Верь мне

38

Просто без танцев сегодня, ок?

© Александр Георгиев

– То есть, – проговаривает Фильфиневич, практически не шевеля губами. Глазами своеобразный круг по гостиной совершает, голову так же, как и рот, вызывая у нас с Тохой ухмылки, сохраняет недвижимой. – Тут тоже по всему периметру камеры?

– В каждом чертовом помещении, – сухо уточняю я, прежде чем поднести к губам стакан с каким-то дико вонючим травяным пойлом, который для нас в бутылке из-под виски притащил Тоха.

У нас вроде как сабантуй, но только для вида. Ужираться нам нельзя. Голова должна оставаться ясной. Отпивая, готовлюсь к не самым приятным ощущениям. Но, к моему удивлению, вкус напитка оказывается неплохим. Похож на холодный чай, а тонизирует, как какой-то долбаный энергетик. Один глоток, и я чувствую резкое расширение зрачков.

– Что это за бадяга? – поморщившись, скашиваю взгляд на Шатохина.

– Пей, – задвигает этот алхимик с хитрой лыбой вместо ответа.

– У тебя на все случаи найдется коктейльчик, да?

– Ага.

– Голос точно не пишется? – возвращает нас к теме камер Филя.

– Точно, – заверяю я. Делаю еще один глоток и поясняю: – Я все камеры проверял. У меня к ним полный доступ. Могу вырубить весь дом. Но этого делать нельзя, слишком палевно. Охрана периодически просматривает, даже ночью.

Фильфиневич хмурится.

– Как ты тогда попадаешь в кабинет своего адского тестя? – задает главный вопрос. – И как мы все сейчас туда попадем?

– Стопорим запись коридора. Проходим. Включаем обратно. На камеру кабинета у меня есть видеозапись штиля. Ее врубаем, как мультик, пока там находимся, – расписываю поэтапно. И добавляю: – Наработанная схема.

– Ок, – машет Филя гривой. – А что насчет нашего алиби? Мы же должны по камерам «находиться» где-то в доме, пока будем в кабинете. Не можем ведь тупо исчезнуть на полчаса!

– Не можем, – подтверждаю, лениво взбалтывая свой напиток. – Для этого сейчас идет запись «мультика» здесь. Так что не совершай слишком резких движений, которые на повторе могут показаться странными.

– Ты, блядь, вовремя предупредил! – цедит сквозь зубы.

И замирает, глядя прямо перед собой, будто его, мать вашу, кто-то фотографирует.

– Не воспринимай мои слова настолько буквально, – ржу я. – Просто без танцев сегодня, ок? Хотя все твои маскулинные повадки настолько однотипны, что у здорового человека чувство дежавю развивается и становится хроническим.

После этого замечания ржет и Тоха. А сам Фильфиневич, наконец, отмирает.

– Пошел ты, – бросает беззлобно, прежде чем откинуться на спинку дивана. – А я еще успел тебя, мудака, пожалеть, как ты в этом «Черном дельфине[1]» живешь!

– Нормально живу. Жалеть меня точно не нужно. На хрен.

– Как знаешь, – отбивает Филя.

Следующие четверть часа мы реально почти на расслабухе сидим. Разливаем по стаканам остатки «виски», когда в гостиную вваливается Влада. В балетной пачке, заспанная, растрепанная, мятая, с размазанной косметикой и с засохшим потеком слюны на щеке.

– Блядь… – выдыхаю я глухо.

Она бухала сегодня с утра. Около шести вечера, устав исполнять какие-то зашкварные танцевальные пируэты, вырубилась здесь же в гостиной. Я, как обычно, спокойно отнес ее в спальню, рассчитывая, что она будет спать уже до утра и не помешает нашим делам.

– Вау, – выдает Тоха, присвистывая. – Что за лебедь, твою ж мать!

– Заткнись, – стартует на него Влада. – Бесполезный членоноситель.

Их ненависть всю жизнь взаимна. Но только после свадьбы они оба перестали стесняться ее проявлять.

– Для тебя, конечно, бесполезный, – соглашаясь, хмыкает Шатохин. – Ни сантиметра в тебя.

Машталер, упирая руки в бока, багровеет.

– Урод, – выплевывает на змеином.

С тех пор, как я узнал про ее причастность к похищению Сони, у меня, блядь, атрофировалось какое-либо чувство эмпатии к ней. Но в этой ситуации все же считаю своим долгом не столько ее честь защитить, сколько свою собственную. На нее похрен, но сидеть и слушать, как друзья унижают жену, для меня недопустимо.

– Тоха, – торможу его резким тоном.

– Соррян, – бубнит он, принимая внушение. – Перебор. Признаю.

