Я с тобой не дружу

Глава 58. Соня

Я не знаю, что мной двигает, но я вполне осознанно выбираю юбку, которая еще короче, чем та, что Рэм запрещал мне надевать вчера. И кроп-топ напяливаю, оголяя живот. И каблуки самые высокие. Мы же на машине, можно покрасоваться. Сверху, конечно, бомбер. Май он такой непредсказуемый. Но пока на улице стоит жара, и бомбер я держу в руке.

А Рэм ведет себя очень смешно. Как телохранитель, все пытается загородить меня собой ото всех. Он даже пытается что-то вякнуть по поводу моей мнимой неодетости, что вызывает у меня искреннее недоумение: сейчас все так ходят. А уж его телки так вообще обычно ничего шире ремня не надевают. Я и раньше такое носила, и никаких нареканий не было. Откуда такое пуританство?

Но наряд я выбрала правильный.

Потому что все протесты Рэма увядают, стоит ему залипнуть взглядом на пупке или ногах. Вижу, что злится, и на душе так хорошо становится… Нравится мне очевидное подтверждение, что я ему нравлюсь, и сейчас его собственнические инстинкты прямо греют.

Так что я наслаждаюсь тем, как всю дорогу Рэм Валерьевич развивает в себе косоглазие, постоянно пялясь на мои коленки.

В кафе парень-бариста, которому я назло Рэму строю глазки, отвешивает мне комплимент, и нарывается на злобный рык. Кто бы мог подумать, что мой друг такой ревнивец.

Зато, когда стаканчик кофе и бумажный пакет с круассанами уже у меня, мне достается такой взгляд Рэма, что до меня доходит, что за выкрутасы придется расплатиться. И по дороге на дачу меня начинает слегка потряхивать. Мы опять останемся наедине. А чего хочет Рэм – вообще не загадка.

Правда, хоть он скрипит зубами, глядя на мой топ, соглашается остановиться и пофоткать меня на поле, заросшем высокой травой. И он терпеливее, чем любой известный мне фотограф, а у нас в студии их много перебывало.

Мне вообще нравится, как Рэм фотографирует. Хоть на мыльницу, хоть на профессиональный фотик, хоть на мобилу. У него всегда выходит шикарно. Он и рисует отлично. Жаль, что давно не показывает свои наброски. В последний раз, когда я цапнула альбом, Рэм даже не дал мне его открыть. Наорал, что я лезу, куда не надо и отобрал.

Как я ни оттягиваю момент приезда на дачу, но уже вечереет. Появляются жирные и неделикатные голодные комары и гонят нас обратно в тачку. Рэм злорадно ухмыляется, видя, как я почесываю укусы.

А мне почему-то вдруг становится спокойно.

Не вот прям пофиг, но возникает ощущение, что так было всегда.

То есть по факту так и есть.

Мы всегда были вместе, просто в ином качестве. И нам ведь было хорошо, пока не вмешался половой вопрос.

Рэм мотался со мной в парке, покорно фоткал меня у каждого фонтана или клумбы, покупал мороженое, катал за городом, раскачивал на качелях, чтобы ух, спасал от всякой напасти, мазал коленки йодом и устраивал выволочку, если считал, что я делаю что-то не то.

Просто раньше он как будто был не совсем моим.

А теперь выходит, что Рэм мой?

Надолго ли?

Но и эти размышления вылетают у меня из головы, потому что мы приезжаем, и автоматические ворота закрываются за машиной, возвращая мне легкий мандраж.

– А что мы будем делать? – я опять не тороплюсь выходить из салона.

Рэм окидывает меня таким взглядом, что я покрываюсь колючими мурашками и вовсе не от вечерней прохлады.

– А чего бы ты хотела? – неожиданно хрипло спрашивает он, и сердечко заходится стуком.

– Я… – мямлю, не поднимая глаз. – Не знаю, это твоя идея – приехать сюда…

Рэм отстегивает и себя, и меня, не забывая погладить кожу моего бедра.

Длинные пальцы приподнимают мое лицо за подбородок, и снова моя дерзость испаряется, будто я самое робкое на свете существо.

– Я меня, Соньчик, полно желаний. Но я чувствую себя чудовищем, потому что они все довольно-таки однозначные… – шершавая подушечка обводит мою нижнюю губу, и мне резко перестает хватать воздуха в машине, хотя кондиционер еще пашет.

– Горизонтальные? – пытаюсь я пошутить, но голос меня подводит, и получается слабый шепот.

– И вертикальные, и горизонтальные, всякие, но очень глубокие… желания. Скоро год будет, как я жажду их воплотить…

И склонившись ко мне, Рэм целует меня. Голова сразу идет кругом. В плену его губ я становлюсь мягкой, как воск. Я все еще никак не привыкну, что это реальность. Слишком долго я лишь мечтала хотя бы о таком взгляде или невинном поцелуе куда-то кроме макушки…

И отдаваясь этому поцелую, я впервые отвечаю. Разрешаю своему языку исследовать мятную глубину рта Рэма, и, о черт, это срывает ему крышу.

Я знаю, чувствую, что это надо остановить, но чисто по-женски упиваюсь его реакцией. Мне нравится, как срывается его дыхание, поцелуй становится требовательнее, руки жаднее…

Руки?

Я пропускаю момент, когда горячие ладони забираются под коротенький топ и сжимают грудь. Это так приятно, что я выгибаюсь навстречу.

– Соньчик, твою мать, – бормочет Рэм, нажимая на рычаг и откидывая пассажирское сидение, чтобы ему было удобнее доставать всюду. – Ты с ума меня сведешь зараза… Поцелуй меня еще…

Он ни фига не просит. Это же Рэм. Он приказывает.

И, обхватив его за шею и запуская пальцы в густые волосы, я пробую поцеловать его сама. Это совсем не то же самое, что позволять Рэму целовать себя. Расхрабрившись, я даже слегка прикусываю его нижнюю губу, вырывая у него полустон. И тут же чувствую, как проворные пальцы окончательно сдвигают юбку и забираются между ног.

Почти ласково они поглаживают промежность сквозь трусики, и я ощущаю, как плечи Рэма напрягаются. Прервав поцелуй, он утыкается своим лбом в мой.

– Соньчик, это конец света, – сглатывает он. – Ты там мокрая…