Встречи с Британией

КАПИТАЛ — ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО

«ЗОЛОТЫЕ РЫБКИ» СИТИ

Если в воскресенье вы попадете в лондонский район Сити, то впечатление такое, что город вымер. На узких улочках — ни души. Плотно закрыты засранные в металлические решетки двери финансовых и торговых компаний. Лишь укрепленные на старинный манер поперек улиц жестяные вывески поскрипывают на пронзительном ветру с Темзы.

Но зато совершенно иная картина в будний день. Из раскрытого чрева метро, из автобусов и пригородных поездов, из-за Темзы по Лондонскому мосту в Сити вливается поток людей общим числом почти в полмиллиона. Немного чопорные клерки, изящные секретарши, банковские служащие и биржевые маклеры с аккуратно сложенной газетой «Файненшл таймс» — все они заполняют улицы и переулочки, чтобы вскоре исчезнуть во внутренних лабиринтах банков, финансовых контор, промышленных корпораций и бирж. Когда колокола на башне собора св. Павла отбивают 9 часов, в Сити начинается активная деятельность по заключению многомиллионных сделок.

На основных магистралях, идущих из центра Лондона в Сити, на пьедесталах возвышаются изображения грифонов — чудовищ с крыльями и щитом. Со средних веков они охраняют подходы к этому району, где сконцентрированы главные английские финансовые учреждения. Во времена расцвета Британской империи, когда Англия первой среди европейских стран стала добывать уголь, развивать металлургию, строить сеть железных дорог, а Лондон сделался главой международной торговли, банковской и биржевой деятельности, Сити утвердился как финансовый центр не только Англии, но и всего мира.

Однако все течет. Наступила пора упадка. Утратили свое значение финансовые центры Манчестера и Глазго. Однако Сити благодаря его организации и опыту, неистощимой деловой инициативе остался Сити, несмотря на то, что его экономический фундамент лишился былой прочности. И хотя фунт стерлингов совсем не отличается устойчивостью в последние годы, финансовые учреждения — наиболее процветающая «индустрия» на Британских островах. Даже сегодня видимые доходы всех банков, страховых компаний, биржевых маклерских контор, расположенных в Сити, составляют около 5 миллиардов фунтов в год.

Показателем «веса» и влияния Сити служит присутствие там отделений 220 иностранных банков. Практически все ведущие американские и японские банки держат свои европейские штаб-квартиры в Лондоне. Даже Нью Йорк не может похвастаться такими связями. В нем находятся отделения лишь 170 иностранных банков.

На одной из площадей Сити высится колонна, которая так и называется «Монумент». Она поставлена там в память об опустошительном лондонском пожаре 1666 года. После него королевские архитекторы специально превратили эту часть города в просторную рыночную площадь, где проводили всевозможного рода торги и аукционы. Постепенно наладился постоянный обмен «дефицитными» товарами: золотом, шерстью, каучуком, пряностями, пенькой. В 1773 году Джонатан Майлз открыл на площади кафе. В нем постоянно толпились маклеры, у которых посетители могли покупать акции различных фирм. Зачастую посредниками в сделках выступали официанты. Так родилась лондонская биржа. Прошли века. Фондовая биржа в июне 1973 года перебралась в новый современный небоскреб.

С балкона для посетителей отлично виден громадный зал биржи. Там, внизу, отделенные от нас толстым звуконепроницаемым стеклом, как в аквариуме рыбки, мельтешат сотни людей, раскрывают беззвучные рты, двигаются по сложным, им только ведомым траекториям.

Эти 3600 маклеров, конечно же, непохожи на персонажей той шумной компании, которая околачивалась вокруг кафе Джонатана. Но принципы маклерской деятельности остались теми же: от быстроты и точности оценок, от сметливости маклера во многом зависит успех любой операции. Чтобы оценить ситуацию и принять правильное решение, биржевому брокеру, как их тут называют, нужны не только многолетний опыт, но в определенной степени даже талант. Люди-рыбки за витринным стеклом поистине золотые. Ибо через этих брокеров и джобберов проходят миллионные сделки, наращивается золотой жирок торгово-промышленных империй, фиксируется пульс деловой жизни страны.

Биржа оборудована по последнему слову техники. На стене напротив галереи для посетителей — громадная карта мира с указателем даты и времени в девяти важнейших финансовых центрах планеты. Сами брокеры пользуются портативными радиопереговорными устройствами.

Показатель новых времен — в операционном зале биржи не так давно появились первые женщины. До сих пор в этот финансовый храм пускали лишь служителей-мужчин. Правда, часть настроенных консервативно маклеров устроила обструкцию по поводу одежды этих первых ласточек равноправия. Последним пришлось отказаться от брючных костюмов — стандартного одеяния современной деловой женщины — и вернуться к традиционным юбкам.

