Встречи с Британией

Куда плывешь, ладья

британского величья,

во взгляде не тая

оттенка безразличья

к себе и ко всему,

что ныне правит миром?

Ах, твоему уму

быть только командиром.

Ты, как никто, могла,

весь мир тому свидетель,

дать людям чашу зла,

как будто добродетель,

и, благостью горя,

дарила свет неволи...

Ах, зря все было, зря —

переменились роли.

Как холодно в волнах

горячего Гольфстрима,

и наплывает страх,

что все отныне мимо...

Пусть час настал — страдать

за дело, за обиду,

но надо не подать

ни повода, ни виду.

Могучий, хищный зверь,

в бою теряя имя,

бедой своих потерь

не делится с другими.

Сэр Джон, уж так случилось,

я в чувствах не вольна,

и в Англию влюбилась,

когда она больна.

В захолодалый город

без света и реклам,

когда бензинный голод

с зимою пополам,

когда, подобно хмелю,

взлетают ветви цен,

когда «три дня в неделю»

и привкус перемен.

Все эти перегрузки

моей душе легки,

ведь я люблю по-русски

не «за», а «вопреки»,

всю чуждую, чужую,

теряющую честь,

люблю ее такую,

какая вправду есть.

И сведены интересы

к шуму весеннего дня.

Свадьба английской принцессы

странно волнует меня.

Осатаневшего века

переступая черту,

маленьких два человека

держат свою высоту.

Всадница, пленница крови,

сызмальства ей не до книг.

Простонародные брови

сдвинул смущенный жених.

Озеро белого платья.

Алый, слепящий мундир.

Милые, люди не братья,

полон отчаянья мир.

Благословляет священник.

Тайна сердец — благодать.

Милые, ваш соплеменник

просит копейку подать.

Необычайны наряды

самых сиятельных дам.

Милые, рвутся снаряды,

смерти бегут по пятам...

Яркой иллюзией света

пышный кортеж ослепил,

все представление это

щедро народ оплатил,

дабы постичь соучастье.

Оба отныне должны

символом вечного счастья

всем взбудораживать сны.

Нет, вы не смеете, дети,

в браке несчастливы быть —

кто-то на этой планете

должен счастливчиком слыть,

чтоб обсуждали с восторгом,

горести все позабыв.

Порохом пахнет и моргом

свадебных маршей мотив.

Только бы вы не узнали

малой беды на пути,

только бы вы не устали

легкую ношу нести.

Необычайный свет —

весь остров, как в стакане,

в кирпичном небе след,

а там, в аэроплане

особенная жизнь —

веселая тревога:

мол, сел сюда — держись,

испытываешь бога.

Над Англией закат.

Великая держава

вела, вела захват —

себя не удержала.

Сиреневой реки

спокойное теченье.

Неверный жест руки —

судьбы предназначенье —

и падает стремглав

серебряная птица

и, крылья распластав,

уже не шевелится,

и полнится стакан

прозрачно-алой влагой,

и стелется туман

изорванной бумагой.