Я с тобой не дружу

Глава 50. Соня

Он меня не бросил.

Не посмеялся.

Убрал эту жуть.

Она его цапнула.

Вместо меня.

Я благодарно жмусь к ладони, прижимающейся к моей щеке. Чувствую себя щенком, которого хозяин достал из лужи. И виноватой за то, что его укусили. И гордость за то, что подставился ради меня. Я бы умерла, если бы чудовище только прикоснулось ко мне.

Очень хочу быть полезной и скармливаю Рэму супрастин. А после того, как он соглашается прокуковать со мной до прихода хозяина паука, я готова намотаться ему на шею и не отпускать, чтобы не передумал.

Сердцебиение еще шарашит.

Я сталкиваюсь с Рэмом взглядами, и электрический разряд проходит сквозь меня. Пульс нагнетается еще больше.

Что-то меняется.

В один миг.

Стремительно.

Внезапно я считываю флюиды, идущие от Рэма. Сам воздух между нами словно раскаляется, становится вязким, густым. Только сейчас я вспоминаю, что на мне одна футболка, а белье я после душа хотела надеть свежее, и не смогла...

И Рэм знает, что под майкой я голая.

В голове проносится: «Сонь, тебе не помешали бы трусики…»

И вьетнамскими флэшбеками проносятся в голове вчерашние смелые ласки, и первый оргазм…

Рэм смотрит на меня, как будто и этого клочка ткани на мне нет, а моя кожа огнем вспыхивает там, куда падает его взгляд.

Наверно, это адреналин. Или еще какой-то гормон, который поднимает шквальную волну эмоций. Нарастающим цунами она поднимается над нами.

Тиканье настенных часов оглушительное.

Само собой возникает понимание, что все уже происходит. Прямо сейчас.

Отмена невозможна. Обратного пути нет.

Шокированная этим открытием, я слезаю со стола, стараясь натянуть майку пониже.

– Мне надо одеться… – улепетываю подальше от этого всепоглощающего смерча, закручивающегося вокруг нас.

Я отчетливо осознаю, что моя попытка сбежать бессмысленна.

И в глазах Рэма вижу: как и меня, его сжирает нечто темное и ненасытное.

Никто из нас не выстоит.

И заходя в спальню, я уже знаю, что он сейчас придет. Раз, два…

Я смотрю в зеркало и вижу, как Рэм появляется на пороге спальни.

Три, четыре…

Ладони ложатся мне на плечи, оглаживают их.

Он смотрит на меня в зеркало. Я смотрю на него.

Пять, шесть…

Одним движением Рэм стаскивает свою майку.

Вокруг все будто расплывается. Слова застревают в горле.

Сильные руки обхватывают меня под грудью, вжимают в твердое тело, сердце проваливается куда-то вниз.

Обжигающий поцелуй в шею выключает. Я закрываю глаза и отдаюсь только тактильным ощущениям. Я щепка в этом шторме.

– Соня, – почти шепотом зовет меня Рэм и разворачивает к себе лицом, но я не могу посмотреть на него, так и стою с закрытыми глазами. – Соня, прости…

И я чувствую, как задирается футболка, покорно поднимаю руки, чтобы позволить ее снять.

Он целует меня, и этот поцелуй срывает остатки моего оцепенения. Я словно запускаюсь, маховик внутри меня набирает обороты, раздавая электричество в каждую клеточку тела, подпитывая нужду в этих объятьях и поцелуях.

Чем глубже Рэм целует, тем сильнее моя потребность в него впаяться, прорасти сквозь него.

Я взлетаю и оказываюсь сидящей на Рэме верхом.

Его длинные пальцы зарываются в короткие волосы на моем затылке, губы прокладывают влажные дорожки поцелуев по шее, заставляя меня выгибаться.

Мне это нужно.

А еще мне нужно, чтобы Рэм чувствовал то же, что и я.

Я распахиваю ресницы и попадаю под стену огня. Заострившиеся черты лица, глаза, превратившиеся в бездонные пропасти. На секунду время замирает, и…

Семь, восемь…

Я лежу на спине на своей постели, Рэм отшвыривает подушки и укладывается на меня.

Вес его тела вызывает у меня сладкие спазмы внизу живота, отзывающиеся на движения пальцев, рисующих что-то у меня на бедре.

Крепче. Я хочу, чтоб он обнимал меня крепче. Чтобы целовал глубже.

Губы Рэма накрывают мои. Он терзает меня, выпивая мое дыхание. Его рука уже поглаживает внутреннюю сторону бедра, пробуждая легкую дрожь и сладкую истому.

Кончики пальцев перебираются на сомкнутые половые губы.

– Прости… – шепчет Рэм.

Это хорошо, что он не говорит, что ничего не будет.

Я бы не простила ему такую откровенную ложь.

Никто не остановится, и вот-вот случится мой первый раз.

Под сумасшедший трек из стука сердца и шума крови в ушах просыпается что-то первобытное.

Мы отравлены этим ядом.

Я позволяю себе погладить мощную шею и чувствую, как от этой нехитрой ласки плечи Рэма напрягаются еще сильнее. Его пальцы оказываются там, где вчера хозяйничал его язык.

Это не так нежно, но это острее.

Бедра сами раскрываются навстречу коротким движениям, дразнящим влажную мякоть. Я кусаю губы, когда, Рэм нажимает на плотную горошину, скользит между складок и возвращается туда, где сосредотачиваются сейчас все мои нервные окончания.

– Не молчи, Сонь… – взгляд у него сумасшедший.

Я слышу, как бухает у него в груди, вижу, как напрягаются мускулы его пресса, руками чувствую, что от каждого моего вырвавшегося стона у него перехватывает дыхание.

Мизинец замирает возле входа в самое сокровенное.

– Соня, сейчас самое время сказать правду. У тебя уже был кто-то? – лицо Рэма искажено непонятной гримасой.

Признаться, что я соврала? Стыдно.

Не сказать – глупо.

– Соня, у меня отлетают последние винты. Лучше скажи, как есть.