Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 37. В которой инспекция оказывается не такой уж страшной, а спектакль — не таким уж простым

Утро, когда в Тихую Гавань должна была прибыть инспекция, выдалось на удивление ясным и безмятежным. Солнце светило так ярко, словно его подкупили, птицы пели так слаженно, будто репетировали под руководством призрака Альжернона, а сам воздух был настолько чист, что даже Бесстыжий Серафим снизошёл до комплимента, правда, в своей манере: «Приемлемо. Почти не режет глаза своей заурядностью».

Но за этой идиллией скрывалось напряжение, густое, как масло в пироге миссис Хиггинс. Аберрант и Друзилла, стоя у окна мастерской, пытались изображать спокойствие, но их пальцы, сплетённые в замок, были белыми от усилия.

— Помнишь план? — тихо спросил Аберрант, глядя на дорогу. — Сначала — вежливое, но холодное принятие. Потом — демонстрация «ослабленной» связи. Никаких совместных заклинаний. Никаких искр. Только вежливая отстранённость.

— Я помню, — вздохнула Друзилла. — Но это же так неестественно… Как будто я пытаюсь дышать через ухо.

— Представь, что ты снова на приёме у Гвендолин в «Лазурном Элементале», — предложил Аберрант. — Только без ароматических палочек и с более предсказуемым исходом.

В этот момент на дороге показалась карета. Но не простая. Это было сооружение из тёмного полированного дерева и матового металла, без единого намёка на украшения. Она двигалась бесшумно, словно не катилась, а скользила по воздуху, и от неё веяло таким холодным безразличием, что птицы на ближайшем дубе разом замолчали.

— Приехали, — беззвучно прошептала Друзилла.

Карета остановилась ровно перед мастерской. Дверь открылась без скрипа, и из неё вышел человек. Высокий, худой, в мантии цвета грозовой тучи. Его лицо было бы совершенно невыразительным, если бы не глаза — плоские, серые, словно две полированные монеты. За ним вышли два мага-охранника с каменными лицами.

— Магистр Корвус, — представился он голосом, в котором не было ни капли тепла. — Гильдейская инспекция. Вы — Аберрант и Друзилла?

— Мы, — кивнул Аберрант, делая шаг вперёд. — Чем можем быть полезны?

— Ваша полезность — предмет нашего расследования, — отчеканил Корвус. — Поступили жалобы на неконтролируемые магические явления, источником которых является ваша деятельность.

В этот момент из мастерской выкатился «Правдивый Пирог» миссис Хиггинс, который она специально оставила у порога.

— Внимание! — заверещал пирог. — Герои невиновны! Любите и верьте друг другу!

Магистр Корвус посмотрел на пирог так, словно обнаружил новую, доселе неизвестную форму насекомого.

— Явление номер один, — констатировал он, и один из охранников сделал пометку в свитке. — Спонтанная анимация пищевых продуктов. Продолжим.

Он прошёл в мастерскую, его взгляд скользнул по полкам, инструментам, котам. Его глаза на секунду остановились на Бесстыжем Серафиме.

— Фарфоровый кот. Неодушевлённый объект. На вас есть жалобы о нарушении общественного порядка.

— О, — проскрипел Бесстыжий Серафим. — Ещё бы. Общественный порядок — это так скучно. Я считаю своим долгом вносить в него разнообразие.

Корвус, не моргнув глазом, повернулся к Аберранту.

— Явление номер два. Наделение неразумных объектов чертами личности. Продолжим.

Инспекция длилась уже час. Корвус методично осматривал каждый уголок, задавал короткие, точные вопросы и фиксировал всё в своём свитке. Аберрант и Друзилла старались изо всех сил: они стояли на почтительном расстоянии друг от друга, их ответы были краткими, а магия — на нуле.

— Продемонстрируйте ваш «симбиоз», — наконец приказал Корвус.

Это был ключевой момент. Аберрант и Друзилла переглянулись с наигранной неловкостью.

— Мы не совсем уверены, что сможем, — сказал Аберрант. — В последнее время что-то не то.

— Да, — подхватила Друзилла. — Как будто что-то мешает. Возможно, это стресс.

Корвус кивнул, и в его гладах мелькнуло нечто, похожее на удовлетворение.

