Застрявший в Темном Пальце

Глава 14

— Голубой цвет одежды говорит о единстве с Небом. Это конечная цель учения и вместилище совершенства. Красный в свою очередь знаменует кровь, которую нам нельзя проливать. Согласно кодексу, идеальная победа над врагом должна обойтись без кровопролития. Поэтому клинковое оружие у нас не приветствуется.

— А что на счёт бус, что они символизируют? — полюбопытствовал я.

Монах кротко улыбнулся.

— Ну… Они просто красивые.

Мы подцепили этого чудака на выходе из города, где чуть не встряли всерьёз и надолго. Привратники упёрлись рогом и откровенно тянули время, не пуская нас наружу. Ради кого — большой вопрос. Полиция подобной ерундой не стала бы заниматься, а гильдия не имела к нам претензий. По крайней мере, ещё вчера.

Только кроме них имелись и другие интересанты. Начиная от Белых и заканчивая мелким криминалитетом. Ни с кем из них мне общаться не хотелось, даже под присмотром городской стражи. Доверия эти лоснящиеся хлопцы в доспехах категорически не вызывали.

Ситуация понемногу накалялась вместе с растущей у ворот очередью. Несмотря на ранний час некоторые путешественники предпочитали покинуть город по холодку, чтобы успеть пройти как можно больше за день. Особенно в южном направлении. А тут единственный действующий выход встал намертво.

Кое-кто из торопыг не стеснялся подходить к пропускному пункту и высказывать своё возмущение неторопливым привратникам, которые придумывали одну отговорку за другой. То груз у нас больно подозрительный, то физиономии. То гарру точь-в-точь похожи на тех, что умыкнули второго дня у одного почтенного торговца. Пришлось искать старые клейма на шкурах и доказывать, что это наши слоны, то есть — верблюды.

Документация, выправленная при помощи Генпаку, таможенников тоже не впечатлила. Я уже подумывал показать приглашение советника Хефта в качестве подорожной, когда вдруг среди толкучки не мелькнул голубой халат, подпоясанный ярким алым кушаком. Народ тут же расступился, и вперёд вышел уже знакомый мне монах культа Сохэй с деревянным посохом в руках.

Тот самый, кто сопровождал послушников и едва не остался вместе с ними в ущелье, кишащем кислотными тварями. В итоге мы проводили всю эту странную компашку до ближайшего форпоста, где раненым оказали помощь. Монахи звали к себе в гости но со всей этой круговертью у меня из головы совершенно вылетел запланированный визит в их местный филиал. А ведь стоило поблагодарить их за то, что покормили оставшихся на посту ребят, но чего уж теперь.

Тем временем бритый наголо крепыш с посохом моментально просёк ситуацию и заявил, что мы сопровождаем его по велению монастыря. В котором, кстати, не ступала наша нога. Я ожидал, что и паломника пошлют куда подальше с нами за компанию, но привратники с кислыми рожами всё-таки дали добро на проход. Грех таким шансом не воспользоваться, и вскоре гостеприимный Хэн скрыли скалы и сопки, а мы углубились в одно из многочисленных ущелий. Поди нас теперь отыщи, удачи.

Тут одним лишь «спасибо» никак не отделаться. И когда монах предложил составить нам компанию, я не стал возражать. Оказалось, он на самом деле собирался покинуть город и отправиться в очередное путешествие. Но не куда-то конкретно, а ради поиска новых вызовов. В его культе это обычная практика, когда последователь упирается в потолок развития. С нашим знакомым по имени Каям так и случилось. Достигнув звания мастера первого ранга, он уже несколько лет не мог продвинуться дальше. В конце концов, ему поручили сопровождать послушников между монастырями, но последний рейс не задался и несколько подопечных погибли. Никто ему обвинения в лицо не бросал, но сам он твёрдо и чётко решил перейти на новый ранг.

Я неосторожно поинтересовался, а что это вообще значит, и получил настоящую лекцию на полдня. С другой стороны, идти стало чуть веселее.

— Путь на Небо состоит из сорока двух ступеней, — вещал монах, изредка прикладываясь к деревянной фляге с водой. — Однако пройти его полностью дано не каждому. Первопроходцу в далёкие времена великой смуты пришлось оставить внизу всё, включая собственное имя. Сохэй… Всего лишь название, пришедшее гораздо позже. Один из верных последователей взошедшего воина создал учение, дабы открыть истинный путь как можно большему числу людей. Повторить восхождение удалось немногим, но каждый стал настоящей легендой. Их жизнеописание хранится в наших обителях и бережно передаётся из поколения в поколение. Таким образом память будет жить вечно, как и они сами. Там, наверху.

