Время для жизни - 2

Глава 29

«М-да… Красавец, ничего не скажешь!».

Косов стоял перед зеркалом и, наклонив голову вперед, исподлобья пытался разглядеть шрам на своей голове. Обритая наголо, она ничего не скрывала, и это вообще не радовало. Уже несколько дней как с него сняли повязку, и он все никак не мог привыкнуть к этому багровому, бугристому шраму. Начинался он чуть выше лба и шел практически по всей голове, истончаясь ближе к затылку.

«Так-то… конечно — повезло! Сантиметр ниже и конец этой бестолковке. Но все равно… не радует это все. Когда еще волосы отрастут и хоть как-то прикроют это безобразие! А сейчас что? Вообще нигде фуражку не снимать?».

— Ну чего ты как девочка, все себя разглядываешь? — улыбнулась, заходя в кабинет Настя, — Чем недоволен-то? Жив, здоров. А шрамы — они украшают мужчин.

— Ага… вон как изукрашен богато! Как без фуражки-то быть?

Настя хихикнула, аккуратно погладила по голове, не задевая шрама:

— Ничего — два-три месяца, обрастешь волосами, и видно ничего не будет! А пока… Знаешь, есть женщины, которых как магнитом тянет на такие вот шрамы! Герой же!

— Извращенки какие-то… Как говорил Антон Палыч Чехов — в человеке все должно быть прекрасно, а тут…

— Это ты кого сейчас извращенкой обозвал? — в шутку возмутилась подруга, — А если мне и самой нравится твой вид, я что — извращенка?

Настроение у женщины было прекрасным — приближается отпуск, поездка на Юг, да еще и Косов сам потребовал выписки из санчасти — «Хватит! Уже выздоровел!», уменьшая тем самым вероятность своего соблазнения со стороны Анечки. Или — Симочки? Или их соблазнения самим собой? Как тут понять мысли Насти — кто и кого тут должен был соблазнить? Толи он — их, толи — они его?! Но — выписывайте и никаких!

Очень потрафил он тем самым подруге, и это было видно невооруженным взглядом. А вот Анечке — как раз-таки — наоборот! Очень уж она расстроилась этим обстоятельством, что было видно явственно. По более сдержанной Серафиме этого было не понять.

А погода за окном — радовала! Наконец-то наступило самое настоящее лето. Листва, трава, гомон птиц, веселые голоса людей за приоткрытым окном! Температура стабильно держится районе двадцати пяти-двадцати семи градусов. Они с Ильичевым уже и искупаться успели, правда — подвергшись после этого неприкрытой агрессии со стороны подруги. Та все беспокоилась — «Рано тебе еще активно физкультурой заниматься!».

Но тут же как — Степа коршуном обозревал с горы за конюшней берега Иртыша, высматривая редкие пока группки купальщиц.

«Ничё! Чуть вода прогреется, тут их будет — в достатке! Мне парни говорили — прямо вот натюрморт настоящий здесь бывает!» — утверждал сержант, — «А здесь же как? Само то! Прямо вот все-все разглядеть можно, не нарываясь на ошибки. А то зимой — навздевают на себя кучу одежки, ничего не понятно! Разденешь такую красотку, а там и смотреть не на что! Или — наоборот, явный перебор!».

Училище опустело. Подавляющее большинство курков — либо выпустилось, либо отчалило на войсковую практику. В «располаге» — только мухи летают! К вечеру еще собираются немногочисленные курсанты, оставшиеся на сдачу «хвостов», или — как они оставленные в училище для несения нарядов, или задействованные в других работах и службах.

Уже примерно с середины мая распорядок дня существенно «помягшел» к курсантам. Образовалась целые направления всяческих «задействований» за пределами училища, куда можно было «сквозануть», без риска быть отловленным и «отлюбленным» командирами.

Да и отношение командиров к курсантам несколько изменилось — уже год отучились, дисциплину знают, наглеть по-глупому — не будут!

И пусть риск нарваться на патруль — оставался прежним, но и курсанты были уже давно не те, что пришли в эти стены в сентябре-октябре прошлого года. Знание маршрутов патрулей, их места обитания, привычки и излюбленные приемчики, а также — всевозможные «отмазки» и отговорки, пусть не гарантирующие, но существенно снижающие риски быть «заграбастанным» этими нехорошими людьми с повязками на рукавах — были изучены и приняты на вооружение всем личным составом Омского пехотного. Да и просто — уровень физической подготовки повысился настолько, что в качестве крайней меры мог быть использован, и — успешно использован! Такой нехитрый прием как — «ноги!». Но это было… непрофессионально! И порицалось курсантской массой путем подначек, подколок и прочих насмехательств над «спринтерами». Но тем ни менее, то там, то здесь слышались рассказы про «бег с барьерами».

Но — лучше обойтись без этого! Внимательность в городе, знание уловок и приемов «фланговых обходов» патрулей — ценились гораздо выше!

У Косова, ко всему прочему, имелись и очень непробиваемые бумажки в качестве доказательства легитимности пребывания в городе. Вот только — закончится эти бумажки уже норовили! Но! Впереди было получение явной и законной индульгенции — прикомандирование к гарнизонному дому Красной Армии.

Прощание с приятелями-выпускниками прошло довольно грустно. Благо что — коротко! Парни в мыслях уже были далеко не здесь. Семенову, к примеру, выпало распределение в КОВО, чем он был безмерно горд. А вот Камылину достался Дальневосточный Краснознаменный военный округ. Но Петька — не унывал, и подначивал дружка, что уж японцы дадут ему возможность куда как раньше заработать ордена и медали, а также — внеочередные звания!

На построении том вручались всяческие «ништяки» и курсантам первого курса. За всякое-разное! В числе прочих, очередную весьма Почетную Грамоту получил и Косов — «за смелые и решительные действия при задержании опасных вооруженных преступников»! Получил аналогичную и Алешин, и его отношение к данному факту было куда как более эмоциональным, чем таковое же у Ивана.