Фондовая биржа — нервный узел финансового мира Сити. Вместе с тем это крупнейший мировой рынок ценных бумаг. Недаром показателем высокомерия Сити служит тот факт, что если все другие биржи обычно называются по месту их пребывания (Нью-йоркская биржа, Парижская биржа), то лондонская называет себя просто Фондовая биржа.

На 15-м этаже небоскреба я встретился с директором Фондовой биржи Робертом Феллом. Рассказывая о деятельности биржи, он жаловался, что инфляция последних лет, ограниченные наличные ресурсы для капиталовложений в промышленность, кризисные явления в экономике страны сокращают объемы операций, а следовательно, уменьшаются прибыли брокерских фирм, «работающих» на бирже.

Тем не менее господин Фелл не унывает. Он возлагает большие надежды на улучшение отношений между Востоком и Западом, на развитие торговли между Англией и Советским Союзом. А это, по его мнению, одно из средств оживления деловой активности в стране.

Было в старые времена в Сити еще одно кафе. В заведение Эдварда Ллойда на Тауэр-стрит любили заглядывать владельцы торговых судов, стоявших у причалов Темзы. Здесь они встречались с денежными тузами, которые были не прочь вложить свои капиталы в страхование судов. Сам Ллойд подавал кофе как тем, так и другим. А когда он умер в 1714 году, клиенты, позаимствовав его имя, создали всемирно известную страховую компанию. Ныне в это объединение входят более полутора тысяч членов, связанных с 260 крупнейшими в мире компаниями.

В 1958 году страховое общество «Ллойд» покинуло свою колыбель на Тауэр-стрит и перебралось на Лимстрит. Однако вековые традиции остаются в силе. В центре операционного зала на возвышении в красной одежде сидит сигнальщик. Рядом с ним висит колокол, снятый с затонувшего в устье Сены французского корабля, перевозившего благородные металлы. Если раздается удар в колокол — значит произошло очередное кораблекрушение. Одновременно в книге происшествий делается запись, и обязательно гусиным пером. Да, традиции в Сити сильны.

Естественно, что в иерархию этого финансового царства допускается далеко не каждый. Лишь представители «хороших» семей и выпускники «хороших» учебных заведений. Мартин Гиббс из фирмы «Филлипс энд Дрю» говорит: «Действующая в Сити система отношений «однокашников» имеет много преимуществ. Быстрота заключения деловых сделок в Лондоне просто не может быть достигнута в Нью-Йорке или во Франкфурте-на-Майне. Здесь вы знаете человека, с которым говорите, его семью и все его окружение. Отрицательной стороной при этом является то, что протекцию часто оказывают неспособным людям. Но людям, не принадлежащим к этому кругу, какими бы способными они ни были, трудно сюда проникнуть».

Здесь же, в Сити, — Банк Англии, хранитель английского золота и запасов иностранной валюты. Поставленный после второй мировой войны под прямой правительственный контроль, Банк служит главным связующим звеном между дельцами Сити и английскими политическими деятелями.

Здесь же находятся коммерческие банки — элита Сити. Они занимаются в основном инвестициями капитала. Не чуждаются они и политики. В составе этой элиты находится и банк «Браун Шипли», в котором служил в свое время бывший премьер-министр консервативного правительства Эдвард Хит. Магнаты Сити держат в своих руках многие видимые и невидимые рычаги влияния на экономическую и политическую жизнь страны.

Вот эти-то британские финансовые учреждения, более могущественные, чем их западноевропейские партнеры, и стояли за спиной консервативного правительства, когда оно загоняло упирающихся англичан в тенета «Общего рынка». Заправилы Сити надеялись, что его финансовые институты станут главным рынком капиталов Европейского экономического сообщества.

Однако западноевропейские центральные банки, опираясь на более устойчивую экономику своих стран, отнюдь не намеревались отступать под давлением Сити. На континенте намерены «гармонизировать» законодательство стран — участниц «Общего рынка» в области банковского и страхового дела. Для Сити все это звучит анафемой, ибо там не намерены допускать никакого вмешательства и контроля над финансовыми операциями. Вот почему в Сити сегодня начинают сомневаться в мудрости столь активного поощрения вступления Англии в ЕЭС.

Тем более что в мире и на Европейском континенте задули иные ветры. И вот в центральных английских газетах появились рекламы, в которых крупнейшие английские банки предлагают свои услуги в вопросах англо-советской торговли. Так, банк «Нэшнл Вестминстер» одним из первых открыл свое отделение в Москве. Другой — «Барклэй бэнк» объединил свои усилия с коммерческими банками «Лазар бразерс» и «Тазер Кэмсли энд Миллбурн» и также основал оффис в советской столице. За ними последовал «Мидлэнд бэнк».

Так даже за толстыми стенами банковских контор Сити, бывшего всегда опорой английского капитализма и консерватизма, не могут не улавливать дуновения новых ветров, утверждения новых реалий в сегодняшнем мире.