис Хиггинс пекла пироги, которые не просто несли пропаганду, а были настроены на обнаружение лжи. Стоило такому пирогу услышать заведомую ложь о мастерах, как он начинал громко свистеть и выпускать струйки пара.

А Лина, с присущим ей размахом, организовала «Службу кошачьего оповещения». Хаос и Разрушитель носились по городу, а Стеснюля, преодолевая страх, забирался на подоконники и рассказывал жителям (тихо и заикаясь) правду о происходящем. Бесстыжий Серафим курировал операцию, восседая на крыше мастерской и выступая в роли «главного редактора кошачьих новостей».

— Нет-нет-нет, — хрипел он в очередной раз, когда Стеснюля попытался сообщить, что «мастера очень милые и совсем не кусаются». — Слишком слащаво. Скажи так: «Они, возможно, и сумасшедшие, но это наши сумасшедшие. И их хаос пахнет свежей выпечкой». Вот это — убедительно.

Через несколько дней в мастерскую заглянул мэр Олдрин. Он выглядел озабоченным.

— Друзья, — сказал он. — По городу ползут новые слухи. Уже не о вас. О том, что Гильдия готовит что-то большое. Что-то связанное с «очищением магического поля». Говорят, они хотят провести обряд на главной площади столицы, который «вернёт магию в её естественное русло».

Аберрант и Друзилла переглянулись. Это было оно. «Проект Химера» выходил на финишную прямую.

— Они хотят использовать нас, — тихо сказала Друзилла. — Нас или нашу силу. Для своего обряда.

— Значит, нам нужно быть там, — заключил Аберрант. — Но на наших условиях.

В этот вечер они собрали военный совет. Вся команда была в сборе: Аберрант и Друзилла, Лина, призрак Альжернон, коты, вывеска Барнаби, гном в кармане, Теодорикус и даже миссис Хиггинс с корзинкой «пирогов боевого назначения».

— План таков, — начал Аберрант. — Мы едем в столицу. Но не как беглецы, а как приглашённые гости. У нас есть то, что им нужно. Мы дадим им это. Но в нашей интерпретации.

— Мы превратим их собственное оружие в салют в их честь! — с воодушевлением добавила Друзилла.

— А я организую пресс-тур! — воскликнула Лина. — «Мастера с характером против системы!» Мы сорвём банк!

— Я прослежу за эстетикой, — важно заявил Альжернон. — Чтобы наш вход был симметричным и эффектным.

— А я буду кричать об этом на всю улицу! — проскрипел Барнаби. — Может, наконец, меня позолотят!

Из кармана Аберранта раздался короткий, одобрительный скрип. Гном был согласен.

Бесстыжий Серафим, помолчав, изрёк:

— Что ж, похоже, придётся тащить мою драгоценную персону в это гнездо напыщенных индюков. Но учтите — условия проживания должны быть на высшем уровне. И молоко или сливки — только высшей жирности.

Когда совет разошёлся, Аберрант и Друзилла остались стоять у окна, глядя на звёзды.

— Страшно? — спросил он.

— Ужасно, — призналась она. — Но с тобой — меньше.

Он обнял её за плечи, и они стояли так молча, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Их ждала битва не на жизнь, а на смерть. Но на этот раз у них было нечто, чего не было у Гильдии. Не просто сила, а нечто большее. Любовь, которая превращала хаос в искусство, а порядок — в заботу. И целый зоопарк говорящих существ, которые не дали бы их в обиду.

И это было сильнее любой магии.