«Хорошо, что «народ» разъехался, а то повторять все раз за разом — как оно, «а он чего?», «а ты как?» — надоело! А еще и промелькивали такие вопросики — «Иван… а вот как оно? Ты ж… убил?». Ильичев — молодец, пресек такое сразу и быстро. Действительно — ну как тут объяснить, что никаких угрызений совести он не испытывает?! Вот — вообще! И от слова — «абсолютно!».

Просто где-то в глубине оставался вопрос — «а что это за крендель был, что он Чибиса узнал?». Но! По причине явного отсутствия какого бы то ни было объяснения этому, Косов решил «забить» на это обстоятельство!

«А Ильичев потом признался, что старшина Захаров тишком сказал ему, чтобы сержант присмотрел за Косовым — «Мало ли? Все ж таки — первый убитый у парня!». И чего? А — ничего! Сам Степа потом удивлялся моему спокойствию. Говорит, старшина задумчиво пробормотал — «Как будто не первый у него уже!». И все намеками выпытывал приятель — «Первый? Не первый?».

Иван не выдержал, и с матами задал встречный вопрос — «Курей и поросят — считать?», после чего приятель отстал. Но с этого момента, промелькивала в отношении сержанта к нему некая толика уважения.

«Ну и пусть!».

Вот и сейчас сержант натирал до блеска и так уже брызгающие синими искорками хромовые сапоги.

— Степа! Ну хва уже, а?! Пошли в дежурку, опоздаем же! — с неудовольствием смотрел на явный перфекционизм приятеля Косов.

— Ничё! Не опоздаем! — тянул Ильичев, — Время еще есть!

— Косов! Как самочувствие? — спросил его Кавтаськин, пребывающий в качестве дежурного по училищу.

— Нормально, товарищ политрук!

— М-да… Ну ладно! Предписания Ваши где? — проверив, политрук напутствовал их, — Вы там… давайте, не подведите! За бабами — не ухлестывать! Заниматься делом!

Увидев явно удивленные физиономии Ильичева и Косова, сплюнул и поправился:

— Ну… Это… в пределах нормы, без перебора! Ясно?

По пути в Дом РККА, Ильичев благодушно щурился и излучал отличнейшее настроение. Увидев на пути бочку с пивом, которое продавали «в розлив», задумался, приостановившись.

— Не, Степа! Лучше — после. А то — разить будет. Разве ж хорошо такое, в первый день-то?

— Согласен! — кивнул приятель.

В Доме Армии их, к их явному сожалению — разделили.

— Сержант Ильичев! Назначаетесь помощником инструктора в группу товарища Пономарева.

— Вы, курсант Косов, — в группу товарища Грауберг!

— Тащ майор! — обратился к распределяющему их командиру Ильичев, — А нельзя ли нас…

— Нет, нельзя, товарищи курсанты! Группы уже сформированы, ответственные — назначены! И даже занятия уже начались! Так что — попрошу без возражений! — отрезал тот.

— Можно хоть узнать — что это за группы? — недовольно протянул Степан.

— Так-так-так… Это — можно! — майор полистал какие-то списки, — Вы, Ильичев, вместе с Пономаревым будете вести группу по курсу БГТО, составленную из студентов медицинского училища и мединститута.

Было видно, как Ильичев сразу воспрял, развернул и так немалые плечи и засиял улыбкой «на все тридцать два!».

— Вы, товарищ курсант, вместе с инструктором, будете вести группу школьников 13–16 лет. Курсы уже начались, ребята там довольно подготовленные, не с улицы пришли. Так что… трудностей для вас не представляют. Тем более, что инструктор Грауберг — опытный преподаватель, у нас работает по нескольким направлениям. Кроме того, и в сельхозинституте преподает. Сработаетесь!

Косов старался не смотреть на приятеля, который сейчас усиленно корчил морду, стараясь не рассмеяться.

«Ну да… у него студентки! А у меня — школьники. Мало того, что этот кобель явно настроен там… порезвиться. Так все же ему и легче будет — молодежь все постарше, серьезнее, а значит и работать попроще. А с «букварями» что делать? Там же дури и энергии — хоть отбавляй! Вот же… головная боль! Может и правда, хоть этот Грауберг — мужик солидный да опытный?».

Получив назначение, курсанты уже развернулись к дверям кабинета, когда майор, обращаясь к Косову, недовольно спросил:

— А вас, товарищ курсант, разве не учили, что в помещениях нужно снимать головной убор?

Иван развернулся «строево», и ответил:

— Так точно, учили, товарищ майор!

— Так чего же вы… бескультурье свое здесь показываете? — по-прежнему кривя губы, спросил тот.

— Извините, товарищ майор, виноват…, - «Ну а что еще ответить? Комплексы свои демонстрировать? Говорить, что неудобно своей башкой светить, привлекать внимание?».

— Вот! Вот и постарайтесь впредь…, - менторским тоном продолжил майор.

— Товарищ майор! — вмешался Ильичев, — Разрешите обратиться? Курсант Косов — второй день как из санчасти выписался. После ранения у него шрам на голове!

Майор опешил:

— После ранения? Какого ранения? А где вы умудрились получить ранение, товарищ курсант?

— После огнестрельного ранения, — цикнул, кривя губы, Иван.

— Он, товарищ майор, вместе с еще одним нашим курсантом, бандитов задерживал. Вооруженных. Вступил в перестрелку, получил ранение, но бандита — застрелил! — опять влез Ильичев.

— Вот как? Все так и есть, Косов? — продолжил удивляться майор, — Ну-ка, Косов снимите фуражку!

А что делать? Пришлось снять…

Майор встал, обошел Косова по кругу.

— М-да… Да, конечно… это меняет дело. Но! Почему же, товарищ курсант, вы так стесняетесь своего боевого шрама? Что же это такое, голубчик? — развел руками майор, превратившись сразу же из требовательного командира в насквозь гражданского преподавателя.

