Я с тобой не дружу

Глава 67. Рэм

Этот сюр на дороге приближается по мере того, как мы подъезжаем.

Расстояние сокращается, а время, такое ощущение, растягивается. Перед глазами срабатывает зум. Все, что передо мной я вижу четче и ярче, а сбоку плывет смазанным кадром.

– Ты чего делаешь? – я краем глаза вижу, что Дан снимает на телефон.

– Чтобы эти скоты не отвертились, – скрипит зубами Каримов.

Бросаю ему телефон.

– Отсылай на последний номер в списке вызовов, – и визгом торможу в десяти метрах от ублюдков.

Выхожу из машины, но, походу, всем посрать на свидетелей и очевидцев.

В груди клокочет, ребра вот-вот затрещат, адреналин растет.

Один из тех, что стоит над девушкой у тачки, оборачивается ко мне:

– Чего встали? Езжай давай, – бычит он.

– Я не понял… Ты тупой? – подтявкивает ему приятель, видя, что я не только не тороплюсь последовать совету, но и иду в их сторону.

Ритка, извернувшаяся в руках будущих калек, видит меня и кричит:

– Рэм! Рэм! Я здесь!

Хлопок дверцей, и рядом со мной встает Дан.

– Убери от нее руки, – шипит он, окончательно осипнув.

Два идиота, удерживающие мою сестру, дебильно ржут.

Верняк подумали, что это он со страху.

Ага. Ща-а-аз.

– Вы чего тут забыли, клоуны! Вали отсюда, сопляк! – тот, что пытался влить какую-то хрень в Ритку, вразвалочку двигает к нам.

Сопляк? Ну-ну. Каримов пока не разденется, не производит впечатление опасного. Но он, сука, хорош, и сейчас кто-то прочувствует это на своих зубах.

Хотя жаль, что с нами нет Горелова. Он рубится, как берсерк. Бои без правил – отличная школа.

Но и мы не лыком шиты.

– У бер-ри р-руки от моей сестр-ры, – выталкиваю я из горла, чувствуя, как тело на боевом азарте становится легким, а кулаки тяжелыми.

– Так это твоя малая? – дергая за волосы Ритку, переспрашивает урод, демонстративно обхватывая ее крепче. – Что ж ты ей не объяснил, что старших надо уважать?

Жалобный писк сестренки запускает киношку с уверенным направлением в экшн.

Та мразина, которая к нам шла, как раз оказывается в зоне досягаемости Каримова. Плавное движение, и Дан разжимается словно пружина, выбрасывая руку.

Хуесос не ожидает от «сопляка» такой скорости и отхватывает в бочину. Его сгибает, и Дан, не теряясь, сложенными в замок руками бьет сверху.

Я даже думаю, что он в таком озверении, что вхерачит по голове. Так вполне можно сломать шею, если все правильно сделать, но не останавливаю Каримова, эти твари еще и не того заслуживают.

Однако Дан все-таки бьет по хребту, роняя ублюдка на колени, и с разворота прописывает в ухо ногой.

Просчитались малясь, суки, привыкшие иметь дело со слабыми девчонками и такими же нарко-гандонами, как они сами. Ни реакций, ни навыков, ни дыхалки.

Со всеми сразу мы, может, и не справимся, но по одному мы их перемолотим.

И, походу, эта нехитрая истина до них доходит.

Скулящее тело у ног Каримова заставляет их шевелить своей извилиной, и двое оставляют свою жертву на багажнике и синхронно идут к нам.

Я пытаюсь боковым следить за Риткой. Она извивается и пытается пнуть куда-то выродка, но пока он успешно уворачивается. Но подтащить сестру к машине ему не удается.

Сука, как мало времени.

Я осознаю, что мы тут не больше пяти минут, но, пиздец, кажется, что уже час. Где, блядь, дядя? Девка на багажнике даже не шевелится.

– Вы, клоуны, берега попутали? Вы хоть понимаете на кого поперли? Да вас в овраге по частям найдут, и мама родная не опознает, – несет идиот, по зубам которого понятно, что он плотно сидит на мете.

– Мы еще посмотрим, чья мама плакать будет… – сплевываю я вязкую слюну.

И понеслась.

Эти уже осторожнее, и один из них достает нож. Бля, это уже хуже. Можно не заметить. Но Каримову удается выбить его из рук выблядка, и тогда тот, который держал Ритку, отшвыривает ее и подключается драке.

– В машину! Дура, в машину! – я слышу, как Дан орет Ритке. – Закройся!

Развернувшись, вижу, как сестра бежит от девчонки, раскачивающейся на обочине, к моей тачке. Блядь, надо научить ее водить.

Из-за того, что отвлекся, я получаю в челюсть.

Ноне успеваю ответить, от меня урода оттаскивает какой-то мужик в пятнистом костюме со шрамом на щеке. Откуда этот хмырь тут взялся?

Я и ему чуть не прописываю, но тот на моих глазах бросает этого ублюдка об колено. Отличный прием. Надо запомнить.

И только в этот момент подъезжают тачки.

Они блокируют машину, в которую заполз первый отхвативший от нас, уже очухавшийся и решивший смыться.

Возле меня валяется скрюченная падла, которую обезвредил пятнистый, и чуть подальше воет тот, которому я, походу сломал голеностоп. Каримов, придавив к земле, херачит по морде мразь, которая держала Ритку и уже не сопротивляется, но никто Дана не останавливает. Всем похер, если тот раскрошит ему все зубы.

