Я с тобой не дружу

Глава 64. Соня

Домой меня Рэм привозит в обед.

Уснув практически на рассвете, мы дрыхнем почти до одиннадцати. И восстав, я обнаруживаю на телефоне несколько пропущенных от мамы и парочку от папы.

Слопав остатки горелого шашлыка, мы рвем когти домой. Во-первых, надо нормально перезвонить родителям, а во-вторых, я мечтаю забраться в родную ванную и как следует почистить перышки, чтобы вечером Рэм умер от восторга.

Если это, конечно, вообще реально.

Едва мы выходим из машины в моем родном дворе, как нас настигает звонок от Дана. Рэм сосредоточенно его слушает и обещает быть как можно скорее.

Мне ужасно любопытно, что стряслось, но я лучше потом вечером обстоятельно допрошу. Рэм же обещал, что больше никаких секретов.

– Я тебя наберу, – обнимает он меня.

– Хорошо, – киваю я, уже прикидывая, что такого бомбезного нацеплю.

Словно читая мои мысли, Рэм просит:

– Только оденься тепло. По вечерам еще холодно, – тоном старшего брата наставляет он и тут же совсем не по-родственному целует. С сожалением оторвавшись от моих губ, он заглядывает мне в глаза: – Выпендришься, никуда не пойдем, и я займусь тем, что буду тебя греть… как умею.

От его обещания-угрозы, сердце начинает колотиться, лицо горит, а в мыслях возникает крамола – может, спецом надеть что-то короткое?

Я снова киваю и юркаю в подъезд.

Это, что, мы в самом деле, правда-правда, встречаемся?

Я окрыленная взлетаю на свой этаж и беззаботно звеню ключами.

Но на пороге я спотыкаюсь о папины кроссовки.

Родители уже дома? Так рано вернулись? Они же собирались быть в этом парк-отеле почти до вечера, а потом по дороге домой заехать к бабе Кале…

Тишина еще такая настораживающая.

Мама обычно производит много шума и всегда выходит в прихожую, когда слышит, что кто-то пришел.

От неприятного предчувствия в груди холодеет.

Я снимаю туфли и почему-то на цыпочках иду вглубь. Проходя мимо кухни, в дверном проеме я вижу отца, сидящего за столом.

– Пап, привет! А мама где? – растерянно спрашиваю я, не понимая, чем вызвано такое суровое выражение лица.

Взгляд падает на рюмочку перед ним, и я наконец осознаю, что с самого появления в квартире меня нервирует характерный запах капель Зеленина. Наверно, поэтому у меня возникло это нехорошее предчувствие. Этот запах в моей памяти прочно связан с ужасным днем, когда папу увезли в больницу.

– Мама у бабы Кали, а вот ты где была? – вопросом на вопрос отвечает папа. Разворачиваясь ко мне, он морщится.

– Гуляла…

– И с каких это пор мы не ночуем дома? – продолжает свой допрос папа.

А я, взвинченная плохими воспоминаниями и самим фактом этого дознания, начинаю закипать.

– Мы остались на даче у Рэма. В чем проблема? Первый раз, что ли?

– И чем вы там всю ночь занимались? – отец не в духе, но я-то тут причем?

– Ничем не занимались. Пап, что за вопросы?

Настроение стремительно портится.

Я вообще не из тех, кто любит разборки. А уж срач с родителями для меня всегда болезненен. И ладно бы я была малахольная какая или пятнадцатилетняя! Я третий курс заканчиваю! Люди в этом возрасте семью заводят.

– София Ильнична, – ядовито продолжает папа, – спешу напомнить, что окна нашей квартиры выходят во двор. Я вас с Рэмом видел.

– Ну и? – приподнимаю я бровь и ловлю себя на том, что копирую мимику Рэма.

Ну видел, и в чем дело?

Я как бы не в восторге, но, вообще-то, что такого?

Ну не может же быть такого, чтобы папа думал, что в двадцать лет я нецелованная ни разу ходила?

– Я тебе что сказал? – мрачнеет папа, наливаясь кровью.

Это он про то, что говорил, когда я в полотенце засветилась?

Я, честно говоря, не очень помню, что тогда папа сказал. Что-то про херобору и яйца.

Поэтому я только пожимаю плечами.

– Значит, мне придется еще раз поговорить с Рэмом, – и хрясь по столу рукой.

И тут до меня доходит.

– Что? Поговорить с Рэмом? Еще раз? Ты влезал в мою личную жизнь? Ты зачем вмешивался? – я перехожу на ультразвук. Это вообще ни в какие ворота не лезет.

Да что с отцом случилось?

– Я старше, я твой отец, и я больше понимаю в жизни! – рявкает папа. У него на скулах проступают белые пятна гнева. – Я прекрасно знаю, чем думают парни в этом возрасте, и зачем они возят подружек-дурех на дачу! Последнее, что я хочу для тебя, чтобы ты осталась реветь с пузом, не смогла закончить универ и потом ненавидела всех мужиков!

Меня прям бешенство берет.

Откуда такие шикарные перспективы, блин?

И главное, это все как бы подразумевает не только то, что Рэм – сволочь, но и что я – безмозглая курица. И вообще, у нас домострой: из семьи отца только в семью мужа. Вариков больше нет.

Но сильнее всего шокирует, что отец не доверяет мне и собирается разговаривать с Рэмом. И уже говорил. Он на полном серьезе считает, что имеет на это право! Предпринимать такие шаги, не ставя меня в известность!

Прям «Ромэо и Джульетта» вспоминаются и еще парочка произведений, где взрослые наворотили, а расхлебывали подростки. И таки там все плохо кончили!

Классику папа явно забыл.

Точно надо съезжать, иначе все это дойдет до маразма.

– Это ты зашибись придумал, – шиплю я. – А если все уже произошло? А если я уже с пузом? Ты решил поговорить с Рэмом и оставить своего внука без отца? А я и знать бы не знала, с чего меня бросили? – интересуюсь я взглядами отца на подобный сценарий.

Но что-то идет не так.

Папа приподнимается с места и кулем оседает обратно на табуретку.

Кровь полностью отливает его лица, почти превращая его в искаженное болью маску. Он хватается за сердце, и у меня земля уходит из-под ног.

Нет.

Не может быть.

Только не это.

Только не опять. Ему же поставили этот стент!

Я бросаюсь к нему, проклиная себя на чем свет стоит.

– Пап, я не беременна. Все хорошо, пап! Папа!

– Звони в скорую, – хрипит папа.

Мои дорогие!

Тем из вас, кто читает истории и про более взрослых героев, предлагаю снять стресс в моей новинке "Его сладкая (По)Беда"

https:// /ru/book/ego-sladkaya-pobeda-b486973

Надеюсь, вы повеселитесь! Там есть не только, кого угостить косточкой, но и кому косточки перемыть!