Верь мне

59

Почему ты никогда ничего не просишь для себя?

© Соня Георгиева

«Георгиева… Георгиева… Георгиева…» – верчу в голове на повторе.

Если первые дни после росписи и венчания подобным образом просто смаковала свои сбывшиеся мечты, то сейчас, спустя полтора года, могу сказать, что эта своеобразная мантра является лучшим заклинанием, когда необходимо вернуть силы, которые в какой-то момент размазало волнение.

Поднимаю руки вверх и совершаю глубокий вдох. Опуская вниз, шумно и протяжно выдыхаю. Расслабляясь, встряхиваю кистями. Внутренняя дрожь не стихает полностью, но я чувствую себя гораздо лучше, чем минуту назад, когда пропустила в свое сознание первые тревожные мысли.

Еще раз повертев в руках упаковку с контрацептивными таблетками, откладываю их обратно в шкафчик. А вместе с ними и принятие решения. До возвращения Саши. Навожу порядок, пока все предметы не оказываются на своих местах, и покидаю ванную.

Иду по освещенному коридору в техническое помещение.

Минут десять неспешно занимаюсь обычными рутинными делами, которые, как ни странно, приносят мне особое умиротворение – разгружаю стиральную машину, собираю с сушилок сухое белье и развешиваю сырое.

С улыбкой вспоминаю, как говорила когда-то, что у меня в доме хозяйственной работой будет заниматься штат прислуги. Сейчас у меня действительно есть возможность нанимать персонал. Однако теперь я не хочу, чтобы в доме находились посторонние люди. Да и что им тут делать? Нас с Сашей двое, я справляюсь не только без напряга, но и с удовольствием.

Тут же, в постирочной, занимаюсь вещами, которые требуют глажки. Развешиваю по плечикам рубашки, брюки, юбки и платья. Остальное складываю аккуратными стопочкам. За несколько подходов отношу все это в гардеробную.

Закончив с вещами, направляюсь в гостиную.

Наслаждаясь уютом, который нам с Сашей удалось создать, медленно пересекаю внушительное пространство помещения. Останавливаясь у панорамных окон, по привычке вглядываюсь в освещенный праздничной атрибутикой задний двор.

С нашего первого совместного Нового года прошло три года, а я все еще подсознательно испытываю тревогу, будто снова что-то может пойти наперекосяк. Гоню, конечно, эти мысли от себя. Но возвращения Саши с работы в эти дни прямо-таки неистово жду. Хочется, чтобы он уже остался до первого числа дома и никуда не выходил.

«Еще чуть-чуть…» – напоминаю себе, поглядывая на часы.

В доме, как и во дворе, царит атмосфера сказки. Шикарное хвойное дерево в центре гостиной достает до потолка. Вдоль полок, камина, лестницы и некоторых стен растянуто множество гирлянд. А кроме них с определенным расчетом размещены еловые ветки, атласные ленты и банты, пестрые шары, яркая мишура и характерные для Нового года текстильные игрушки.

Но именно сегодня, оглядывая все это великолепие и вслушиваясь в тишину, я вдруг понимаю, чего нашему дому не хватает. Осознание столь потрясающее, что мне хочется им срочно поделиться. Но не с кем-либо. Именно с Сашей. Вот только он сейчас занят. Предупреждал заранее, что последний рабочий день будет сумасшедшим. Поэтому я не пишу и не звоню… Да и не телефонный это разговор.

Включаю приятную расслабляющую музыку и отправляюсь готовить ужин. Когда заканчиваю, смотрю на часы и недоумеваю. Сегодня время будто на месте стоит!

Сервирую стол, чтобы все было готово к приходу Саши, и со вздохом иду к дивану, намереваясь посмотреть что-нибудь из тех фильмов, которые из года в год крутят по телевизору в преддверии праздника. Но взяв в руки пульт, поддаюсь порыву и захожу в семейную папку.

«НАША СВАДЬБА», – машинально пробегаюсь взглядом по названию, будто есть еще необходимость читать.

Нажимая на воспроизведение, подтягиваю к себе пачку с салфетками, потому как на первых же секундах начинаю хлюпать носом.

Пока сменяются кадры, вспоминаю, что ощущала, пока шла к своему Георгиеву по проходу. Я чувствовала себя так, словно покорила весь мир! Эмоции и сейчас быстро возобновляются. Усиливаются и захлестывают. В груди все так сильно сжимается, что не продохнуть. Но едва мне удается это сделать, счастливо смеюсь.

Бумажные салфетки не могут справиться с потоком моих слез в тот момент, когда Саша надевает мне на палец обручальное кольцо. То самое кольцо, с которым делал первый раз предложение, и в котором я отдала ему свою невинность.