«Штафирка! Шпак чертов!».

— Я, товарищ майор, не то, чтобы стесняюсь своего ранения… Я просто лишний раз внимания привлекать не хочу! Отвлекает это людей. Работе и учебе мешает. Вопросы всякие начинаются…

— Х-х-м-м… Ну тут вы, возможно, и правы. Но… но все же — есть положенные нормы! И нужно их соблюдать! — опомнился майор, — Кстати! А как вы смотрите на то, чтобы выступить перед нашими слушателями? И перед студентами, и перед школьниками? Это же — замечательно может получится! Такой пример!

«Не… все же он — явно не кадровый! С гражданки пришел — точно! Но почему тогда — не политработник?».

— Я, товарищ майор, не против! Но… не уверен я, что это будет правильно и возможно. Все же — следствие еще не закончено, и некоторые аспекты могут быть… не подлежать разглашению!

Майор пожевал губами с недовольством:

— Да, такое возможно. И как же нам быть?

— Я так думаю — можно обратиться в Управление рабоче-крестьянской милиции города и запросить их разрешения на проведения такого мероприятия.

— Да? Ну-у-у… да, так будет правильно. Наверное…, - майор явно был в сомнениях и не знал — а нужно ли тогда вообще такое мероприятие?

Все же отношение к милиции и их деятельности несколько… особенное. Ну зачем знать, чем занимаются эти люди? Жуликов всяких ловят, со всякими «отбросами общества» возятся. С «отрыжкой царизма», ага! Копнешь там, а оттуда — такая вонь, возможно, пойдет… Это же не геройское отражение атаки наглого буржуазного врага!

— Хорошо, я подумаю! — принял решение майор, — Так… Косов! Ваша группа сейчас занимается…

Майор покопался в бумажках на столе:

— Ага… аудитория номер двадцать два! А вы, Ильичев, пройдите во внутренний двор здания. Ваша группа должна сейчас быть там…

Договорившись, если уж по-другому не получится, встретиться вечером в роте, парни расстались.

«Двадцать два… двадцать два…».

Иван бродил уже несколько минут по коридору второго этажа, все никак не мог найти требуемого помещения.

«Настроят тут… лестниц, переходов, тупичков разных! И вся нумерация — коту под хвост! Вот как так — идут номера, идут… А потом — бах! Холл второго этажа! А из него аж три коридора и коридорчика! И куда идти? А ведь номера… идут друг за другом! Вот какого хрена в том коридорчике уже три помещения с номерами тридцать и далее? А где — номера до них?».

Дело осложнялось еще и тем, что сплошь и рядом эти коридоры имели окна на восточную сторону. А яркое утреннее летнее солнце в этих окнах… да на контрасте с не освещенным коридором! Косов уже нахватался таких «зайчиков», что предполагал, что он уже прошел требуемую аудиторию…

Но все же — нашел!

«Слава всем богам и великой ВКП(б)!».

Постучался. Вошел. И здесь снова подвергся атаке яркого веселого солнышка, которое светило из окон аудитории, да прямо в глаза всем сейчас входящим.

«Твою мать!».

Можно было лишь разглядеть силуэты сидящих за партами ребят, да еще у стола — смутно видимый силуэт человека взрослого, также окруженного несколькими ребятами.

— Товарищ инструктор! Курсант Омского пехотного училища Косов явился в ваше распоряжение! Назначен помощником инструктора группы!

Женский, несколько удивленный, но веселый голос ответил:

— Понятно, товарищ курсант Косов! Это просто — замечательно!

«М-да… ну что, опять? Откуда в твоей нынешней жизни столько совпадений, случайностей, обстоятельств, которые сплетаются в замысловатый узор? Узор, который — непонятно кто, и непонятно зачем так плетет и выписывает? И как к этому всему относится?».

Хотя… в общем-то — все не так уж плохо, с точки зрения самого Косова. А с точки зрения сержанта Ильичева — так вообще замечательно, приятель сейчас бы горячо позавидовал! Вот только по мнению той же — Насти… Даже спрашивать не надо, и так все ясно…

«Товарищ инструктор Грауберг… оказалась весьма привлекательной молодой женщиной! Мало того… эта была все та же — Лиза, которую он, помнится, так интересно и даже увлекательно подвозил на коне в поселок сельхозинститута!».

— Ну а чего ты удивляешься? Ну — Лиза, да? А если полностью — Эльза Генриховна Грауберг, преподаватель немецкого и французского языка кафедры сельхозинститута. А еще — преподаватель кружка тех же языков для командиров Омского гарнизона, здесь в Доме Красной армии. Сейчас — инструктор одной из групп подготовки для школьников. Что в этом удивительного?

«Ну да… вроде и ничего, да? Или — нет?».

Они сидели сейчас с Лизой в одном из летних кафе, которое располагалось на веранде здания коммерческого ресторана «Сибирь». Пили довольно неплохой кофе, лакомились мягкими и очень вкусными булочками. Это — уже после плотного обеда, съеденного сообща.

— А вот… то, что именно тебя назначили именно в мою группу… Это да, забавно получилось! — протянула женщина, поглядывая на него с улыбкой.

«Бедная Настя! Даже неловко перед нею — так переживать за мое пребывание в санчасти, рядом с Анечкой и Симой… А тут — вона чё! Едет сейчас в поезде, бедная, и не знает, как судьба-злодейка снова и снова проверяет мил-дружка Ванечку на прочность к женским чарам! Хотя… чего его, Ванечку этого проверять? И так давно понятно, что — слаб, слаб до одури и до дрожи в коленках, до томления в чреслах наш Ванятка! Ну кто он, если напротив сидит такая привлекательная… Сразу ясно — слабак и слизняк! Сейчас вот поулыбается еще немного эта Лиза-Эльза, и все! Размяк, растекся… бери его под микитки — «… и делай с ним что хошь!».

