Верь мне

36

Главный здесь я.

© Александр Георгиев

Все начинается с первого танца, который я отдаю не той невесте. Понимаю, как это будет выглядеть со стороны, и как воспримется моим основным врагом, но, Бог свидетель, отказать Соне я не могу.

– Подари мне первый танец…

Оглядываясь на наше прошлое, должен заметить, что во всех ключевых моментах инициативу всегда проявлял я. А когда это вдруг делала Богданова, тот самый несгибаемый стальной стержень, который, казалось бы, и делал меня мужчиной, терял твердость и, играя вибрацией, склонял мое тело в нужную ей сторону.

Некоторые слова в связке со взглядом от любимой девушки – магическая сила. В этом я уже убедился, когда согласился на сотрудничество с Полторацким.

Я не могу свернуть войну. Но я могу рискнуть и посвятить Соне одну из ее битв.

Мы танцуем, отдаваясь в тот миг лишь этому действу.

Танцуем так, будто через секунду эта гребаная планета бесследно исчезнет с гравитационного поля Солнечной системы. Будто она уже, на хрен, обречена на гибель. Будто эта свадьба настоящая, и она, как и должно было быть, наша с Соней.

Три минуты поплывшего и застопорившегося времени.

Любовь, которую мы излучаем, как вышедшая из-под контроля энергия. Противоестественная сила. Она пылает болью, гневом и мраком. Она накрывает и сжимает пространство. Она поражает присутствующих, как нервно-паралитическое отравляющее вещество.

Гости стоят и оторопело следят за нашим с Соней танцем. Пока Тоха не влезает и не разрывает это колдовское паралитическое поле. Мне приходится отпустить Солнышко.

Оставшуюся часть композиции танцую с матерью.

Ярость, непрерывно живущая внутри, набирает градус и моментально вскипает. В поисках выхода рвет вены и повышает общую температуру тела.

При первой же возможности оставляю родительницу и иду к столам, чтобы принять на душу любой мало-мальски крепкий алкоголь.

«Какого, мать вашу, хрена? Сука, какого хрена?» – бушует внутри, как ни пытаюсь примириться с Сониным присутствием на этой ебаной свадьбе.

Порция темного рома обжигает нутро, как будто там слизистой в принципе нет. Открытая рана, и на том все.

Отставляю стакан, тяну ноздрями кислород, как вдруг рядом со стойкой нарисовываются эти два ублюдка – мой отец и отец Влады. Парочка озверевших долбоебов.

– Александр, – гундосит последний. – На пару минут, – отзывая, кивает в сторону лестницы.

Повинуюсь не потому, что не смею ослушаться. В тот момент есть желание вставить им пару крылатых матерных. А заодно напомнить, кто во всей этой системе сейчас ведущее звено.

Планирую при этом оставаться жестким и бескомпромиссным, но сохранять равнодушное спокойствие. Только вот чертов Машталер, едва мы оказываемся на нижнем этаже, неосмотрительно выплескивает в пылающее внутри меня пламя мощнейшее горючее.

– Что это за, мать твою, выходки? Как это понимать?! Ты приводишь на свадьбу свою бывшую подстилку и у всех на глазах танцуешь с ней?!

Бросаюсь к нему с такой яростью, что будь между нами стена, пробил бы ее насквозь. Стискиваю ладонями шею. Большим пальцем правой руки жму на кадык, намереваясь проломить ему трахею.

Отец вцепляется, обхватывая вокруг торса. Пытается оттащить. Тщетно. Только концентрацию сбивает. Продолжаю давить Машталера, пока на палубе не появляются Бойка с Чарой. Они меня и скручивают. Ненадолго. Пока в сознание не возвращается ясность. Двинув плечами, освобождаюсь из захвата, но к долбаному тестю с отцом больше не подхожу.

– Договор касался брака, – давлю я с приглушенной яростью. – Хранить верность я никому не обещал. Говорю об этом не в первый, но, сука, в последний раз. Чтобы впредь ни один из вас не вздумал меня отчитывать. Контракты подписаны с обеих сторон. Если вы забыли условия, напоминаю: главный здесь я. Позиция старшего больше не сработает. Не стоит делать мне нервы. Держите свои гоноры и таланты в зонах вашей личной ответственности.