— Предсказуемо. Нестабильная связь. — Он сделал знак одному из охранников. Тот поднёс небольшой ларец. — Для чистоты эксперимента мы привезли прибор. Он поможет прояснить ситуацию.

Аберрант и Друзилла замерли. Это был тот самый «Ингибитор Резонанса», который должен был быть подменён. Но Дэвион не подал никакого сигнала.

Корвус открыл ларец. Внутри на бархате лежал изящный серебристый диск, испещрённый рунами. Он должен был подавить их связь. Но что-то было не так. Руны светились не холодным синим, как описывал Дэвион, а странным мерцающим зелёным светом.

— Приготовьтесь, — сказал Корвус, поднимая диск.

И в этот момент в мастерской начался настоящий хаос. С полки с грохотом свалилась банка с гвоздями. Хаос и Разрушитель с дикими воплями помчались по кругу, сметая всё на своём пути. Стеснюля, сидя на шкафу, заливался истерическим писком. А Бесстыжий Серафим, не вставая с места, прокомментировал:

— Какая убогая попытка манипуляции. Этот диск пахнет подделкой за версту. И дешёвой подделкой. Позор.

Корвус на секунду отвлёкся на кошачий базар. И в этот миг Аберрант заметил едва заметный кивок Дэвиона, стоявшего за спинами охранников. Значит, подмена состоялась! Этот диск — фальшивка!

— Мы готовы, — твёрдо сказал Аберрант.

Корвус активировал диск. Тот завибрировал и испустил слабый зелёный свет, который окутал Аберранта и Друзиллу. Они изо всех сил изображали, что им плохо: Друзилла прикрыла глаза рукой, Аберрант сделал шаг назад, будто теряя равновесие.

— Чувствуете ослабление связи? — спросил Корвус.

— Да, — с наигранной слабостью произнесла Друзилла. — Всё плывёт.

— Как будто между нами выросла стена, — добавил Аберрант.

Они ждали, что Корвус объявит об успехе. Но вместо этого его каменное лицо исказилось гримасой... разочарования?

— Любопытно, — произнёс он. — Артефакт не сработал.

В мастерской воцарилась гробовая тишина. — Не... не сработал? — растерянно переспросил Аберрант.

— Совершенно верно, — Корвус деактивировал диск. — Уровень вашей синергии остался прежним. Более того, я бы сказал, он даже вырос за время проведения теста. Вы очень плохие актёры.

Аберрант и Друзилла стояли, не зная, что сказать. Их блестящий план провалился. И провалился самым унизительным образом — их раскусили.

— Объясните, — ледяным тоном потребовал Корвус. — Почему «Стабилизатор Аур» не оказал на вас никакого эффекта?

И тут из-за стойки появился призрак Альжернон, весь сияя от возмущения.

— Это я! Я виноват! Я не мог позволить этому безобразию продолжаться! Пока вы тут разыгрывали свой немой спектакль, я усилил защитные барьеры мастерской! Они не только не пускают чужаков, но и стабилизируют внутренние магические поля! Ваш жалкий артефакт не мог пробиться через мои совершенные конструкции!

Все уставились на призрака. Даже Бесстыжий Серафим был на секунду ошеломлён.

— Вы... что? — прошептал Дэвион, и в его глазах мелькнул настоящий ужас. Его план — тонкая подмена артефакта — рухнул из-за вмешательства педантичного призрака! Теперь Корвус заподозрит не то, что нужно.

— Я испортил ваш глупый план! — с гордостью заявил Альжернон, не понимая всей глубины провала. — Потому что не бывает хорошего спектакля без идеальных декораций! А ваша игра была до того ненатуральной, что у меня фантомная печень болела! Пришлось вмешаться!

Магистр Корвус медленно повернулся. Но не к Дэвиону. Его плоский, стальной взгляд скользнул по призраку, потом по Аберранту и Друзилле, и, наконец, остановился на самом артефакте, который он всё ещё держал в руке. Он поднял его, внимательно рассматривая.

— Любопытно, — произнёс он тихо. — Защитные барьеры... Да, они могли ослабить воздействие. Но не до нуля. — Он щёлкнул пальцами по диску, и тот издал негромкий, фальшивый звон. — И тем более они не могли изменить частотную сигнатуру прибора. А это... - он бросил диск на стол, где тот с глухим стуком, не характерным для магического артефакта, покатился, -...это не «Стабилизатор Аур». Это грубая, хотя и качественная подделка.

