Встречи с Британией

ХВАТКА ГАЗЕТНЫХ МАГНАТОВ

В нескольких кварталах от центральной площади Глазго — узкая неказистая Альбион-стрит. По одну сторону — кусты, по другую — длинное здание с фасадом из сплошного стекла. Над центральным подъездом вывески «Ситизен» и «Экспресс».

Это здание редакций и типографии газетного треста Бивербрука.

Еще несколько лет назад слова «Бивербрук» и «английская пресса» были едва ли не синонимами в политическом лексиконе страны. Хозяева «Бивербрук ньюспейперс» диктовали не только журналистскую моду. К их мнению прислушивались и на Даунинг-стрит, в резиденции премьер-министров. А сегодня группа Бивербрука считается «больным человеком».

Причин тому несколько: и усилившаяся конкурентная борьба за рекламу, и растущие издержки производства, и устаревшая техника. Короче говоря, трест Бивербрука вынужден был посторониться перед более хищными газетными монополиями. Инвестиционная группа «Лондон мерчант секьюритис» тихо, но верно подобралась к земельным участкам и зданиям «Бивербрук ньюспейперс». Она скупила 21 процент акций этой компании и посадила своего человека в ее совет директоров, надеясь завладеть «ослабшим организмом».

Ничто уже не могло спасти обреченный трест. Одна за другой стали закрываться газеты Бивербрука, сконцентрированные в Глазго.

Сначала прекратила свое существование «Скоттиш дейли экспресс», за ней — «Глазго ивнинг ситизен». Ненадолго пережила их и «Скоттиш санди экспресс».

В итоге за воротами оказалось 1800 человек, для которых найти работу в Шотландии практически невозможно.

Хозяева пустили с молотка все, даже название газеты «Глазго ивнинг ситизен» было продано весьма удачно, за 2,75 миллиона фунтов гигантскому монополистическому объединению «Скоттиш юниверсал инвестментс», издающему другую газету в Глазго — «Ивнинг таймс».

Оставшаяся без работы целая армия трудящихся должна была заботиться о себе сама. Шотландские профсоюзы направили в Лондон призыв к правительству вмешаться и сохранить любым возможным путем работу для 1800 человек. Министр торговли ответил, что спасти закрывающиеся газеты не в компетенции правительства.

Правда, в парламенте в связи с этим вопросом раздались голоса о создании «королевской комиссии» для расследования положения в газетном деле. Но тут же вспомнилось, что за послевоенное время такое расследование проводили дважды, однако никаких результатов не последовало.

И вот тогда-то у отчаявшихся безработных газетчиков возник смелый, почти безумный план: самим издавать газету.

Центральный вход в бывший газетный трест был закрыт и заколочен. Мне пришлось идти в другой конец здания, где я с трудом нашел открытой маленькую подсобную дверь. Непривычная тишина царила в типографии. Пригашен был свет в цехах. Я поднялся на четвертый этаж, где заседал «комитет действия». В его составе представители типографских рабочих, служащих, журналистов.

— Не от хорошей жизни решились мы, 1800 человек, на отчаянный шаг, — рассказывает член «комитета действия» электрик Джеймс Кросмен, — ведь многим из нас — наборщикам, метранпажам, линотипистам — просто не найти в Шотландии работы по специальности. Поэтому, как только мы услыхали, что надеяться не на что, приняли решение не освобождать здания, основать рабочий кооператив и самим выпускать газету.

— Это будет независимая газета, — включился в разговор Роберт Лиделл, работник отдела распространения, — газета о Шотландии и для шотландцев, которую будут делать шотландцы. У нас даже есть название: «Скоттиш дейли ньюс». Нет одного, самой малой малости, сущего пустяка — денег.

И все же борцы за независимую газету не отчаивались — у них был разумный и вполне реальный план действий. Прежде всего необходимо заинтересовать в смелом предприятии местные банки и добиться у них кредитов. Получив кредит, первым делом необходимо выкупить у лорда Бивербрука типографию и договориться о бумаге, которая, как на грех, дорожает день ото дня.

Всей душой я желал организаторам успеха и ревниво следил за их шагами.

Дело шло более или менее складно: некоторые банки рискнули дать кредиты, часть средств внесли в создание новой газеты профсоюзы, сами типографские рабочие отдали деньги, полученные от Бивербрука при увольнении. Даже правительство подбросило займ. Часть денег дал крупный издатель Роберт Максуэлл.

И вот 4 мая 1975 года на улицах Глазго появилась новая газета, решительно независимая ни от каких концернов и монополий. Она начала поднимать в статьях и заметках национальные проблемы Шотландии.

Однако праздничное ликование катастрофически быстро сменилось серьезными заботами. Как и следовало ожидать, прежде всего денежными. Собранного капитала в два с половиной миллиона фунтов стерлингов оказалось недостаточно. Типографские рабочие и служащие немедленно пошли на новые жертвы — согласились урезать свою зарплату. Но расходы все равно превышали поступления от продажи и рекламы. Фирмы отнюдь не спешили помещать свои рекламные объявления в газете, курс которой был для них не в меру «радикальным».

Летом тираж газеты стал падать. С 325 тысяч он сократился до 150 тысяч экземпляров. Чтобы как-то исправить положение, с августа газета стала выходить в виде «таблоида», то есть в уменьшенном формате.

Однако счета газеты в банке катастрофически таяли. И вот наступил день, когда в распоряжении «Скоттиш дейли ньюс» не осталось ни пенса. Кооператив обратился к правительству с просьбой о ссуде. Лондон вежливо отклонил просьбу.

Спустя еще несколько дней вся финансовая сторона дела перешла в руки так называемого «временного ликвидатора». Он разослал по 17 адресам — в основном крупным издательским компаниям — телеграммы с предложением купить газету. Был получен лишь один ответ от Роберта Максуэлла, готового приобрести здание типографии и ее оборудование. Это был конец.

На Альбион-стрит наступило уныние. С назначением «ликвидатора» кооператив практически перестал существовать. Рабочие и служащие типографии и редакции потеряли безвозвратно все вложенные в газету деньги. Найти работу в другом месте надежд не было.

Так закончилась попытка рабочих наладить издание газеты, отвечающей их интересам.