На видеозаписи не слышно, но я помню, как, качнувшись к Георгиеву, растроганно выдохнула:

– Ты их сберег?

– Верил, что должен.

– Боже… Спасибо!

– Тебе… Спасибо.

Обмен кольцами благополучно завершается. Нас объявляют мужем и женой. Только мы встречаемся губами, поднимается такой шум радости и ликования, что, помнится, я тогда попросту оглохла.

Мы с Сашей смеемся. Переглядываясь, задерживаем контакт. Не верим еще в то, что случилось. Нет, не верим. Осознание придет через пару минут.

– Моя, моя, – шепчет Георгиев чуть позже. Прижимая к себе, кажется, забывает о том, что нас окружают гости. Касается губами виска, щеки, уха, шеи. Заглядывает в глаза. Снова и снова целует. – Моя.

Его эмоций изначально было ошеломительно много. Наверное, я не преувеличу, если скажу, что мой необычайно хладнокровный Георгиев, только пока я приближалась к нему, выдал столько чувств, что будь они тучей, накрыло бы дождем весь мир. Я сама едва не заплакала. Просто понимала, что если позволю себе это, то и Саша не справится. Поэтому, улыбаясь, светила как солнце, пока над нами вместо дождя не появилась радуга – коснулись друг друга и задышали.

Тогда я точно почувствовала: сбылись не только мои мечты, но и его.

– Георгиева Соня-лав! Георгиева!!!

Это Саша кричит уже позже, подхватывая меня на руки. Я смеюсь и пытаюсь придерживать длинные юбки платья на весу, чтобы он не наступил. А вот фата контролю не поддается – когда начинаем кружиться, опутывает нас нежнейшим облаком и тем самым на миг скрывает от лишних глаз. Так тогда казалось. А сейчас я, конечно же, вижу наш поцелуй во всех подробностях и хохочу над своей наивностью.

Дыхание вновь затрудняется, когда на экране появляются волшебные по своей красоте кадры, как мы с Сашей танцуем у фонтана на фоне старинного замка. Мой любимый момент. Пересматривала бессчетное количество раз. Вот и сейчас проматываю до тех пор, пока видимость не размывают слезы.

По музыке отслеживаю смену локаций – сад у замка, главный зал, лавандовые поля, Эйфелева башня, мое кафе, Нотр-Дам де Пари, падающий дом, мост Александра III… Остаюсь в том чудесном дне на слух, пока иду в ванную, чтобы высморкать нос и умыться.

Снова смотрю на шкафчик с медикаментами. Порываюсь открыть. Но все же не решаюсь.

Возвращаюсь в гостиную на моменте, когда мы с друзьями едем в лимузине в ресторан.

– Наконец-то! – выкрикивает Даня, разливая шампанское. – Наш Прокурор – замыкающий! Вся пятерка пристроена!

– Ой, вай, – смеется Бойка, едва не подавившись шипучим напитком. – Помнится, еще у Чары на свадьбе ты сокрушался: «Минус два, блядь!».

Вероятно, все парни были тому свидетелями. Переглядываясь, активно кивают и заливисто ржут.

– Тогда я еще сам слегка ослил, – признает Шатохин.

– И все равно стал, блядь, третьим! – хохочет Чарушин.

Марина забавно морщит нос и громче всех над своим, несомненно, любимым мужем смеется.

– У кого-то просто был гениальный план, – сама себя нахваливает, закатывая от собственной офигенности глаза.

Я, естественно, уже знаю, что будет дальше, но у меня все еще перехватывает дыхание за мгновение до того, как Даня на нее набрасывается, и перед нами начинают мелькать сплетающиеся в страстном танце языки.

– Внимание! Внимание! – призывает Фильфиневич. – Так как я вел себя адекватнее всех вас, могу сказать сейчас прекрасный тост!

– Адекватнее всех? – повторяет Лия задушенно.

У нее в прямом смысле отвисает челюсть. На что мы, конечно же, разражаемся новой волной смеха.

– Тс-с, – выдает Дима, хитро глядя на жену. И припоминает, едва шевеля губами, будто это помешает кому-то расслышать: – Мы же договаривались, как и подобает настоящим самураям, унести все подробности нашего сражения в могилу.

– Я просто несколько в шоке, бриллиантовый мой… – лепечет Лия. – Ты предупреждай заранее, когда в следующий раз соберешься так нагло врать.

– Милая… – толкает он предупреждающе.

Это выглядит так комично, что заставляет всех снова смеяться.

– Ладно, – бормочет Лиза, прикрывая ладонью рот. – Давайте дадим Диме возможность сказать тост. Очень интересно! Хоть я и уверена, что благороднее всех был мой Чара Чарушин.