— А чем там заниматься целую вечность? — кивнул я на небо, где понемногу всходила Матерь. — Неужели им не скучно?

Плечистый проповедник и бровью не повёл.

— Стать частью вселенского совершенства огромная честь, сравнимая с обожествлением. Добравшиеся туда оставляют всё человеческое внизу, включая эмоции. Другие вероучения склонны считать это ересью, но наши древние тексты гласят, что люди пришли сюда именно с небес. Там наше истинное место, а не здесь, в пыли и грязи.

Мау, который шёл неподалёку, состроил недовольную гримасу, но вслух выражать свой скепсис не стал. Ведь по-хорошему молиться ему отныне нужно не на прародителя-Китрина, а на меня. Иначе сейчас набожный инженер вкалывал бы где-нибудь в подвале, прикованный цепью к верстаку.

Сходил, понимаешь, в игорный дом развеяться! А с виду такой рассудительный дядька — в жизни не заподозришь, что он даже свои портки на кон поставит. Шулеры таких любят, это их основной контингент.

Впрочем, остальные не лучше. Миста большую часть пути отдыхал на горбу одного из тягачей, которых я приберёг для путешествия и не дал никому пропить, а Хоп со своей мотыгой изо всех сил ковылял наравне с остальными, стараясь не отставать. Видимо, никак не мог до конца поверить, что после очередного залёта я оставлю его в команде. У меня и правда мелькнула мысль попрощаться, но в глазах бывшего невольника плескалась воистину собачья преданность, а это дорого стоит. Тем более, у нас некоторые индивидуумы даже простенький костерок развести не могут, не говоря уже о чём-то более сложном…

— А ваши хроники случайно не говорят, почему люди покинули небеса?

— Великое изгнание, — коротко пояснил мастер. — Поэтому и вернуться туда могут лишь достойные.

Тут я с ним целиком и полностью согласен. Обратный путь осилит далеко не каждый. Я тоже вот низвергся из рая земного за свои грехи, и теперь изо всех сил пытаюсь найти дорогу обратно. Только кажется мне, способ монахов немножечко не для меня. Всё это бесконечное самосовершенствование и аскетизм…

Тут определённо есть рациональное зерно, спору нет, только так и со скуки сдохнуть можно. А я не хочу помирать.

— А что на счёт остальных, кому взобраться на небеса не суждено?

— Тут важен сам путь, а не результат, — пояснил Каям. — Стремиться туда должен каждый из последователей, вне зависимости от собственных сил. Главное — желание. Воля творит чудеса. Именно шаг за предел человеческих границ возводит нас на следующую ступень. Многие из легендарных начинали как слабейшие среди послушников, но потом оставляли старших далеко позади. Большая часть наших братьев не поднимается выше двадцатой ступени, но это всё равно достижение.

— А у тебя какая?

— Тридцать третья.

— Достаточно высоко, — прикинул я.

— Увы, каждый новый шаг тяжелее предыдущих. Ранг старшего мастера мне пока не даётся.

— И что для этого нужно? Одолеть других претендентов?

— Только одного, — поправил меня монах. — Смерть.

— А, всего лишь…

— Я чувствую, что у тебя это получилось, и не единожды. Поэтому смиренно прошу взять меня в отряд.

От подобной просьбы я едва не споткнулся об очередной булыжник под ногами.

— Послушай, мы наёмники, если ты вдруг не заметил. Смерть это наше ремесло. Либо умирают наши противники, либо мы сами. Иногда этого не избежать, как бы я ни старался.

— Понимаю твои опасения на мой счёт, — кивнул он со всей серьёзностью, будто устраивался на работу в контору. — Пусть нам и нельзя проливать кровь, но на счёт убийства запрета нет. Особенно, когда нет иного выхода.

— Как же ты кого-то убьёшь, гладкокожий? — фыркнула Доска, смерив жилистого монаха не самым лестным взглядом. — Голыми руками?

— Мы изучали основы техники Сохэй, — вклинилась в разговор Изнанка. — Нам говорили, что настоящие мастера могут лишить жизни одним касанием.

— Спящего? Без доспеха и меча?

— В таком случае никакого искусства не потребуется, — мягко улыбнулся Каям, продемонстрировав девушкам дорожный посох. — А если нет, мне достаточно будет и этого.

