Верь мне

54

Любимый мой… Родной… Единственный…

© Соня Богданова

– Раздвинь ножки пошире, – бьется мне в висок густой горячий выдох.

И меня бросает в прошлое. На полтора года назад. В ту прекрасную ночь, когда случился наш самый-самый первый раз. Тогда эта фраза, пропитанная всепоглощающей любовью, трепетной нежностью и сдерживаемой страстью, тоже звучала. Точь-в-точь как сейчас. С теми же интонациями.

Саша волнуется, о чем-то жалеет, стремится переписать все плохое, но было ведь столько хорошего! То, как он любил, заботился и ласкал, ни в одной книге не опишут. Даже я, пережив все это лично, не смогла бы. Это просто невозможно вложить в какой-либо набор предложений.

Не найдется слов, чтобы передать и то, с каким благоговением Саша смотрит сейчас. Его любовь перетекает в меня и, смешиваясь с моей, переполняет до того самого предела, за которым неизбежен взрыв. И вот это состояние – когда на самом краю висишь – вызывает такой безумный восторг, что впору реально сойти с ума.

Георгиев перемещается, занимая позицию между моих ног. Я на автомате вскидываю взгляд, чтобы посмотреть на наше отражение в зеркальном потолке. Любуюсь широкой спиной, крепкими ягодицами и длинными сильными ногами своего мужчины. Успеваю подумать о том, как мне не хватало этого обзора. А потом… Саша приставляет к моему влагалищу член и тем самым будто бы заставляет сосредоточить внимание на своем лице.

В тот момент, когда наши взгляды встречаются, мы практически одновременно шумно и отрывисто вздыхаем. Но ни Георгиев, ни я не моргаем, пока он плавно входит в мое тело. Зрительный контакт между нами молниеносно становится максимально накаленным. Низ моего живота дрожит от выразительных и томительных спазмов. Сердце совершает ошеломительную остановку. Медленно стынет дыхание и исчезает пульс.

– Я люблю тебя, – пробивает мой принц мягко и тихо, а будто током проходится. Все потому что звучит как клятва. Особенно когда формулировка «до и после смерти» меняется на… – Я тебя навек.

– И я… И я тебя навек, Санечка.

Думала, что ознакомлена со всеми видами его сексуальных движений. Но, как оказывается, ни один наш прошлый секс не сравнится с тем, что я ощущаю в этот миг… Сейчас проникновение Георгиева в мое тело – это насыщенный, объемный и изумительно-противоречивый акт.

Это сила и слабость. Это доминирование и кротость. Это жадность и осторожность. Это штурм и капитуляция. Это ярость и восхищение. Это похоть и преданность. Это боль и блаженство. Это любовь, как физическая клятва.

Мне остается лишь расслабиться, сделать маленький вдох и принять. Принять все, что Саша дает, хоть в то мгновение это и ощущается стихией, которую я неспособна пережить.

Когда-то слышала, что наш умный организм так хитро устроен, что даже в период невыносимой боли, которая настигает женщину во время родоразрешения, вырабатывает какие-то особые гормоны, которые притупляют страдания, дарят удовольствие и чувство невообразимой привязанности. Возможно, эта информация всплывает из глубин моей памяти не к месту. Я не знаю, что конкретно происходит в моем гипоталамусе, но отчего-то кажется, что сейчас случается похожее волшебство.

Ощущение абсолютного единения с Сашей возносит меня на такую высоту, что все шаткие реакции организма перетекают в состояние фантастической эйфории. Уверена, что мой взгляд транслирует ему это непрерывно, потому что вижу в его глазах тот же водоворот счастья.

Понятие двух половинок одного целого – не вымысел, не красивое выражение, не заблуждение. Это реальный факт, которому я прямо сейчас нахожу подтверждение. Несмотря на нашу самодостаточность и духовную состоятельность, нашу персональную и порой странную для других философию, наши различия и особенности, мы все являемся чьей-то парой. Существовать раздельно это, конечно же, не мешает. Но чтобы постигнуть всю полноту этой чудесной загадочной жизни, нам необходимо найти свою половинку и сплавиться с ней в то самое неразделимое вечное, которое, как оказывается, не имеет ни конца, ни начала. Ведь мы и есть космос.

Дойдя до упора, Саша, как делал всегда, замирает, чтобы насладиться этим божественным моментом и привыкнуть к фейерверкам внутри. Долго ласкает меня взглядом. А потом прижимается к губам и целует так чувственно и сладко, что кажется, будто мое сердце, разрастаясь в объемах, поглощает не только мое тело, а целую Вселенную. Воздушное, трепещущее, поющее и цветущее, оно не просто сокращается, оно дышит за всю нашу планету.