Тот тут же поворачивается к ней. Прижимая к груди ладонь, шутливо кланяется. А затем, дерзко дернув бровями, обнимает и прижимается губами к уху. Уж не знаю, что говорит, но сестра так бурно краснеет, что все девчонки, включая меня, следом розовеют.

Вот вам и благородный Чара Чарушин!

А парни-то, наслаждаясь реакцией своих половинок, все как один ржут.

Димка то ли забывает о своем тосте, то ли просто говорить много неспособен. Отделывается скупым:

– За любовь!!!

– Дамы пьют на коленях у своих джентльменов! – добавляет Шатохин.

– Я буду между, – задвигает Бойка двусмысленно и сажает Варю на себя верхом.

Эта фраза, кажется, вызывает у них какие-то воспоминания из прошлого.

У нас с Сашей тоже есть своя фишка. Оказавшись у него на руках, я не притрагиваюсь к бокалу, который держу в руке. Жду, когда Георгиев сделает глоток из своего фужера и, прижавшись к моим губам ртом, разделит со мной в поцелуе шипучую и дико хмельную сладость.

– Все… Я уже хочу свою брачную ночь…

Этого не слышно на видеозаписи, но я отчетливо помню все интонации Саши.

И трепетное порхание бабочек внизу моего живота сейчас ничуть не меньше, чем в тот момент на свадьбе.

София Георгиева: Ребят, я вас люблю!

Пишу в нашем общем с друзьями чате. И сразу получаю от них шквал теплых ответов. Отмечается даже Саня.

Александр Георгиев: Мне уже ехать домой?

София Георгиева: Я тебя всегда жду! С нетерпением!

Александр Георгиев: Скоро буду, родная.

Ребята заваливают чат умилительными мордахами в виде смайлов. Чат неотвратимо становится похожим на залитый цветной глазурью пончик. Пока Шатохин не присылает занимающуюся сексом парочку. После этого смех чередуется с контентом для взрослых.

Я отвлекаюсь, когда вижу на экране нашу маму Люду с караваем. Мои эмоции меняются. Но они по-прежнему остаются запредельно сильными. Не думала, что когда-то смогу это сказать, но… Я обожаю эту женщину! Я безмерно горжусь тем, что являюсь ее невесткой.

София Георгиева: Здравствуйте! Куда это вы пропали? Мне не хватает ваших бестактных, лишенных здравого смысла и какого-либо вкуса критических замечаний по поводу украшения МОЕГО дома)) Люблю вас, МАМА!

Отправляю сообщение и уже не выпускаю телефон из рук.

Людмила Георгиева: ХА-ХА!

Людмила Георгиева: Не закудыкивай!

Людмила Георгиева: Здравствуй! Замоталась в поисках самых безвкусных подарков)) Точнее, с сыном быстро определилась. А вот в поисках презента для своей совершенно невыносимой говнистой невестки едва поверх краски не поседела)) Люблю тебя, ДОЧЬ! И да, ДОМ тебе подарила Я!

Ахаха! Она назвала меня говнистой? Реально? Это что-то новенькое из уст нашей аристократки!

София Георгиева: УЧАСТОК под дом, МАМА! Чтобы мы построили гнездышко согласно своим предпочтениям. За что я вас благодарила не раз? За уважение к нам и возможность принимать решение САМОСТОЯТЕЛЬНО! Именно поэтому ваш свадебный подарок был ЛУЧШИМ!

Людмила Георгиева: Не благодари. Но совет умного опытного человека вам, молодым, иногда не помешает!

София Георгиева: Спасибо. Обойдемся, мама!

Кто бы мог подумать? Я откровенно кайфую от общения со свекровью.

Людмила Георгиева: Завтра заеду. Вижу, что ты соскучилась.

София Георгиева: Очень! К двум ждем на обед))

Вздыхаю и улыбаюсь. Откладываю телефон, когда в центре экрана оказывается торжественный первый танец жениха и невесты. Запись этого божественного момента начинается сверху. На искусно подсвеченной площадке в белой дымке кружится пара, в которой мне каждый раз трудно узнать себя и Сашу. Просто это настолько красиво, слаженно и органично выглядит, что кажется, будто настоящий фильм смотришь. От восхищения дышать забываешь.

Смеюсь, когда на танцпол выходят ребята. Атмосфера вмиг меняется. Благодаря Фильфиневичам и Шатохиным, все это в какой-то момент напоминает мюзикл. Рина не только шикарно танцует, но и поет так зажигательно, что к веселью на площадке присоединяются даже те, кто в подобных развлечениях никогда участвовать не хотел.

Первый день торжества заканчивается тем, что мы с Сашей заходим в номер. Музыка постепенно идет на спад. Экран гаснет. The end.

