Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 14. В которой сестра оказывается не просто драконом, а фанаткой

Прошло несколько дней после инцидента с Летописью Снов. В мастерской воцарилось подобие рабочего ритма. Аберрант, к своему ужасу, обнаружил, что начинает разбираться в хаотичных чертежах алхимика лучше, чем в строгих драконьих схемах. Друзилла, в свою очередь, училась направлять свою магию не вширь, а вглубь, что приводило к менее разрушительным, но более странным результатам. Например, она починила часы, которые теперь вместо времени показывали самое запоминающееся событие дня для того, кто на них смотрел. Аберрант, взглянув на них, увидел, как циферблат окрасился в розовый цвет и появилось изображение двух фарфоровых котов, танцующих танго.

— Это что ещё значит? — спросил он, хмурясь.

— А ты о чём думал в полдень? — невинно поинтересовалась Друзилла, пряча улыбку.

— О том, что нам нужно купить больше гвоздей, — буркнул он и ушёл вглубь мастерской, оставив часы показывать танцующих котов до самого вечера.

Их мирное существование было нарушено одним прекрасным утром, когда на пороге мастерской появилась девушка. Высокая, худая, с чёрными, как смоль, волосами, торчащими в разные стороны, и горящими глазами фанатика. Она была одета в кожаную куртку, увешанную побрякушками, и излучала такую энергию, что вывеска Барнаби проснулась и просипела:

— Тревога! Приближается ураган в человеческом обличье!

— БРАТ! — протрубила девушка, врываясь внутрь и сметая на своём пути ящик с болтами. — Я нашла тебя! Я проделала такой путь! Меня преследовали, я пряталась в бочке с селёдкой, я почти стала вегетарианкой, но я тебя нашла!

Аберрант, стоявший на стремянке и пытавшийся приладить полку, замер с молотком в руке. Его лицо выразило целую гамму чувств: шок, ужас, раздражение и, где-то в самой глубине, слабый проблеск родственной привязанности.

— Лина, — произнёс он без всякой интонации. — Ты.

— Он узнал меня! — с восторгом прокричала девушка, обернувшись к Друзилле. — Вы, должно быть, Друзилла! Ведьма-катастрофа! Я о вас так много слышала! Вы — легенда! Тот случай с луковым супом в Гильдии уже стал байкой! Вы — бунтари! Иконы стиля! Я ваш самый преданный поклонник!

Друзилла, державшая в руках оживлённую кофемолку, которая на этот раз решила, что она диджей, и издавала странные ритмичные звуки, опустила её на стол.

— Э-э… здравствуйте?

— Зови меня Лина! — девушка схватила её руку и стала трясти с невероятной силой. — Мы же теперь почти сёстры! Ну, или будем, когда вы с братцем наконец разберётесь с собой!

Аберрант медленно спустился со стремянки.

— Лина, — повторил он, и в его голосе зазвучала сталь. — Что. Ты. Здесь. Делаешь.

— Я сбежала! — объявила Лина, выпуская руку Друзиллы. — После того, как старейшины объявили тебя «позором, подлежащим утилизации», а потом ещё и начали эти дурацкие переговоры с Гильдией, я не выдержала! Я примчалась сюда, чтобы стать вашим менеджером!

В мастерской повисла гробовая тишина. Прервал её только Барнаби:

— Менеджер? О боже. Сейчас она начнёт говорить о «бренде» и «монетизации». Я предсказываю крах.

— Какой ещё менеджер? — не понял Аберрант.

— Ну как же! — Лина вытащила из объёмной сумки блокнот. — У вас же тут целый бизнес! «Ремонт с характером»! Это гениально! Но название скучное. Давайте сменим на что-то броское! Например, «Друзилла Разрушительная и Аберрант Нежный: Творцы Хаоса»!

Аберрант посмотрел на Друзиллу с выражением человека, которому только что предложили добровольно прыгнуть в жерло вулкана.

— «Аберрант Нежный»? — с трудом выдавил он.