И ведь что самое… обидное, да?! Ведь и эта красотка — все прекрасно поняла по его поводу! У нее на лице написано все довольство сложившейся ситуацией!

«Как же хреново иметь такую выразительную физиономию!».

После его представления, Эльза Генриховна, чтобы не прерывать идущих занятий, предложила курсанту занять место в аудитории. Проморгавшись, и поняв, кто, что и где, Косов несколько «выпал в осадок», но дисциплинированно прошел на последний ряд парт, и подвинув задницей какого-то подростка, расположился рядом. Спохватившись, снял фуражку и положил ее перед собой. А потом — задумался… о разном.

Инструктор, или преподаватель продолжала разъяснять девчонкам и мальчишкам планы по организации их учебы. Чуть успокоившись, и придя в себя, Косов огляделся.

«Так… семнадцать человек. Девять — пацанов, в возрасте от… четырнадцати, скорее всего. Но и взрослых парней тут нет. Шестнадцать лет — край! Девчонок получается — восемь. Девчонки… а скорее — девушки уже! Ну — тут понятно, девчонки они всегда постарше выглядят! Хорошо, что совсем уж мелких нет, вроде бы все внимательно слушают Лизу, но нет-нет, да косятся на меня!».

Теперь перейдем к самому товарищу Грауберг… Тогда-то, что он мог тогда разглядеть? Что молодая и симпатичная, что фигура — хорошая…

«Ах да, пахло от нее приятно!».

Сейчас он видел, что девушка… нет, все же — молодая женщина — очень и очень… к-х-м… ничего так! В светлом платье, подол которого чуть прикрывал колени. Поясок подчеркивал, что талия у товарища Грауберг — на месте, там, где и должно ей находиться! Ага… грудь… Ну — это он тогда еще почувствовал, своими предплечьями, что — есть такая! И очень даже — есть!

«Волосы светлые, в косы сплетенные. А в глазах… небо бездонного синь, в улыбке весна!».

«Черт! Хватит так пялиться на товарища инструктора! Блин… а что она спросила? Что — револьвер? Какой револьвер? А-а-а… понятно!».

— Да, товарищ инструктор! Стрельба из револьвера Нагана, а также из пистолета Токарева входит в курс боевой подготовки в нашем училище. Нет… я бы не стал называть себя таким уж ценным стрелком. Да, на первую ступень «Ворошиловского стрелка» я сдал. Но это было еще до училища! Хорошо, товарищ инструктор!

Косов сел.

«Лицо… ну — красавицей я бы… хотя — почему нет-то? Красивая она, без сомнения! Правильный овал лица. Тонкий ровный носик, только на конце чуть приподнят. Но — не курносая, а этак — задорно! Губки пухлые, красивые. Но вот рот — мог бы быть и чуть побольше. Хотя… так как она постоянно чуть улыбается, то и… вполне! Глаза… не понять — толи серые, толи голубые. Но скорее — серые!

«А лет? А вот сколько ей лет… «хэзэ», как говорится! Лет двадцать пять, пожалуй! Опля… а вот и кольцо на пальце! Выходит — не обманывала тогда? Замужем?».

Так, в раздумьях, и время до перерыва незаметно прошло.

— Товарищ курсант! — окликнула его… товарищ преподаватель Лиза, — Давайте пройдем с методический кабинет, мне с вами поговорить нужно.

Но повела его почему-то не куда-то в кабинет, а по сложной и не запомнившейся с первого раза Ивану траектории, вывела во двор здания, где в уголке, за кустами уже отцветшей сирени, была расположена курилка.

— Это для преподавателей и инструкторов, — пояснила она, присаживаясь на лавочку, и поправив платье, что только более выгодно обрисовало ее бедра, оголив при этом колени.

— Ну? Чего ты встал-то? — удивленно улыбаясь, спросила женщина, — А угостить женщину папиросой?

Косов чертыхнулся, и полез в карман галифе.

— Я тебя сразу и не узнала. Да и мудрено было узнать — что я там, в темноте, могла увидеть? — продолжала улыбаться Лиза.

«И курит она — тоже красиво! Не манерно, не выпендриваясь, но — красиво!».

— Я и подумать не могла, что мой помощник из курсантов будешь именно ты! Это судьба, да? — и засмеялась негромко, рассыпая колокольчиком смех.

«Однако! Девушка на что это намекает?».

Иван никак не мог прийти в себя и сделать вывод… Все происходящее — это хорошо? Или… ну его на фиг?

«Может лучше было бы еще в санчасти недельку поваляться?».

Но тоже было — не лучшим вариантом!

— Ты чего-то… немного…, - удивилась Лиза.

— Тормозной? — переспросил Косов.

— Как ты сказал — тормозной? Ну да, есть маленько…, - и снова этот смех, — Ладно… пошли дальше учить подрастающее поколение. Потом поболтаем, хорошо? Я сегодня после обеда — совершенно свободна, так что — не откажусь, если бравый курсант предложит мне куда-нибудь сходить.

«Ни хрена себе, у нее напор! Это кто кого — снимает? Или… я как обычно — пошлю, а дело просто в обычной общительности человека? Без всяких… экивоков?».

Дальше занятия шли своим чередом. Лиза, как оказалось, была и впрямь — очень неплохим преподавателем, опытным и умеющим держать внимание слушателей. Рассказав о планах курса подготовки, обозначила промежуточные итоги, сроки, виды и методы проверки знаний. Обсудили они и разные организационные вопросы.

— А в чем лучше приходить на занятия? — спросила, поднявшись, какая-то очень симпатичная девчонка, — У нас же будут и физкультурные занятия.

— Да, ты права! — посадила Лиза девчонку на место жестом руки, — И знаете… тут я вам ничего не скажу. Приходите, как вам будет удобно. Можете в платьях… я сейчас имею в виду девочек…

С улыбкой осадила инструктор начавшиеся смешки пацанов.