Но я ведь помню, что было потом. Всю ту безграничную нежность, непередаваемую эйфорию, глубочайший восторг и экстаз, который, казалось, не заканчивался всю ночь. Чувственные поцелуи, трепетные ласки, жаркий шепот, судорожные объятия и тугие толчки. Та ночь, несмотря на множество других до и после, навсегда стала для нас с Сашей особенной.

Наутро второго дня между нами провели обряд венчания, который, по всем ощущениям, и закрепил все данные нами ранее клятвы. Мы отпустили все свои сознательные и бессознательные клятвы и обрели в этом союзе истинное духовное блаженство.

А на рассвете третьего дня мы с Сашей улетели в свадебное путешествие.

– Откуда ты узнал про Мальдивы? – удивлялась я.

– Лиза рассказала.

– Черт… Это было вовсе не обязательно. Детские мечты!

– Обязательно, – внушительно остановил все мои возражения Георгиев.

После этого мы еще трижды летали на Мальдивы, но именно те две недели были особенно сладкими. Именно их я воскрешала, когда натыкалась на какую-либо информацию об этих островах. Именно те воспоминания заставляли меня краснеть от удовольствия.

Шум заезжающей во двор машины вызывает внутри меня феерический всплеск радостного волнения. Жму кнопку музыкального канала и бегу к двери. Едва Саша ее открывает, висну на нем. А пару секунд спустя, когда он пытается заметить, что холодный с мороза, и вовсе запрыгиваю ему на руки. Прижимаюсь к любимым губам, которые сразу же ощущаются обжигающе горячими.

– Пойдем вместе в душ? – шепчет Саня.

Я очень хочу согласиться, но пока не знаю, как преподнести новость о том, что до сих пор не начала прием нового цикла контрацептивных таблеток.

– Иди сам, а я пока накрою на стол.

Саша удивляется. Но не настаивает. И даже оставляет мой ответ без комментариев. Быстро принимает душ и возвращается в гостиную как раз к тому моменту, когда я выношу вино.

– Откроешь? – передаю ему бутылку вместе со штопором. – Сегодня мне нужны наши хмельные поцелуи.

– Мм-м, – протягивает Георгиев, изгибая одну из своих идеальных густых бровей. – Планируется что-то особенное, Соня-лав?

– Очень-очень особенное, Санечка, – вздыхаю я.

Это признание рождает небывалое предвкушение, которое мы оба умеем сдерживать и распалять. То есть сначала мы, не подгоняя друг друга, ужинаем.

– Как продвигается работа над книгой? – спрашивает Саша, задерживая на мне взгляд.

Я же смотрю то на него, то на мерцающие огоньки гирлянды. Хочется, как обычно, запомнить этот важный вечер во всех деталях.

Делаю небольшой глоток красного вина. Распределяю его терпкость по языку. Отправляю в рот кусочек мяса. Неторопливо прожевываю.

– Сегодня не работала, – отвечаю, наконец. В этом году я окончила универ, но устраиваться по специальности не планирую. Продолжаю писать свои книги. Раньше мечтала в чужих историях, теперь создаю свои собственные Вселенные. Это ли не счастье? Ну почти… – Я весь день в каком-то раздрае. Не могла сосредоточиться.

– Почему?

– Об этом и хочу с тобой поговорить.

Саша сглатывает и откладывает столовые приборы. Глядя на меня через стол, ждет пояснений. Понимая, что больше он к еде не вернется, беру свой бокал и поднимаюсь. Медленно иду к нему, забираюсь на колени и, отпивая вино, делюсь им с ним.

– Саша, – начинаю издалека. – С тобой у меня был лучший первый поцелуй, лучший первый раз, лучшая свадьба, лучший медовый месяц… С тобой у меня появилось кафе мечты… С тобой я обрела дом... С тобой я пишу книги и реализуюсь как личность…

– Всему этому я очень рад, – заключает Георгиев хрипловато, едва я замолкаю.

– Почему ты никогда ничего не просишь для себя?

– В каком смысле?

­– Ты столько моих желаний исполнил, – повторяю я громче и тверже. – Так почему никогда ничего не просишь для себя?

– У меня и так все есть, – смеется Саша. Обнимая меня крепче, касается губами сначала моих губ, а потом – кончика носа. – С тобой у меня лучшая жизнь, малыш.

Я сглатываю и, ощущая, как ни с того ни с сего увлажняются глаза, спешно киваю. Допиваю вино из бокала, чуть не забыв поделиться с Саней. На остатке прижимаюсь к его рту. Целую долго, чувственно и как будто отчаянно.

А потом…

Отстраняюсь и быстро, на одном дыхании, выпаливаю:

– Ты хочешь ребенка?