– А че делать-то будем? – загоняет Фильфиневич главный вопрос.

Уставившись на Владу, втроем пытаемся силой мысли зафиксировать ее на месте, но эта магия, конечно же, не срабатывает. Растерянно оглянувшись, Машталер возвращается в исходное положение и со странной улыбкой курсирует между нашими лицами взглядом.

– В чем дело? Почему вы на меня так уставились?

Смотрит на нас, как на обдолбанных идиотов. Когда никто из нас на ее вопросы не отвечает, шагает к дивану, на котором мы сидим, и просто заваливается мне, мать вашу, на колени. Едва успеваю перехватить руку, когда Влада подрывает один из стаканов, прежде чем она подносит его ко рту.

– Подожди, – цежу, передавая «пойло» Тохе. – Давай откроем для тебя шампанское.

Придерживаю ее задницу, только чтобы не свалилась на пол, когда я встаю. Три секунды, и сбрасываю ее в кресло. Направляясь к бару, незаметно подзываю парней.

– Ну? – подгоняет Фильфиневич, пока Шатохин утилизирует остатки нашего «бухла». – Че делать будем?

– Пойдешь в кабинет один, – заключаю я ровным тоном. Открывая шампанское, ловлю взгляд Влады и даже заставляю себя ей улыбнуться. – Тоха, отвлекаешь Машталер. Я решу по камерам и присоединюсь к Филе.

– Ни хрена, – сечет Шатохин как никогда категорично. – Твоя жена – ты и отвлекай. А я камерами займусь.

Сидеть с ней в мои планы, конечно, не входило. Но, блядь, реально, что тут еще сделать, кроме как не ждать, пока она снова набухается? Не пичкать же ее тяжелыми транквилизаторами. И в каморке какой-то не закрыть. Поднимет шумиху. Да и потом, как объяснять?

– Справишься? – сухо уточняю у Тохи, не выдавая тот факт, что я бы, мать вашу, отправился на любое самое рискованное задание, только бы не нянчить Машталер.

– Естественно!

Делать нечего. Так и поступаем.

Влада успешно напивается, только успевай подливать. Я настраиваюсь на волну создаваемого ею шума и довольно спокойно его выдерживаю.

– Знаешь, тяжело быть красивой… Красота искушает людей и подвергает тебя опасности… Но иногда она помогает… – мямлит она якобы соблазнительным тоном. – Однажды… В Америке… Я сделала минет чернокожему аспиранту, чтобы он помог мне получить зачет у старой дотошной профессорши… Что ты молчишь? В шоке, да?

С трудом догоняю, какого хрена ее рука оказывается на моем плече, и по какому поводу она добивается моей реакции. Напрягая мозг, прогоняю на быстрой перемотке последние слова и только после этого их усваиваю.

– А должен? – выдаю глухо и, заводя руку Владе за спину, прежде чем опустить ее на спинку дивана, незаметно смотрю на часы.

Семь минут.

– Ревнуешь?

Ха-ха. Блядь, просто троекратное. Нет, сука, нескончаемое.

– Угу. Типа того.

– Не стоит… Я редко об этом вспоминаю…

– Понятно.

Подаюсь обратно к столику, чтобы обновить бокал. Влада сразу же хватает его, чтобы в два прихода вылакать до дна.

Разве можно так жрать? Сутками.

Наблюдаю за ней и невольно делаю зазубрину, чтобы с понедельника таки запихнуть ее в какую-то гребаную клинику для зависимых. Тесть против, но я в любом случае больше прав для принятия решений имею.

Взгляд на циферблат. Одиннадцать минут.

– Что сидишь? Наливай!

Под режущие звуки ее смеха, сцепляя зубы, повинуюсь.

Только опускаю бутылку обратно на стол, оживает вибрацией телефон.

Чат пятерки. Просматриваю незамедлительно.

Твой идол: Цифровой код я крякнул. И даже слово для второго шага аутентификации сгенерировал. А вот на третьем этапе засада! Тут контрольный вопрос. И система тупо не дает подключить к нему ни одну программу. FTP-протокол зачищен.

Big Big Man: Что за вопрос? Девичья фамилия матери? XD

Тохе, блядь, как обычно, весело. Сидит с ноутом в моей ванной и прется, будто мы тут развлекаемся, а не рискуем разбудить стадо гиен.

Твой идол: «Укажите имя любимой игрушки вашей дочери».

Твой идол: Саня??? Как хорошо ты знаешь свою жену???

Big Big Man: Ахахахахахахахахаха.

Клоун, блядь, знает ответ.

Александр Георгиев: Не настолько.