— Можете в брюках… спортивных или еще каких. Физподготовку у девочек буду проводить я, а у ребят — курсант Косов! — посмотрела она на Ивана, — Хотя… может же случится, что он, или я будем отсутствовать, так что на занятиях будет кто-то один из нас. Вот… по погоде допускается даже присутствие в трусиках и майке.

— А купаться ходить будем? — спросил с места кто-то из парней.

— На Иртыш ходить мы будем, но! Не купаться, а заниматься водными видами спорта — плавание, гребля, прыжки в воду. Как я понимаю, вы все представили врачебные справки об отсутствие противопоказаний, не так ли?

В конце третьей пары уроков, Косова поставили перед группой и засыпали вопросами по поводу училища — как, что и почему? Иван постарался обстоятельно ответить на все.

Последним прозвучал вопрос очень красивой, но совсем юной девчонки:

— А откуда у вас такой шрам на голове? И еще — свежий совсем!

«М-да… уж!».

— Веткой расцарапал! — попытался отшутиться Иван.

— Ага, веткой! — фыркнула девчюля, — Я, между прочим, закончила курсы медсестер, и проходила практические занятия при госпитале. И уж касательное пулевое отличу от царапины, пусть и глубокой!

Народ в аудитории — проникся и зашушукался. Краем глаза Косов увидел, как удивилась инструктор Лиза.

— Не хотите говорить, и не говорите! — продолжила осаживать курсанта «Знайка», — Я понимаю, может быть это — секретно. Но уж и дурочку из меня тут делать не нужно!

Косов развел руками:

— Ну… ты же сама все понимаешь, да?

Девушка кивнула головой с важным видом.

После того, как Лиза отпустила ребят, она с интересом посмотрела на Ивана.

— Так-так-так… Но ведь тогда, когда ты меня на коне катал, — улыбнулась она, — Этого шрама — еще не было, не так ли?

— Ты книжки про знаменитого сыщика Шерлока Холмса читала? Ничего от тебя не скрыть. Тебе бы не преподавателем работать, а в милиции…

— Нет! — помотала она головой, — Мне это не интересно! Там же со всякими… придется работать. А мне это — противно!

И забавно скорчила свой красивый носик!

— Ну ладно, таинственный курсант Косов! Куда ты меня поведешь гулять? Сразу предупреждаю — я очень хочу есть! — Лиза была сама непосредственность!

Они гуляли по улицам, точнее — прогуливаясь, направлялись куда-нибудь поесть.

— Есть такой коммерческий ресторан «Сибирь», там — очень вкусно кормят! — Лиза искоса посмотрела на Косова, — Если у тебя нет денег, я могу заплатить!

— Вот еще! — возмутился Иван, — Уж сводить девушку в ресторан у меня деньги найдутся.

— Да? Как интересно! Какой богатый курсант сейчас пошел! — засмеялась она, — Да ладно! Там летняя веранда сейчас открылась — там не так дорого, как в самом ресторане.

Косов ловил себя на мысли, что нет-нет, да поглядывает на спутницу. Да что там поглядывает, он ее разглядывает, причем — самым беспардонным образом!

«Хороша! И правда — очень хороша! И походка эта, упругая, какая-то летящая. И ножки, красивые. И свободный край платья при ходьбе так шаловливо подергивается, открывая колени. И ровный, красивый загар!».

— О как! Только сейчас понял — что ты уже загорела! Интересно знать — а где так? На Юг уже съездила? — не удержался от вопроса Косов.

Женщина засмеялась:

— Да какой Юг? У нас же в сельхозинституте есть огромные огороды. Вот… каждую весну все студенты, да и преподаватели тоже — работают там, на огородах. Одним агрономам это не по силу, все их засадить различными культурами. Помогаем всем миром. Вот… как солнышко пригревать начинает, все начинают с себя одежки скидывать. Все больше и больше! А потом… потом мы с девчонками берем себе определенный участок и там уже… можем и в купальниках работать. Парни туда уже не сунутся!

Все это время болтая с женщиной, Косов пытался решить для себя проблему морально-этического толка.

«Что же такое-то? Вроде бы время идет, нужно хоть чуть-чуть становиться серьезнее и взрослее, но почему-то — не выходит! Казалось бы — вот только на днях бурно попрощались с Настей, то есть о длительном воздержании речи не идет, но вот — встретил красивую девушку и все! Голова постоянно отключается, зато включается что-то другое! Как с этим бороться? И стоит ли с этим бороться? А еще… она и ведет себя так, как будто поощряет дальнейшее развитие событий! Вроде бы… время такое, что женщины должны быть более целомудренны. Или это все байки будущего от завзятых моралистов? Или мне только такие и попадаются, свободные в нравах и красивые? Или… да нет, что я — такой уж неотразимый красавчик, что ли?».

Будучи поглощенным всей этой рефлексией, Косов брел, куда вела его красивая спутница, но не забывал постоянно поглядывать на нее, даже — любоваться ею. Отвечать правда всегда «в строку» — не очень-то получалось, что уже несколько раз послужило причиной ее удивленных взглядов, и даже пару раз — веселого смеха.

— Товарищ курсант! Что вы постоянно обдумываете, что вот так… погружены в себя? — засмеявшись в очередной раз спросила девушка.

«Ага… «Тварь я дрожащая или право имею!».

— Ой! Не могу! — вновь согнулась в смехе Лиза, — Ну… на тварь, дрожащую ты вовсе не похож!

«Это что — я вслух сказал?».

— Какой ты интересный курсант! Как-то раньше я не думала, что наши военные читают Достоевского. Или — даже Ницше? — с вопросом посмотрела девушка на Косова.

— Признаюсь честно — о Ницше только слышал. А вот Достоевский… да — читал. Только не понравился он мне, пришлось даже заставлять себя дочитать до конца!

— Ого! А что ты читал из Достоевского?

— Ну… как ты уже поняла — «Преступление и наказание». Еще — «Бесы». Потом… «Бедные люди». Все! На этом мое терпение кончилось!

— Ничего себе! Ты опять меня удивил. И что — у вас все курсанты так читают русскую классику?