Реакции не дожидаюсь. Их свирепое молчание меня вполне устраивает. Разворачиваюсь и вполне спокойно ухожу на палубу. Сую в рот сигарету, чиркаю зажигалкой и неторопливо подкуриваю, когда рядом оказываются парни.

– Не слишком агрессивно ты попер? – выдает обеспокоенно Чарушин.

– Я этого дня только ради этого и ждал, – выплевываю я после первой затяжки.

– Не залупятся? – подбивает Бойка.

Я ухмыляюсь и делаю новую тягу. Выдыхая никотин, ловлю у Фильфиневича похожую усмешку. Он и Тоха знают немного больше остальных. Так что разделяем проклятое торжество.

– А если да, то что? – выдаю лениво. Стряхнув пепел, с кайфом затягиваюсь. И направляя взгляд на огни мерцающего вдалеке города, тихо поясняю: – У них не осталось рычагов влияния. Все, что они могут сделать – грохнуть меня. Но, учитывая все эти гребаные аудиты и продажу акций, которые я успел провернуть, последствия проверки в прокуратуре отца и десятки зависших юридических вопросов, а также мое завещание, о котором два отца заботливо осведомлены, сейчас – это выстрел не просто себе же в ногу, прямо в лоб.

– Ты таки их обставил, – выдыхает Бойка с некоторым шоком.

Смотрю на него, ухмыляюсь шире и киваю.

– Ну, Прокурор! Ну еб твою мать! – восклицает Чара.

– Ты, блядь, реально без долбаных дипломов хитровыебаный мегамозг! – накидывает Филя.

Ржу, но торможу их.

– Тихо вы. Не по своей воле. Если бы не вся эта хрень с Соней… Никогда бы в это дерьмо не ввязался.

– Да это понятно… – начинает Чара и резко замолкает.

На палубу с подружками и матерью щемится Влада.

Не то чтобы меня волновал ее внешний вид, но не могу не отметить, что моя, блядь, новоиспеченная жена похожа на труп, которому кто-то не особо умело нанес последний боевой раскрас перед захоронением. Липкая помада остается на моей шее, едва Влада, пошатываясь, с глупым смешком совершает попытку обнять меня. Нет возможности прилюдно ее отпихнуть. Поэтому я сжимаю ее талию руками и отталкиваю лишь слегка, удерживая на оптимальном расстоянии.

Парни, неловко потоптавшись, покидают палубу.

– А-алекс… Что же это такое? Я хочу веселиться… Танцевать с тобой… Но меня качает и жутко тошнит, – ноет она, искажая голос до раздражающего меня детского лепета.

– Успеем, – отражаю сухо. – Сейчас тебе лучше пойти в каюту и прилечь. Отдохнешь, и все наверстаем.

– Думаешь?

– Уверен.

Киваю подружкам, чтобы забирали ее. И мысленно возвожу Шатохину благодарность за фокус с тошнотой. Не представляю, как бы выдержал, если бы пришлось отбывать с Владой всю эту пафосную свадебную программу.

Только они убираются, на палубе появляется Тоха.

– Порядок? – быстро спрашивает он.

Вижу, что взвинчен. Но меня интересует другое.

– С кем, мать твою, Соня?

– Собственно, с твоей матерью.

Такая вот игра слов. И меня она абсолютно не устраивает.

– Какого хрена, Тох? Ты забыл, что она тоже была замешена в том дерьме?!

– Ты же сам слышал, Полторацкий сказал, что сейчас ей можно доверять.

– Тоже мне гарант!

Рвусь обратно наверх, но Шатохин придерживает за руку.

– Сука, Сань, я понимаю твои опасения, но если договор с прокуратурой состоялся, есть смысл прекратить лишнюю паранойю. Мама Люда сядет, пусти ты только материалы в дело. И она это знает. Это ее выбор, сечешь? Тут интерес уже не на семью, только на тебя. Не тронет она больше твою Соньку, вангую. Бля, да зуб даю.

– Один раз слетали в Болгарию, а ты уже прям баба Ванга, я ебу!