Твой идол: Сука… Тут еще число вводов ограничено до десяти. Я парочку попробовал. Все мимо. Осталось две попытки.

Александр Георгиев: Сука, блядь, две? Серьезно? Парочку он попробовал! Что ты там вводил??? Раньше написать не мог?

Твой идол: Хули ты орешь, будто это чем-то поможет?

Big Big Man: Так, ну, короче, я тут тоже уже на кольцевую с вашими «мультиками» пошел. Владу вырезал, кое-что дорисовал, чтобы не так палевно было на повторе. Но… Сами понимаете. Решайте быстрее, бля!!! Я ссать хочу!

Александр Георгиев: Не вздумай ссать в мою раковину!

Big Big Man: Ебать, ты чистоплюй, рогатый принц!

Александр Георгиев: Ебать, какой есть!

Твой идол: Ебать, але??? Че мне делать?

– Что ты там делаешь? – выдыхает мне в ухо Влада.

Невольно дергаюсь, потому что за пару минут, на хрен, благополучно забыл о ее присутствии.

– По работе отчет прислали.

– Так поздно? – удивляется, напрягая извилины. Правда, ненадолго. Еще один вдох, и Машталер, приваливаясь своими силиконовыми шарами к моей руке, лижет мне шею. – Я хочу тебя…

– Кхм… Мм-м… Стой, давай поговорим, – сжимая плечи Влады, с трудом сдерживаюсь, чтобы не отшвырнуть от себя в другой край помещения. Откладывая мобильник, незаметно жму на голосовой вызов в чат. – Э-э-э… Как звать твою любимую игрушку?

Пиздец, беспалевно.

Крайне топорно, признаю. Но времени в обрез осталось.

– Какую игрушку? – Влада хмурится, а затем краснеет. – Ты про Джордана?

И тут я понимаю, что она не только бесполезна, но уже капитально бухая.

– Джордан? – повторяю на автомате. – Ым-м… Тебе его отец подарил?

Наводящий вопрос заставляет Машталер подпрыгнуть и вытаращить на меня глаза.

– Конечно, нет! Папа тут ни при чем! Еще не хватало, чтобы папа такое знал…

Мать вашу… О чем речь? Я сам теряюсь!

– Пробуй «Джордан», – долблю я, глядя в потолок, но обращаясь, конечно, к Фильфиневичу.

– Что? Что пробуй? – мямлит Влада. – Я хочу тебя, а не Джордана! Я устала от Джордана! Он мне надоел! Алекс, – и ладонь уже на моей ширинке.

Вибрация. Взгляд в сторону. Разочарование.

Твой идол: Не подошло! Одна попытка!

Big Big Man: Заебись.

– Окей… А о какой игрушке твой отец точно знает? Чем ты играла в детстве чаще всего?

– Э-э-э… Гномик?

– Это имя???

– Нет… – махнув ладонью, теряет концентрацию. – Налей мне еще шампанского…

– Блядь… Если я налью, ты вырубишься.

– Нет!

Сука… Алкашка, мать ее.

– Скажи, как звали гнома, и я налью.

– Эм… Трахни меня, и я скажу.

Где-то в динамике кашляет, а потом душится смехом Тоха.

– Что это за звуки? – настораживается Влада.

– У меня в животе бурлит.

– Тебе плохо? – искажая голос, звучит как долбаный ребенок.

– Очень! Поэтому ты должна вспомнить, блядь, как звали чертового гнома!

– Мм-м… Тебе очень нужна эта информация, да? Мм-м… Интересно, зачем?.. Мм-м… Очень-очень нужна… Мм-м… Приласкай меня, и я скажу!

Сука!!!

Big Big Man: Внимание всем постам! Я нашел Джордана!

Твой идол: Джордан не подходит! Зачем нам Джордан?

Big Big Man: Скоро поймешь, валенок. Прокурор, кам ту ми со своей алкоголичкой в ее спальню. Боеготовность усилена. Активизируем план «B».

Твой идол: У нас нет плана «B», планокур!

Big Big Man: Теперь есть.

Mr Бойка: 5 сек, я за попкорном.

Сука… Я и забыл, что он с Чарой тоже весь этот трешак слушает и читает.

Думать особо некогда. Подхватываю Владу на руки и едва ли не бегом поднимаюсь с ней наверх. Она, естественно, эту спешку принимает на свой счет.

– Наконец-то… – пошло стонет, присасываясь к моей шее.

Выключатель в спальне не работает. Как и настольные лампы на тумбочках. Свет проникает только с улицы. Но и он не особо спасает ситуацию, окна зашторены чуть больше, чем наполовину. Я, конечно, сразу же догадываюсь, чьих рук это дело. Да и замечаю Тохину рожу в дверном проеме ванной. Маячит мне, пока я пытаюсь обездвижить стонущую на кровати Владу.