— Ну… скажешь тоже! Но вот есть у нас Юрка Гиршиц, тот — побольше моего прочитал. Как мне кажется — он вообще всю русскую классику знает.

Лиза улыбнулась:

— Сама фамилия — Гиршиц, уже говорит о том, что этот парень, скорее всего из семьи… интеллигентной.

— Не знаю, насколько они интеллигенты, но отец у него, как я слышал — инженер на заводе в Челябинске.

— Ну вот, я же говорила. А ты из какой семьи?

— Я… из детского дома я. Родители погибли. Но были они — простые крестьяне, точнее — мещане из Тобольска.

— Извини… Не хотела…

Косов отмахнулся:

— То было уже давно!

— Так все-таки — откуда у парня из детского дома такая начитанность?

— Я год сторожем и истопником в сельском клубе работал. А там — библиотека.

— Ага… Вон оно как! — улыбнулась инструктор Грауберг, — Тогда понятно. А скажи-ка мне, курсант Косов…

Заболтавшись, и засмотревшись на девушку, Косов совсем потерял бдительность, и только краем глаза, мимоходом, увидел каких-то военных чуть в стороне, машинально отмахнулся в воинском приветствии.

— Товарищ курсант! Подойдите!

«Ну что еще? Кому что тут… Опачки! Патруль! Совсем ты, Косов, нюх потерял! Хотя документы у меня в порядке. Так что — хрен им, а не тушку курсанта Косова на гаубтическую вахту!».

Спокойно представившись, Косов подал курсантский билет, приказ на откомандирование в распоряжение гарнизонного Дома Красной Армии, а также выданную «штатским» майором бумагу, где значилось, что теперь он является помощником инструктора.

С явно видимым неудовольствием, старлей из патруля тщательно проверил все бумаги, косясь при этом красавицу, стоящую рядом с Иваном:

— А что вы, товарищ курсант, помощник инструктора, делаете в городе, в общественном месте? Вы же должны занятия проводить, а не с красотками по городу разгуливать?

Вмешалась Лиза:

— Товарищ старший лейтенант! Эта красотка, как вы сказали, и является инструктором Дома Красной Армии. Вот мое удостоверение! — протянула она старшему патруля вынутую из сумочки книжечку, — А курсант Косов является моим помощником! И следуем мы с ним в книжный магазин, для покупки методической литературы, а также некоторых учебных пособий. Или вы предлагаете мне самой все это таскать?

Старлей сконфузился, мельком глянул в удостоверение девушки, и козырнув, извинился за задержку. Уже отходя, Косов и девушка услышали, как сержант-патрульный пробормотал второму бойцу: «Везет же некоторым!». Девушку эти слова снова развеселили.

— Нас прервали, курсант! А чем же тебе не понравился Достоевский? — пытливо вглядывалась она в его лицо.

— Да ну его… нудный, скучный, постоянно ноющий, — пояснил Косов немного пристыженно, ожидая суровой отповеди о неумении оценить слог, эмоции и размышления великого автора.

— Вот как? А кто же из классиков тебе нравится? — Лиза не стала заострять внимание на несколько… плебейском отношении курсанта к «гению психологизма».

— Ну-у-у… Толстой. Но — тоже не все! — открестился сразу Иван.

— Ага! Чехов?

— Тоже не все… Вот его короткая проза — да! Даже смешно бывает. А вот что другое… нет.

— А… Пушкин? Нравится проза Пушкина?

Косов поморщился:

— Мне кажется, что проза Александра Сергеевича, она… заметно слабее его стихов.

— Интересно, интересно…, - задумчиво протянула Лиза, — А кто еще из поэтов тебе нравится?

Иван выдохнул чуть расслаблено:

— Ну… тут все легче! Безусловно, мне нравится Есенин, Маяковский. Что-то из Блока…

— Какой ты… интересный парень! — снова покосилась Лиза на Косова, — Но мы уже пришли! Вот эта веранда!

Когда они заказали плотный обед, девушка наклонилась ближе к Ивану:

— А ты что же, в фуражке за столом будешь сидеть?

«Интересно получается — ну ладно я… Курсант всегда хочет жрать! А если — не жрать, то — спать! Третьим постоянным желанием является… Хотя! Не будем об этом, ага! Но она-то недалеко от него ушла в заказе. Любит поесть? Что-то по ней незаметно!».

Иван еще раз окинул взглядом ладную, красивую фигуру спутницы.

«Вообще не похоже, чтобы у нее где-то и чего-то — «лишку» было! Но это же значит — нужно так упираться в физкультуру и спорт, чтобы сжечь эти калории! Х-м-м… ладно, поживем — может быть и увидим!».

А что еще удивило Ивана, так это то, что Лиза не села за столиком напротив его, а выбрала стул рядом. Точнее — сама указала ему, куда ему сесть, когда он помог ей занять место. И сейчас она сидела довольно близко, и видна была ему… А уж, чтобы не упереться коленом в ее колено, Ивану приходилось постоянно следить за ногами и подтягивать их под стул. Что тоже было — не совсем удобно! И вот так, наклоняясь к нему… она оказывалась совсем-совсем близко. Спокойствия ему это — не добавляло!

— Извини, что ты сказала? — переспросил он девушку.

— Я спрашиваю, ты в фуражке сидеть за столом будешь? — и опять наклонилась к нему.

— Вот… извини! Конечно, нет! Просто… мне несколько неловко. Кажется, что все так и пялятся на этот дурацкий шрам…

Девушка коротко посмотрела на предмет его стеснения, фыркнула:

— Какая ерунда! Вот правда — ерунду ты говоришь сейчас. Он… шрам этот… и правда, привлекает внимание. Тут я врать не буду. Но и интерес к тебе — тоже создает. А еще… некоторое уважение, даже если не знаешь причин появления этого ранения. Военный, да со шрамом… Это же… героика! А ты знаешь, что мужчины исподволь испытывают невольное уважение к героям.