Теперь все замерли. Дэвион побледнел ещё сильнее. Вот оно — настоящее предательство. Корвус раскусил не их игру, а подмену артефакта.

Корвус медленно повернулся к Дэвиону.

— Маг Вейл. Вы отвечали за транспортировку оборудования. Объясните.

Дэвион, бледный как полотно, молчал. Но его молчание было красноречивее любых слов.

— Измена, — констатировал Корвус. — Внутри Гильдии. Это интереснее, чем я предполагал.

Ситуация висела на волоске. Корвус знал всё. Об их игре, о предательстве Дэвиона. Его плоское, невыразительное лицо было непроницаемой маской, но в воздухе уже чувствовался холодок готовящегося приказа об аресте. Ещё секунда — и всё было бы кончено.

И в этот момент зазвучала музыка.

Тихая, словно доносящаяся из другого измерения. Мелодичная, но не простая. Сложная, с грустинкой и внезапными, светлыми переливами, будто солнечный луч, пробивающийся сквозь толщу облаков. Звук исходил откуда-то сверху.

Все, включая Корвуса, невольно подняли головы. На самой верхней полке, среди пыльных банок с гвоздями и катушек ниток, стояла старая музыкальная шкатулка. Та самая, стеснительная, которую они чинили на днях. Та, что играла только тогда, когда на неё никто не смотрел.

Сейчас на неё смотрели все. Но она играла.

Что-то новое. Что-то своё. Печальную и бесконечно красивую импровизацию, полную одиночества, надежды и тихого удивления самим фактом своего существования.

Корвус замер. Его рука, уже поднятая для сигнала охранникам, опустилась. Он слушал. Его каменное лицо не изменилось, но что-то дрогнуло в глубине его глаз — плоских, серых, как полированный сланец. Что-то вроде изумлённого узнавания.

Он прожил всю жизнь среди магии, которая подчинялась. Которая выполняла. Которая производила предсказуемый и полезный эффект: свет, тепло, защиту, разрушение. Магия была инструментом, кодексом, оружием, служанкой. Но не этим.

Эта шкатулка играла не потому, что её завели. Она играла потому, что хотела. Ей было что сказать. И она говорила это на единственном языке, который знала.

Музыка оборвалась так же тихо, как и началась. В мастерской воцарилась тишина, теперь уже иного свойства — не напряжённая, а притихшая, задумчивая.

Корвус медленно перевёл взгляд со шкатулки на Аберранта и Друзиллу. Он смотрел на них долго и пристально, будто видел впервые. — Вы... - его голос, обычно ледяной и ровный, звучал приглушённо, с лёгкой хрипотцой. — Вы не просто чините вещи. Вы даёте им жизнь.

— Инспекция завершена, — бросил он через плечо. — Заключение: объекты не представляют угрозы. Их деятельность не подлежит регулированию в рамках текущих протоколов. Прощайте.

И он вышел, оставив в мастерской ошеломлённое молчание. Дверь закрылась. Карета бесшумно уехала.

В мастерской все молчали, не в силах поверить в произошедшее. Их план провалился, но они выиграли? Как это могло произойти? Неужели в Гильдии еще остались порядочные люди? Во второй раз? Это казалось чудом.

— Ну что ж, — первым нарушил тишину Бесстыжий Серафим. — В следующий раз, когда будете затевать спектакль, нанимайте профессионального режиссёра. А лучше — не затевайте. Это скучно.

Дэвион, всё ещё бледный, смотрел на них.

— Я... я думал, всё пропало.

— Всё только начинается, — сказал Аберрант, глядя на Друзиллу. Их руки снова нашли друг друга, и амулеты вспыхнули ярче обычного. — Теперь Корвус знает правду. И, кажется, она его заинтересовала.

— Да, — улыбнулась Друзилла. — Возможно, мы нашли самого неожиданного союзника.

Жизнь в Тихой Гавани продолжалась. Но теперь у героев появился новый, странный козырь — благосклонность самого неприступного мага Гильдии. И это было куда ценнее любой силовой победы.