– Ну?

Это все, что я успеваю выдать, оказавшись с ним в ванной, до того как он выставляет перед моей угрюмой мордой черный фаллос.

– Что это за хуйня? – толкаю я с приглушенной яростью.

– Май нейм из Джордан, – задвигает этот клоун дурашливым тоном и врубает виброрежим. – Вжух, вжух, вжух…

Из динамика его телефона кто-то откровенно ржет. А я смотрю на дергающийся черный член, озвучивать который взялся Тоха, и попросту охуеваю.

– Ты, сука, клея нанюхался??? – ору шепотом, когда спадает первый долбоебучий шок.

– Алекс??? Ты где? – прорезается виляющим потоком из спальни. – С тобой все хорошо? Ты скоро?

– Сейчас, блядь, приду!!

Тоха мигом становится серьезным. Выключив вибрацию, пытается впихнуть мне в руки чертов фаллоимитатор.

– На, это твое.

– Ты очумел???

– Нам нужно имя гнома. Машталер сказала, что выдаст эту тайну, если ты жахнешь. Я понимаю твое нежное нежелание ее ебать. Пиздец как жаль, брат, но ты сейчас скинешь свою долбаную корону, возьмешь этот челентано и хорошенько ее отстарпонишь.

– Сука, ты издеваешься??? Почему каждая серьезная операция с тобой и Филей превращается в какой-то ебаный фарс?!

– Давай, не плачь.

– Ты сейчас пиздец как бесишь меня! Урод!

– Ты меня тоже. Собери свои бычьи яйца в кулак и в бой, Минотавр.

Я просто не верю в реальность происходящего, когда гребаный фаллоимитатор Джордан оказывается в заднем кармане моих брюк.

– Удачи, брат, – прорывается через динамик приправленное смехом напутствие Бойки.

– Сука, давай, пожалуйста, быстрее, – тарахтит Филя.

– Клянусь, что информация об этой ночи умрет вместе со мной, – прется Чара.

Тоха отступает на шаг назад и под моим немигающим взглядом, когда мне уже кажется, что у меня лопнут от напряжения глазные яблоки, осеняет меня крестным знаменем.

– Вперед, солдат.

Пару минут спустя я уже сижу между раскинутых ног Машталер и разрываю мотню ее колготок. Трусы набок, фаллоимитатором раздвигаю половые губы. Все действия тупо на механике, но меня все равно пробивает дрожью.

– Шире ноги, – командую резко. – И не вздумай, блядь, рыпаться! – рявкаю, когда она пытается смять торчащую пачку, чтобы что-то там увидеть.

Влада повинуется и застывает, оставляя в покое барьер.

Течет она, походу, давно. И это, мать вашу, реально, хорошо. Потому как я не знаю, что было бы, если бы мне еще пришлось ее, сука, возбуждать. Загоняю в нее фаллоимитатор, как только чувствую, что он готов зайти.

Влада стонет. Я глохну.

С затяжным писком в ушах и с одуряющими ударами сердца за грудиной начинаю ее жестко ебать этим, мать вашу, чертовым Джорданом.

– Ах… Ах… ­А­-а-а… А… А… А… А… А…

Она орет, а я ловлю себя на мысли, что после этого гребаного контакта точно стану импотентом. Отвращение к происходящему настолько велико, что я одной лишь силой воли сдерживаю тошноту и добиваю ее.

Влада тащится, но никак, черт ее дери, не кончает. А может, я просто теряю терпение и слишком быстро этого жду. Для меня ведь каждая секунда – мрак.

Перемещаясь, надавливаю крепче. Усиливаю стимуляцию верхней части влагалища и долблю. Долблю ее так быстро, что у самого дыхание срывается, и начинают вылетать из нутра хрипы. Звуки сливаются, в комнате становится так шумно, будто тут реально бешеная оргия разворачивается.

Я молюсь. Молюсь всем богам, чтобы она уже достигла своего чертового оргазма. И когда это, наконец, происходит, общая какофония стонов, вздохов и криков достигает таких децибел, что кажется, взрывается сам воздух.

Отбрасываю фаллоимитатор в сторону и, не дав Владе толком продышаться, практически наваливаюсь сверху. Сжимая залипшей в смазке рукой подбородок, заставляю ее концентрироваться.

– Имя?! – требую грубо.

– Бенджамин…

Тут же встаю, подбираю телефон и покидаю спальню.

[1] Черный дельфин – тюрьма в России, в которой находятся самые опасные преступники. Заключенные в ней спят при включенном свете и постоянно находятся под видеонаблюдением.