Встречи с Британией

Иллюстрации

Бюст В. И. Ленина в холле муниципалитета Излингтона.

Мемориальная библиотека К. Маркса в Лондоне. Здесь В. И. Ленин редактировал «Искру».

Вручение международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» английскому писателю Джеймсу Олдриджу в посольстве СССР в Лондоне.

Видимо, это искусство не для народа.

Курортный город Блэкпул. Мертвый сезон.

Набережная Блэкпула.

Советское судно у пристани в далеком Абердине.

Абердин. Свежий улов.

В поисках сувениров.

На «зебре» предпочтение пешеходам.

Джерсиец Френсис Лесуэр — друг нашей страны.

Цветы у памятника жертвам фашизма на острове Джерси.

Самый модный вид транспорта.

Кто же прав?

Ну как не прокатиться!

Тихий Кембридж.

Белфаст. Чтобы попасть в магазин, нужно пройти военный патруль.

Митинг в защиту узников Шрусбери.

Митинг у входа в захваченный молодежью пустующий лондонский небоскреб «Сентр-пойнт».

Уголок музея Анны Павловой в Лондоне.

Художница Диана Робертс.

Картина Дианы Робертс «Современницы».

Один из старейших английских коммунистов — Эндрю Ротштейн.

УРОК ВОЙНЫ

Сухощавая фигура, пружинистая походка выдают в нем человека, не чуждого спорту. В свои «пенсионные» года полковник авиации в отставке Леонард Чешир отлично играет в теннис, плавает, живо интересуется событиями мирового спорта. Хотя его нынешняя деятельность — руководство большой сетью благотворительных домов для инвалидов и больных во многих странах мира — часто вынуждает его совершать длительные перелеты, за штурвал самолета он не садился уже около тридцати лет.

Мы встретились с Чеширом утром 9 мая 1975 года, в день 30-летия Победы. Этот день никак не отмечала Англия. Словно и не была она тридцать лет назад среди стран-победительниц, словно и не потеряла своих сыновей в битвах с фашизмом, словно коротка память у английского народа.

Народ, конечно, тут ни при чем. Он помнит все. Просто в планы правящих классов Англии не входит сегодня вспоминать о войне. «Мирная жизнь тяжела по-своему, зачем отягощать ее печальными воспоминаниями?» — написал в эти дни обозреватель одной из газет.

Особенно остро ощущая несправедливость таких взглядов, оторванный в этот день от родной земли, где вся страна вышла навстречу празднику, я шел к Чеширу с надеждой хоть как-то скрасить будничность, с которой встретили здесь победный майский день. И не ошибся.

— Мне было всего двадцать, когда из Оксфордского колледжа я ушел в авиацию, — вспоминал Чешир. — Вскоре началась вторая мировая война. С первых же месяцев я стал участвовать в боевых операциях против фашистов. Я был пилотом на бомбардировщике. С июня 1940 года мы стали совершать ночные налеты на объекты гитлеровской Германии. Тогда же я получил свой первый орден.

Леонард Чешир совершил около ста боевых вылетов к целям в Германии и оккупированной Франции. Утомительные 8-часовые полеты для многих экипажей оканчивались трагически. Не раз бывал на волоске от смерти и Чешир. Он показал мне фотографии: у самолетов, на которых он возвращался на базы в Йоркшир или в Ланкашир, или разорваны бока, или фюзеляж, крылья прошиты осколками снарядов. Удивительно, как на таких машинах экипаж дотягивал до дому.

Полковник Чешир в дни войны был удостоен многих наград, в том числе высшего английского ордена — креста Виктории. Я держал в руках фотокопии бортовых журналов Л. Чешира. В сентябре 1943 года — отметка о вступлении в должность командира знаменитой эскадрильи № 617 специального назначения. На ее самолетах Чешир совершил 40 дерзких и смелых вылетов и нанес противнику ощутимые потери, о чем свидетельствуют записи в графе «Результаты» бортового журнала.

Это он, Чешир, первым в английской авиации разработал и применил следующую технику бомбардировки: для отметки цели он бросал над ней осветительную ракету с бреющего полета, а затем уже вел обстрел. Вот что говорится в тексте указа о награждении Чешира крестом Виктории: «Он всегда выполнял самые опасные и тяжелые задачи, отмечая цель с низко летящего самолета и невзирая на сильную оборону противника».

— Мы все с неослабным вниманием следили за борьбой советского народа против гитлеровских полчищ, — рассказывает Чешир. — Каждая новость с Восточного фронта о победе русских всегда была большой моральной поддержкой. Были ли у меня встречи с советскими летчиками? Да, две. Первая, когда к нам на базу приехал русский летчик, чтобы перегнать самолет по назначению. Зная, что есть различия в управлении английскими и советскими самолетами, мы на земле объяснили ему наши правила.

И, честно говоря, не без волнения смотрели, как он заводил машину. Но, когда он поднялся в воздух и, пролетая над нами, мастерски сделал на незнакомой ему машине сложнейшие пируэты, мы все ахнули.

А однажды, — Леонард Чешир перелистывает страницы бортжурнала, отыскивая нужную запись, — да, это было 16 января 1943 года, я совершал налет на Берлин. В эту ночь над самым фашистским логовом я должен был обменяться заранее условленным приветствием по радио с советским летчиком. Он, как и я, был во главе эскадрильи. Я не помню точной фразы, которую мы передали друг другу, но смысл ее был таков: «Мы рады быть вместе над Берлином». Это было выражением солидарности наших народов, вместе сражавшихся против фашистской Германии.

К сожалению, встреча была лишь в эфире, и я долго мечтал увидеть лицо моего собеседника. Да вот и сейчас думаю — прочтет он обо мне, может быть, откликнется, если жив.

Впоследствии Леонард Чешир был единственным английским военным наблюдателем, приглашенным американцами на «спектакль» атомной бомбардировки Нагасаки. Потрясенный увиденным, в расцвете сил Чешир ушел из авиации. Он решил посвятить себя делу помощи инвалидам войны, жертвам гитлеровских концлагерей, больным и немощным. И хотя Чешир старается держаться в стороне от политики, всеми своими действиями и образом мыслей он глубоко предан делу мира.

— Единство стран антигитлеровской коалиции, — сказал он, — способствовало победе над самым опасным врагом человечества. Такими же общими усилиями мы могли бы и в наши дни обеспечить длительный мир и безопасность не только в Европе, но и на всей нашей планете.