— А женщины? Отвращение?

— Балбес! У женщин… у женщин появляется некое влечение к таким мужчинам. Интерес — уж точно! Ну… у тех, кто постарше — материнская жалость, забота, и некоторая нежность… Наверное! Но мне до этого еще далеко!

Говоря это, она протянула свою руку к его руке, и положив ее сверху, коротко пожала.

— Так что… не стесняйся, а гордо неси этот знак своей мужественности! — и снова засмеялась, убирая руку.

Косов вздохнул:

— Хорошо… я постараюсь.

Потом они поели. Готовили здесь и правда — вкусно. За едой сначала Лиза притихла, но потом, по мере насыщения, снова начала расспрашивать Ивана о всяком.

«Какая-то она… прямо вот — напористая! Даже не привычно. Неправильная она какая-то! Так… так мне, пожалуй, еще не приходилось общаться с женщиной!».

— Ты, Иван, не обращай внимания на мое поведение. Или, скажем по-другому — привыкай. Нам же с тобой как минимум месяц часто и подолгу придется общаться! Просто я не люблю всех этих… реверансов, условностей, и прочего…

«Ага! Эмансипе городская! Да еще и с высшим образованием, и похоже, не из простой семьи!».

— А вот у меня вопрос… только не обижайся, хорошо? — посмотрел Косов на девушку. Та в ответ вопросительно подняла красивую бровь.

— А вот мы сидим здесь на веранде… А если кто из знакомых мимо пройдет. А ты — замужем. Ничего? Неприятностей с мужем не будет?

Лиза засмеялась:

— Вздор! Меня это вообще не пугает. Ну — сидим, пьем кофе, разговариваем. Что здесь такого? А муж… А что — муж? Во-первых, он сейчас очень далеко. А во-вторых… во-вторых, у нас с ним довольно сложные отношения. Как бы это сказать… Я вообще пока не пойму, для самой себя, прежде всего… А, ладно! Скажу, как есть! — махнула она рукой, — Я вообще не пойму, кому и зачем был нужен этот брак? Мне? А вот — даже не знаю. Сама не разобралась… Но это все — сложно объяснить вот так, в двух словах…

— А ты давно замужем?

— Три года. Да, три года. Даже чуть больше. Немного. И уже больше года мы живем вот так… врозь. Ему предложили очень неплохую должность на… одном из заводов, на Дальнем Востоке. А мне туда ехать — ну просто не за чем! Вот вообще не пойму — что я там буду делать. Да и до его отъезда… там тоже было о чем подумать.

— Ты такая откровенная… с практически незнакомым человеком, — пробормотал Иван.

Она снова засмеялась:

— А я всегда такая! — девушка снова наклонилась ближе к Косову, — Слушай! И перестань отодвигать от моих ног свои колени. Это и глупо, и выглядит… глупо, опять же! Ты сейчас сидишь… как первоклашка за партой, когда урок не выучен! Расслабься! Я не кусаюсь и уроки у тебя сейчас спрашивать не буду.

Косов, пребывающий в некотором обалдении, постарался расслабиться, откинулся на стуле и закурил.

«Она ведь права! Вот же черт! Дурацкая ситуация!».

И немедленно почувствовал, как к его ноге, сбоку, прижалась ее коленка.

— Мог бы и мне предложить папиросу! — немного обиженно протянула Лиза.

Иван поперхнулся дымом:

— Да я, честно говоря, полагал, что вот так, в общественном месте, женщинам курить… предосудительно, что ли…

Тем ни менее, протянул ей раскрытый портсигар и щелкнул зажигалкой. Красиво выпустив дым из четко очерченных губ, Лиза отмахнулась вновь:

— Ерунда! У нас общество равных прав. И женщины, так же, как и мужчины вольны заниматься любым делом. В рамках приличий, конечно же. И уж курение женщиной папиросы… Что в этом предосудительного?

Косов засмеялся:

— Слушай, а ты в обществе «Долой стыд!» не состояла?

Лиза тоже улыбнулась:

— Нет… я тогда еще совсем юная была! А потом, когда подросла, их уже ошельмовали и запретили. Они там… эти мужчины и женщины немного перебарщивали, конечно. Но сама идея мне вполне симпатична. Мы, кстати, с подружками, в школе еще, ходили гулять на набережную. Ну… там, где они себе пляж тогда устроили. Это недалеко от вашего училища, возле речного вокзала было.

— И как? Было интересно? — прикусил губу Косов, чтобы не рассмеяться.

— Х-м-м… да в общем-то… ничего там такого и не было. Если сейчас вспоминать. Ну — голые. И мужчины, и женщины. И что? Там, знаешь, не так-то и много красивых людей было. Больше таких… обычных. И ничем они там запрещенным не занимались — загорали, купались, общались. В мяч играли, в шахматы. Ничего такого!

Но Лиза все же засмеялась:

— Хотя тогда нам, девчонкам, это было так… дико и очень…, - она пощелкала пальцами, подбирая слова, — Очень волнительно, да! Ну все, хватит тебе задавать мне вопросы! У меня их тоже немало имеется! Только все же… пошли прогуляемся.

Она с некоторым удивлением посмотрела, как Косов рассчитался с официантом за обед, но промолчала.

«Ну да, обычному «курку» тут с девушкой обедать не светит! Если и не ресторанная наценка, то… вполне себе дороговато!».

На выходе из веранды, она сразу взяла его под руку.

— А ты… ты не боишься, что именно тебя могут увидеть, прогуливающимся под ручку с девушкой? — с улыбкой спросила Лиза.

«Ну-у-у… может быть, конечно… Но! Настя уехала надолго. Потом — я уеду в отпуск. Если и передадут чего, так только в сентябре возможны претензии. А это — так далеко, как будто в другой жизни!».

— Я всегда смогу сказать, что сопровождал своего инструктора в книжный магазин! — съехал с темы Косов.