Я влюбляюсь, влюбляюсь, влюбляюсь… С каждым ударом сердца. Снова и снова. Сильнее и сильнее. Растворяясь и растворяясь в чувствах, которые мы преумножили и разделили.

Знаю, что Саше сейчас тяжело – чересчур долгой была наша разлука. Знаю, что он ни за что на свете не позволит себе получить разрядку раньше меня – слишком гордый и зацикленный на своей мужественности. Знаю, что лучше мне не проявлять никакой активности, чтобы не усложнять акт нашей любви и веры.

Но во мне ведь тоже накопилось чрезвычайно много чувств. Ощущая пульсацию безумно горячей и потрясающе твердой плоти, я просто не могу оставаться неподвижной. Смещаюсь минимально, но все же раскрываюсь сильнее. Обнимаю руками, обвиваю ногами, со стоном прижимаюсь.

Саша всем своим телом напрягается и за секунду будто больше в размерах становится. Боюсь, что остановится и возьмет паузу. И он действительно отстраняется. Но лишь затем, чтобы посмотреть мне в глаза и перелить своим горящим взглядом ту безграничную любовь, которую мы сегодня гоняем из тела в тело. А потом… Мгновение спустя вес его тела становится настойчивее, а движение языка в моем рту интенсивнее. Кроме того, Саша, Господь спаситель наш, подается бедрами туда-обратно, и его восхитительный член в моем пылающем и влажном лоне начинает тугой ход.

– Мм-магия… – стону я ему в рот.

Волшебное чувство любви преобразуется в настоящее статическое электричество, которое проносится сквозь мое тело ярчайшими и дурманяще теплыми вспышками света.

Я стону и ненароком прикусываю Сашин язык.

Еще один глубокий, но одуряюще мягкий толчок, и меня будто морской волной накрывает. Такой толщей давящей энергии, что ни видеть, ни дышать не способна. Сердце, запоздало возвращаясь в тело, над которым оно уже утратило контроль, бешено скачет в тесноте грудной клетки.

Дыхание теряется.

Сашины ладони скользят по моим плечам. Оставляя на распалённой коже колкие мурашки, спускаются ниже. Трогая, не выдают и половины той силы, которая в них таится.

Его язык покидает мой рот. Но горячие губы остаются на моих. Мне удается рвано вдохнуть и приоткрыть тяжелые веки.

Глаза в глаза. Так близко и так жарко, что кажется, сгорим до сажи.

Вроде как это невозможно, однако наши тела переплетаются еще теснее. Выдохнув, Саша соскальзывает губами по моему лицу вниз, целует в шею. Я машинально смотрю в зеркальный потолок, и градус моего опьянения стремительно растет, будто в мой организм резко поступила доза опиума.

– Любимый мой… Родной… Единственный… – выталкиваю, когда молчать уже не получается.

Видеть его на себе, когда он двигается глубоко в моем теле – завораживающее зрелище.

– Я так люблю тебя… Люблю… – шепчу часто.

Не могу остановиться, пока Георгиев вновь не завладевает моим ртом. Он целует меня, не сбиваясь с заданного ранее ритма. Слышу по дыханию, которое с шумом покидает его ноздри, как растет его наслаждение. Сашина кожа увлажняется и становится горячее. Несколько раз с его лба буквально капает пот. При этом он весь дрожит от напряжения. Но, оставаясь преданным фанатом нашей любви, умудряется не терять темпа и продолжает меня целовать.

Вжимается крепче. Проникает в меня там запредельно глубоко. Я со стоном растворяюсь в нем. Парю, вновь теряя четкие границы своего тела. Тягучая тяжесть из низа моего живота разливается, словно жидкое пламя. Разносится по неочерченному мной пространству. И, наконец, любовь переполняет мое сердце настолько, что оно взрывается.

Саша кусает меня за губу. Мечась в эфире своего блаженства, чувствую, как сразу после этого из его рта срывается тяжелый и хриплый выдох. Нетерпеливое движение языка. Рычащий стон. Резкий, мощный толчок. Полное оцепенение. Секунда, две, три… Сотрясаясь всем своим мощным телом, Георгиев выплескивает глубоко внутри меня огонь своего бесконечного удовольствия. И это кажется мне самым прекрасным, что я когда-либо чувствовала.

Всхлипываю и снова крепко его обнимаю. Глажу ладонями влажную и дрожащую спину до тех пор, пока мы оба полностью не успокаиваемся.

В какой-то момент Саша предпринимает попытку покинуть меня, чтобы пойти покурить. Но я позволяю себе побыть эгоисткой и не отпускаю его.

