Я с тобой не дружу

Глава 30. Рэм

Взгляд мгновенно выхватывает Соню, стоящую на стремянке у правой кулисы и цепляющую на нее какую-то блестящую хрень, а какой-то хмырь вместо того, чтобы держать лестницу, устроился, обхватив ноги Ждановой, почти прижимаясь щекой к заднице дорогой подруги.

А другой долбоклюй стоит спереди и типа подает эту гребаную мишуру Соне, майка которой задралась на животе, и дышит ей в пупок. Аж очки запотели.

Тридцать секунд мне требуется, чтобы покрыть разделяющее нас расстояние.

– Я не понял… – не сводя глаз с Сони, хлопаю по плечу очкастого дышуна.

Она вздрагивает от неожиданности и покачивается, но вовсе не падает ко мне в объятья, а роняет мне на голову степлер.

– Придурок! – рявкает она вместо проявления сочувствия. – А если б я рухнула…

Голубой взгляд злой, как у соседской сиамской кошки.

– Слезай, – рычу я в ответ.

Ушлепок, млеющий возле ее задницы, с готовностью протягивает ей свою граблю.

Этого я уже стерпеть не могу, и, подсекая Соньку под колени, принимаю визжащее и брыкающееся тело на руки.

Жданова очень романтично и с чувством пытается задушить меня блестящей хреновиной.

– А ты чего замер? – гавкаю на гандошу с лестницей.

Сопляк не будь дураком сматывается. Где-то я его уже видел. В его интересах, чтобы я не вспомнил где.

– Ты зачем приперся? – шипя, Соня спрыгивает на ноги.

Действительно. Зачем? Бесят дурацкие вопросы. Мог бы, не приперся бы!

– Еще и мальчиков распугал. Их и так не допросишься…

– Я сам тебе помогу!

Еще не хватало пускать козлов в свой огород. Эти – мне явно не соперники, но Жданова запросто взбрыкнет и приголубит какого-нибудь дегенерата мне назло.

Соня закатывает глаза и, нашаривая слетевшую мокасину, фыркает:

– Ой все. Помощничек.

И несется куда-то за сцену.

Туда, куда ушли два ботана.

Я двигаю за ней. Еще не хватало, чтобы они там взялись что-то «украшать».

Настигаю беглянку, когда она наклонившись роется в спортивной сумке, а один из идиотов протягивает ей бутылку с фантой.

– Ты меня плохо понял? – ласково спрашиваю я его.

Соня, услышав меня, со стоном распрямляется и задевает руку с протянутой бутылкой.

Которая оказывается незакрытой.

И пенящаяся газировка выливается ей прямо на футболку, расползаясь мокрым оранжевым пятном по белоснежной ткани и демонстрируя, что Соня не уважает лифчики.

– А ну вали отсюда, – цежу я криворукому утырку.

Стоит, блядь. Смотрит. Тут ему не конкурс мокрых футболок.

Похоже, на этот раз я до него достучался. Нервно сглотнув, очкарик скрывается за задником.

– От тебя одни проблемы! – Жданова тыкает пальцем мне в грудь, а я как идиот таращусь на майку. Даю себе мысленные затрещины, напоминаю, что мне не двенадцать, но помогает слабо.

Я бодро вспоминаю, как тискал Соню вчера у нее дома, и ладони зудят от желания снова ощутить теплую упругость груди.

– Снимай куртку, – требует Сонька.

Я сначала снимаю косуху, а потом сипло спрашиваю:

– На хрена?

– Загородишь меня, – она прищуривается на меня так зло, что я не рискую задавать вопрос от кого.

А она вытаскивает из сумки черную борцовку.

Походу, сегодня собиралась на тренировку, но в следующий момент мои мыслительные способности останавливаются.

Просто, сука, замирают.

Отвернувшись от меня, Соня через голову стягивает мокрую майку, являя моему взгляду голые лопатки, хрупкую шею, тонкую линию позвоночника… и немного груди.

В голове начинает шуметь.

Кровь бьет в мозг и в пах.

Сонька возится, вытирая бумажной салфеткой липкие капли, а я мечтаю собрать их языком. Провести кончиком по животу, очертить полушария и впиться губами с соски.

– Хорошо закрыл? – спрашивает она через плечо.

– Что? – хриплю я, не понимая ни слова. У меня сейчас работает только зрение. Мое отличное, суперское, стопроцентное зрение.

Жданова, что-то почувствовав, оглядывается на меня и звереет.

– Я тебя попросила прикрыть меня, а не пялиться! – в запале она с размаху проходится по мне мокрой майкой, и у меня на миг останавливается сердце от открывшегося зрелища родинки на правой груди.

За кулисами темно, но я, блядь, эту родинку четко вижу.

И пульсирующую жилку на шее.

И запах Сони кружит голову.

И я на одном винте. Еще полоборота и сорвусь, как семиклассник.

Соня вдруг сужает глаза и высекает:

– Ах, тебе смотреть нравится? – и отбрасывает испачканную тряпку. – Ну смотри.

Нравится? Это не то слово. Я слюной захлебываюсь. У моей подруги детства идеальное тело. Без преувеличения. Ей нечего стесняться, и она об этом в курсе. Классические песочные часы. Манящие женственностью.

Я все лето на пляже радовался своим зеркальным авиаторам, которые скрывали, что я постоянно разглядывал Соню. Ее длинные загорелые ноги с атласной кожей, плоский живот, узкую талию, идеальную спину со следами от купальника…

А сейчас злая, как гюрза, Сонька, соблазнительно прогнувшись так, что руки тянутся отбросить куртку и обхватить круглые бедра, начинает обратный стриптиз.

Поднимает руки с борцовкой, и вместе с ними приподнимается грудь, увенчанная горошинами темных сосков, а затем все обтягивает черная ткань, и у меня вышибает дух.

Больше я себя не контролирую.