— Ну да! — кивнула Лина. — Это же ваша фишка! Он — порядок и нежность, она — взрывной хаос! Это же идеальное сочетание! Мы можем продавать мерч! Например, вот! — она вытащила из сумки несколько криво сшитых кукол. Одна изображала Аберранта с пришитым фарфоровым котом, другая — Друзиллу с пучком волос, торчащих в разные стороны. — Это прототипы!

Друзилла взяла куклу-себя и рассмотрела её.

— Знаешь, — сказала она. — В целом, похоже. Только волосы у меня так не торчат.

— Пока не торчат! — парировала Лина. — Но мы поработаем над имиджем!

С этого дня жизнь в мастерской изменилась. Лина оказалась ураганом, не признающим преград. Она немедленно взяла на себя все переговоры с клиентами, что, с одной стороны, было облегчением, а с другой — приводило к неожиданным последствиям.

Например, она убедила старушку-травницу, что её разбитую ступку не нужно чинить, а нужно «апгрейдить». В результате Друзилла, под давлением Лины, наделила ступку не только способностью толочь травы, но и рассказывать о их свойствах в рифму. Теперь травница ходила озадаченная, но довольная, так как ступка сочиняла довольно неплохие куплеты.

Лина также организовала «автограф-сессию». Она выставила за дверь стол, усадила за него Аберранта и Друзиллу и начала зазывать народ. Аберрант сидел с каменным лицом, а Друзилла краснела до корней волос, пока местные жители с любопытством разглядывали «знаменитостей» и покупали куклы-прототипы.

— Не могу поверить, что мы продаём куклы самих себя, — пробормотал Аберрант, пытаясь расписаться на свитке у восторженного гнома-подростка.

— А ты посмотри, как она ведёт дела, — тихо сказала Друзилла, кивая на Лину, которая с легкостью продала тому же гному «запасные волосы для куклы-Друзиллы на случай магического взрыва».

— Она позорит наш род, — беззлобно констатировал Аберрант. — Но, чёрт возьми, она эффективна.

Лина не оставляла попыток «свести» брата с его «возлюбленной», как она упорно называла Друзиллу. Она устраивала им «романтические ужины» при свечах, которые неизменно заканчивались каким-нибудь казусом. То свечи оживали и начинали танцевать канкан, то скатерть решала, что она — самостоятельная единица, и пыталась удрать со всей посудой.

Однажды вечером, после того как очередная «романтическая» сервировка была благополучно уничтожена в результате небольшого пожара, который потушили общими усилиями, они сидели в опустошённой кухне.

— Знаешь, — сказал Аберрант, вытирая сажу со лба. — Иногда мне кажется, что с розовыми обоями было спокойнее.

— Враньё, — фыркнула Друзилла. — Там просто не было твоей сестры. А так она классная.

— Она — стихийное бедствие, равное тебе по мощности, — заметил Аберрант. — Только её стихия — не магия, а навязчивая идея.

В этот момент из кармана Аберранта послышался одобрительный скрип. Гном, как выяснилось, обожал Лину, потому что она принесла ему крошечную, специально сшитую оранжевую жилетку. Теперь он щеголял в ней, важничая перед домовым.

— Кстати, о навязчивых идеях, — сказала Друзилла, вспомнив. — Она вчера спрашивала меня, не хочу ли я сменить имидж. Предложила покрасить волосы в цвет малинового варенья. Говорит, это подчеркнёт мою «взрывную натуру».

Аберрант представил это зрелище и невольно улыбнулся. Сначала уголок его губ дрогнул почти незаметно, а потом улыбка расползлась по всему лицу, делая его моложе и гораздо менее угрюмым.

— Что? — насторожилась Друзилла.

— Ничего, — он покачал головой, но улыбка не сошла. — Просто подумал, что с малиновыми волосами ты бы отлично смотрелась на фоне нашего следующего совместного пожара.

— Ах ты гад! — Она швырнула в него тряпкой, но тоже засмеялась.

И в этот момент, среди запаха гари и разбитой посуды, под аккомпанемент ворчания Барнаби и восторженных трелей Лины, доносящихся из гостиной, они почувствовали себя не просто двумя неудачниками, застрявшими вместе, а самой настоящей, хоть и безумной, семьёй. И это было куда страшнее и приятнее, чем любая охота Гильдии.