– Не уходи… Я так соскучилась, что даже дышать без тебя не могу…

И он остается. Перекатываясь на бок, тянет меня на себя. Замираем лицом к лицу. Не используя слов, выражаем чувства, которые все еще плещутся внутри.

– Почему ты покраснела? – спрашивает Саня со всей серьезностью, заставляя меня мягко фыркнуть. – Только не говори, что до сих пор стесняешься.

Естественно, что эти слова заставляют мои щеки пылать еще сильнее. Но… Как объяснить? Это смущение дарит приятные ощущения. Поэтому я просто улыбаюсь и молча закрываю глаза.

– Сонь… – обдавая дыханием мои губы, прижимается весомее. – Ты здесь? Что за пожар?

– Мм-м… – выдаю я, кусая губы. – Хочешь еще?

Первым ответом служит сиплый вздох.

Приподнимаю веки, чтобы посмотреть на своего прекрасного темного принца.

– С какой целью интересуешься?

– А как ты думаешь?

– Можно?..

Обмен этими вопросами происходит не то что без пауз, а буквально в накладку. На последний нерешительный и молящий я ответить не успеваю. Он накрывает меня своим телом, перехватывает взгляд, которым и закрывает все сомнения, и пару минут спустя мы снова вращаем своей любовью этот мир.

– Ты непобедимый, – с блаженной улыбкой восхваляю своего героя после очередного захода щемящей чувственности.

Он насытил меня любовью, и я решаю, что пришла пора восстановить тот уровень самоуверенности, без которого мой Саша Георгиев просто не будет собой.

– На три месяца оставляла меня без секса, а теперь хочешь победить? – выталкивает Сашка в тон мне.

И несмотря на то, что между нами вновь встает его неугомонный член, и в этих объятиях, и в его взгляде я по-прежнему купаюсь в нежности.

– Нет, не пытаюсь… Не хочу побеждать… Наоборот, восхищаюсь своим мужчиной.

– Правда? – спрашивает напряженным голосом, нетерпеливо высматривая ответ в моих глазах.

Я вздыхаю и с улыбкой глажу его по щеке.

– Правда, Саша. Ты всегда будешь в нашем доме главным.

– Спасибо, – бормочет он, прикрывая глаза и тем самым показывая то, как для него это важно.

Первая ночь выдается тревожной. Все потому, что мы реагируем на любое движение друг друга. Словно кто-то из нас способен встать и уйти… Глупости, конечно. Больше не сможем. Пиковая точка была достигнута в прошлый раз. И сейчас мы готовы работать над любыми проблемами.

Но к таким выводам я прихожу только утром, когда отступают дурацкие сновидения и проясняется в голове.

Долго лежу, сохраняя неподвижность. Даю не только Георгиеву возможность выспаться, но и себе время, чтобы осмыслить все произошедшее и чувства, которые по итогу сберегла в душе.

Мне хорошо и спокойно, понимаю это пару минут спустя. Настолько, что нет желания шевелиться. Наслаждаюсь теплом и безмятежностью, пока Саша не просыпается.

– Ты счастлива? – первое, что спрашивает.

– Да… А ты?..

– Очень.

Чуть позже мы договариваемся, что выждем время до суда над его отцом и подадим заявление сразу после вынесения приговора. Только тему Парижа не затрагиваем. Но не потому, что опасаемся не сойтись во мнениях. Обдумываем все ранее сказанное, прежде чем принять решение, которое устроит нас обоих.

– Жаль, что у тебя нет елки, – замечаю чуть позже, пока готовлю завтрак. Поймав Сашкин задумчивый взгляд, несколько смущаюсь. Стоя у приоткрытого окна с голым торсом, он выдыхает сизоватую струйку дыма и неторопливо подносит к губам чашку с кофе.

– Нужна елка? – уточняет после глотка.

– Ну, на следующий год точно… – размышляю, наблюдая за тем, как блинное тесто равномерно распределяется по сковороде.

Оставляю фразу оборванной, потому как немного теряюсь, когда Георгиев, бросив сигарету и чашку на подоконнике, шагает ко мне. Едва успеваю опустить сковороду на плиту, он уже обнимает, прижимаясь сзади.

– Зачем ждать следующий год, Сонь… – задвигает риторически. – Сразу после завтрака поедем и купим, какую захочешь, – уверенностью, которая звучит в этот миг в его сильном голосе, провоцирует у меня за грудиной ураган. – Все, что пожелаешь, купим, Сонь.

И, конечно же, не обманывает. Уже к вечеру наша квартира превращается в атмосферную новогоднюю сказку. Но радует меня не столько результат, сколько сам процесс украшения, во время которого мы с Сашей много шутим, безудержно смеемся и упоительно целуемся.