Вытираю кровавую юшку под носом и верчу башкой в поисках сестры.

Аж ведет.

Не то так сильно огреб, не то адреналин.

Вижу, как Риток выстреливает из тачки и бросается на грудь к дяде.

Так, с этой почти норм. У нас еще две не в адеквате.

Из второй приехавшей тачки выходит два скучных мужика в серых пиджаках и идут к девчонкам. Вид у них – в жизни не скажешь, что работают в спецслужбах. Осмотрев бегло девчонок, заглянув им под веки, они подхватывают ту, что без сознания, и быстро увозят.

Я дергаюсь, но подошедший дядя, успокаивает:

– Должны успеть. Они довезут быстрее, чем сюда приедет скорая.

И все это он произносит на фоне долбящей из-за турбазы музыки. Это какой-то пиздец. Где-то там орут и прыгают подростки, а здесь разворачивается настоящая драма, потому что фраза: «Должны успеть», все-таки оставляет какой-то процентам шансам на то, что не успеют.

Скот в руках Дана, наконец, обмяк, и только после этого Каримова аккуратно оттащили. Рожа у Каримова завтра распухнет. Да и у меня, походу, тоже. Мне еще бы пару ребер сфотографировать… На руке вдруг начинает ощущаться порез. Сука, реально не заметил. Надо было оставаться в косухе.

К битому Дану подлетает Ритка, он, слегка покачиваясь, молча прижимает ревущую идиотку к себе. В его руках она оглядывается на меня и одними губами шепчет: «Спасибо!».

Я сейчас не в силах проводить воспитательную беседу на тему, хочешь поехать на фест – скажи брату, он отвезет. Думаю, она теперь вообще ни к кому в машину не сядет.

Все. Похуй на все.

Я сажусь прямо в пыль на асфальт. Потом тачку на мойку отгоню. Меня все равно повозили по пыли.

Чего-то я притомился. Тяжело быть мушкетером.

Поэтому, как рядом со мной шуршат шины, и останавливается какая-то тачки, я даже не двигаюсь с места. Не трамвай, объедет. Только поднимаю голову посмотреть.

Хренасе. Кажется, я это авточудовище видел в городе. Еще прикидывал, кто может водить этот полу-бтр.

Из него легко выпрыгивает натуральный викинг.

Только топора не хватает.

Пружиня он подходит к парню в отключке, не церемонясь переворачивает его ногой на спину.

Это, походу, тот Лютый.

У меня щелкает. Макс Лютаев.

Злорадство во мне усиливается до неимоверных масштабов.

Вам пизда, гаденыши.

Увидев, что падла не реагирует, Макс теряет к нему интерес, и переходит ко второму. И кажется, он его знает.

Аккуратно поддернув джинсы, Лютый садится перед нытиком со сломанной ногой и ласково спрашивает:

– Знаешь в чем сила, брат? В правде, – со злой усмешкой цитирует он.

– А ты знаешь, что мой отец со всеми вами сделает? – брызгая слюной верещит мразь, когда Макс поднявшись слегка наступает ему на перелом.

– Ничего. Ничего он мне не сделает, – светло улыбается Лютый, я становится понятно, что он реально страшный человек, которому не стоит переходить дорогу.

Щелчок пальцами, и рядом с ним вырастают несколько амбалов.

Мля, группа захвата.

И это явно не люди дяди.

То есть у них развязаны руки.

– Прочесать турбазу. Ищем все. Схрон, доказательства, людей, свидетелей, проверяем камеры, – командует он.

Мужики молча двигают на территорию.

На вид у них не с собой оружия, но я бы им на пути не попадался.

Лютаев оглядывается на меня:

– Ты все им сказал? Или мне еще подождать?

Я не сразу въезжаю, что он предлагает мне еще навешать тваринам. Мотаю головой. Тот кивает оставшимся двум, и те за шкирятник тащат свиней в одну из машин.

Дядя подходит к Максу, демонстративно игнорируя транспортировку швалей.

– Ты их привезешь к скольки?

Лютаев пожимает плечами:

– Поговорим, и привезу. Воскресенье. Давай к вечеру. Как раз соберешь их родителей…

В разговор вклинивается пятнистый.

– Ты в следующий раз, когда говоришь, помоги нашим, уточняй, как они выглядят, – пожимая руку Лютому, дает он ему классный совет. – Наши – красавчики, прям так себе примета.

Я отрываю задницу от земли и плетусь к Ритке, все еще весящей на Дане.

– Поехали отсюда, – предлагаю я. – Думаю, нас вызовут потом.

Дядя, уловив краем уха, мою фразу:

– Отвезите домой ту. Операция неофициальная. Мы к ней врача пришлем сегодня, и следака завтра. Но мы тут еще часа на три точно, так что забирайте.

Смотрю на Риту.

– Ее зовут Лена. Лена Самойленко. Я знаю, где она живет. Была в гостях. Это на Солнечной, – сорванным голосом рассказывает она.

Киваю.

Иду за девчонкой.

Она никакущая. Как безвольная марионетка. Покорно идет за мной в машину.

От одной мысли, что подонки могли успеть, трясти начинает.

Словно почувствовав мое состояние, дядя Дима притормаживает меня за плечо:

– А ты в состоянии вообще вести машину?

– Нормас.

Все будет нормально, когда Ритка будет дома, а я обниму Жданову.

Тяжело признавать, но я сегодня чуть кукухой от страха за сестру не двинулся, пока гнал по трассе.

После всей этой грязи мне надо немного персонального солнца.