— Хитрый, да? И врать умеешь? — засмеялась Лиза.

Косов сморщил нос:

— Слушай! А как к тебе правильно обращаться — Лиза, или — Эльза?

Она махнула рукой:

— Да я уже так привыкла к Лизе, что пусть будет так. Эльзой меня только мама и папа зовут.

— А они… они здесь, в городе живут?

Девушка посмотрела на него, хмыкнула:

— Ну вот снова ты мне вопросы задаешь! А договаривались — наоборот! Хотя… ладно. Да, они живут в Омске, мы вообще-то — местные. Уже лет двадцать как… Папа работает на «Сибзаводе», мама — в горисполкоме. Все?

«Ну да! Как и думал — не простая семья. А вот «Сибзавод»?».

— На «Сибзаводе»? — протянул задумчиво Косов.

— Ага! А это уже у меня вопрос к тебе! Да, я была на концерте в ДК завода. С мамой и папой. И вот у меня вопрос… А не тебя ли я видела там, на сцене?

— А тогда, в лесу, когда мы вас подвозили, ты этого не поняла? — хмыкнул Иван.

— Да что я могла там понять-то? Темно же было. Только и отметила для себя, что — «Ничего так мальчик!». А еще — что наглый! — она снова засмеялась.

«Опять это — «мальчик»! Терпеть не могу!».

— Да я и сегодня далеко не сразу задумалась — что-то лицо у тебя знакомое! Как-то… не получалось сопоставить — артиста с концерта, и того курсанта на коне, из леса. Но — так мне тем более интересно!

Периодически на Косова накатывало дикое желание схватить эту женщину, обнять и расцеловать. Вот прямо… приходилось какое-то время не смотреть на нее, и даже — курить почаще! Хотя — на ходу не рекомендуется врачами и строго осуждается военными патрулями!

«А эта… заноза, как специально периодически прижимается бедром!».

— Пошли в парке посидим! — предложила Лиза.

— Лиза! У меня к тебе вопрос…, - начал Иван.

— Опять? — всплеснула рукой Лиза, — Ты свой лимит вопрос уже выбрал! Мы же договорились!

— Да у меня… по делу, можно сказать…

— Да-а-а? Ну, давай, если по делу, — согласилась девушка.

— Ты же преподаватель немецкого, да?

— Ну да! — кивнула она, — Я же сказала тебе!

— А ты не могла бы… Позаниматься со мной! Нет-нет! Вовсе не сейчас, а потом… может быть осенью, зимой еще… Я тебе платил бы…

Она кивнула ему на одиноко стоявшую в глубине парка лавочку. День был будний, и в парке почти никого не было. Немногочисленные мамы или бабушки с колясками остались далеко, там, еще возле входа.

— Давай папиросу! — скомандовала девушка, и прикурив, сев на лавочку, протянула, — Позаниматься, говоришь? И даже платил бы?

Тут она искоса взглянула на него и прикусила губу, подавив улыбку.

— Ну… да. Деньги у меня есть, — кивнул Иван.

— А мне вот… любопытно… Откуда у тебя деньги? Ваше денежное довольствие — я примерно представляю. Оно же не больше, чем у красноармейца в частях. Может и чуть больше, но — так себе. А ты вот в кафе заплатил. Мне оплату предлагаешь… Я сейчас вовсе не из меркантильных интересов, а… просто — любопытно!

Лиза уставилась на него довольно требовательно.

— Ну… у меня были еще до училища кое-какие накопления. Я же до сторожа в клубе, еще на Севере успел поработать…

— Ну да…, - она отвернулась, задумалась.

Потом, чуть прищурившись, сказала:

— Ты знаешь, что я больше всего не люблю? Я больше всего на свете не люблю, когда врут! А вот сейчас прямо чувствую, что ты врешь!

Косов усмехнулся:

— Когда врут — не любишь, а сама патрулю сказала, что мы в книжный идем!

Девушка фыркнула:

— Ну ты сравнил! То — от патруля отбиться, а то — что другое. Да и… мы же может и впрямь сейчас пройти в книжный, что-то купить! К примеру, тебе общая тетрадь нужна! Заруби себе на носу — я преподаватель, точнее — сейчас инструктор, очень серьезный. Так что — планы занятий, какие-то заметки, может даже отчеты — буду требовать жестко!

— Есть, товарищ инструктор! — шуточно вытянулся перед сидящей девушкой Косов.

— Да… и не обязательно меня так глазами поедать! Мне, конечно, очень приятно… И сейчас — можно, но… Во время занятий — только по должности или… по имени. Называй меня Елизаветой Геннадьевной.

Все же было видно, что девушке нравится его поедание глазами. Румянец на щечках не скрыть.

— Нас, товарищ инструктор, товарищ Елизавета Геннадьевна, так учат! Поедать начальство глазами! «Подчиненный, перед лицом начальствующим, должен иметь вид лихой и придурковатый! Дабы разумением своим не смущать сие начальство!» — отрапортовал Иван.

Лиза расхохоталась:

— Это откуда такое?

— Как говорят — еще из Указа Петра Первого!

— Да? Надо запомнить! Только… мне глупые мужчины все же не нравятся. И сейчас ты меня смущаешь вовсе не разумением своим, а взглядом! Я скоро не только лицом краснеть начну, но и коленками — тоже! Мне кажется, что даже чувствую твой взгляд… всем телом. Такой он… явный и недвусмысленный!

— Тут уж… ничего с собой поделать не могу… Если ты такая красивая!

— А вот комплименты… к месту и неглупые — я очень люблю! Так что — можешь продолжать! Пошли, прогуляемся. После такого обеда, надо непременно гулять! А то растолстею, и никто больше так приятно говорить не будет!

Иван протянул ей руку, чтобы помочь подняться, а когда она встала, потянул к себе и обнял.

— Ваня, Ваня, Ваня… Не торопи события! — с улыбкой посмотрела она ему в глаза, впрочем не делая попыток вырваться из объятий.