Бросив это, ухожу. И в этот раз Тоха меня не тормозит. Но… Путь преграждает мать Влады.

– Как ты посмел приволочь на свадьбу моей дочери эту шваль?

Ответить ей не успеваю. Все внимание уходит в одном направлении ­– на палубу выскакивает какой-то черт в гидрокостюме и в странной маске, закрывающей все лицо и явно не предназначенной для дайвинга. Он несется прямо на нас. Инстинктивно дергаю тещу за руку, чтобы увести в сторону, но этот чувак целенаправленно следует за ней и засаживает ей в спину нож.

Сдавленный вскрик.

Жуткая растерянность в глазах – последнее, что я вижу на лице Машталер, прежде чем «маска» толкает ее за борт и бросается с ножом на меня.

Происходящее походит на чей-то бредовый сон. Никто из нас ни слова не говорит – ни я, ни «маска», ни Шатохин. Все действия сугубо на автомате. Нет ни секунды, чтобы подумать и выработать оптимальную тактику. Пока я выставляю предплечья, чтобы отразить удар, за первым всплеском воды слышится второй – Тоха ныряет за матерью Влады.

Со стороны левого коридора раздается шум шагов. Это отвлекает «маску» и позволяет мне выбить нож, который улетает за борт. Изучать траекторию некогда. Чувак удирает по правому коридору, и я, само собой, бросаюсь за ним. Добегаем до задней части яхты. Мне удается схватить эту тварь сзади. Но он оказывается полностью мокрым и каким-то нереально скользким. Падаем на плоском выступе, предназначенном для ныряния, на колени.

– Стой, сука… – рычу я.

Но, несмотря на все мои усилия, мужик изворачивается и сваливается в море. Я лишь зло бью ладонью по воде, когда рядом выплывает Тоха.

– Ну что?

– Слишком темно… – выдает он задушенно. – Прочесал там все… Не нахожу… Она же ранена… Высоко пырнул… Не думаю, что смысл есть… Блядь, ну я пытался…

– Тебе не стоит подниматься на борт… – лихорадочно соображаю на ходу. По правде, какими бы крутыми мы себя не считали, никто из нас не готов был столкнуться с подобной хренью. Растерялись как пацаны. И дальше… Хуй знает, что дальше! – Плыви к катеру, Тох… И жди там, я выведу к тебе Соню. Нужно ее увозить прямо сейчас. Переоденетесь, и сразу в аэропорт. На Париж. Скажешь, что кота ей привезут. В общем, успокоишь. Я не успею. Сейчас начнется суета.

– Кто это, мать твою, был?

– Я должен знать? – рявкаю бессильно.

– Заебись, свадьба… ­– все, что я слышу, прежде чем разворачиваюсь и иду обратно к носу яхты.

Как бы странно это ни звучало, но тяжелее всего вспоминать последующее прощание с Соней. Это настолько разрушительно для моего сознания, что я попросту не выдерживаю. Открывая глаза, обрываю поток воспоминаний. Поднимаюсь с кровати. Снова курю. И мечусь по комнате, как проклятый Минотавр по своему лабиринту.

Да, я до сих пор не знаю, найду ли я когда-нибудь из него выход.

Машталеру было выгодно, чтобы рану его жены, глубиной в тринадцать с половиной сантиметров, посчитали сопутствующим повреждением при падении в воду. Мы с Тохой после этого тоже посчитали нужным молчать. Правду узнали только несколько сотрудников полиции, с которыми я работаю тайно. Все запротоколировали и успели провести свою собственную, не проплаченную Машталером, судебно-медицинскую экспертизу. Тот, конечно, психовал, что труп жены не выдают слишком долго. Но тут его отвлекала Влада, решившая окончательно слететь с катушек. Пришлось и мне с ней повозиться. То один врач, то второй… Припадки эти, истерики, запои… Медовый месяц выдался трешовее блядоебской свадьбы, что, безусловно, меня более чем устраивало.

Сейчас она плотно сидит на колесах и при этом умудряется напиваться. Но не мне же ее останавливать. На хрен. Считаю, бумеранг, который она поймала фейсом, вполне ею заслужен.