— Палка? — поморщилась рогатая воительница. — Таким только скот да рабов гонять.

Изнанку аж перекосило, но монах тут же погасил напряжение, эффектно разбив ближайший валун по колено взрослому человеку, мимо которого мы как раз проходили. От удара сыпанули яркие искры, а сам булыжник дал глубокую трещину. Как и моя вера в физику. Однако разгадка фокуса оказалась проста — из всех нас только шечка и Хорт могли держать посох на вытянутых руках. Я сам его едва не уронил от неожиданности, едва взявшись. Хорошо хоть на протез, а не на здоровую ногу. С виду простая деревяшка, а по весу будто урановый ломик.

— Железное дерево, — хмыкнул Молотильщик, возвращая тяжеленный шест владельцу. — Была у меня однажды дубинка из него. Сколько шлемов она помяла, страшно вспомнить. Сносу ей не было, пока не потерял…

— Недаром это растения валят при помощи верёвки с вулканическим порошком, — добавил образованный Мау. — Обычная пила против них бессильна.

Мне, кстати, довелось увидеть эти деревья вживую, хотя они чрезвычайно редки. Просто в той местности так легко их не добудешь — живность сторожит их лучше чем в любом заповеднике. Учитывая толщину ствола, похожего на баобаб, работы там целой бригаде на пару дней. Как объяснил словоохотливый инженер, в ход идёт крепчайшая пенька и смоченный водой абразив. Тереть такой вот штукой в полевых условиях нужно долго и нудно. За это время от лесорубов даже костей не останется.

— Ну, если ты так настаиваешь, то можешь остаться, — решил я наконец. — Пока что временно, а там как себя покажешь.

Монах поклонился чуть ли не до земли, как у них принято, и клятвенно пообещал, что не заставит меня жалеть. В целом никто из ребят был не против новичка, разве что Двойка в своей излюбленной манере принялась ворчать. Я бы удивился, честно говоря, случись иначе. Ниндзя традиционно недолюбливают всех, кто может им самим настучать по тыкве. Всех остальных они просто презирают. А уж про якобы украденные монахами секретные техники она мне давно все уши прожужжала. Как будто сами лазутчики ни разу таким не занимались, а разные кланы, зачастую враждующие друг с другом, у них просто чтобы не путаться. Верю.

Сомнения, разве что, вызывала экипировка у кандидата. Железная палка это здорово и в каком-то смысле даже ультимативно, только не когда её обладатель носит крашеное рубище на голое тело. Другими словами, ещё один тряпконосец на мою больную голову. Доспехи монахам тоже нельзя, как выяснилось. А то не круто получается.

С другой стороны, в заварушке лучше иметь одного лишнего бойца, чем не иметь вовсе. И меньше шансов, что будут целиться в другую любительницу спортивного стиля. Тем более, платы за свои услуги мастер Каям не требовал, а уж на кормёжке мы точно не обеднеем. Я как всегда взял еды с запасом, на всякий пожарный, хотя ночевать нам сегодня предстояло под крышей.

Если мы до неё дойдём, конечно. Не то чтобы я сильно соскучился по затяжной ходьбе, но вся эта городская суета немного поднадоела. А тут знай себе шагай по живописным ущельям, да поглядывай по сторонам, чтобы тебе на голову никто не нагадил. Места тут проторенные вдоль и поперёк, но в этом-то и вся проблема. Слишком дохрена охотников поживиться чужим добром на квадратный километр.

Однако на этот раз Окран смилостивился над нами — за весь день повстречался только небольшой отряд имперцев, возвращавшийся с рейда. Самурай, пяток стрелков и два десятка копейщиков. Мы вежливо поприветствовали друг друга и разошлись каждый в свою сторону. Даже документы доставать не пришлось. Моими стараниями отряд уже не походил на разношёрстную банду, а скорее на вооружённый до зубов мелкий караван. Обноски остались в прошлом, и даже рядовые бойцы вроде Мисты с Хопом щеголяли в лёгких однотипных доспехах.

Кто молодец? Я молодец. Скоро нашивки спонсоров будем носить.

Одну только Юту пришлось оставить в бамбуковом прикидке, но даже такое несерьёзное облачение куда лучше простого тряпья. А весит не сильно тяжелее. Наборные дощечки могут спасти от шального удара мечом, если он, конечно, не в опытных руках. Сабельщики обычно так и тренируются, рассекая пучки твёрдых стеблей или прутьев. А тяжам вроде Доски даже деревянные манекены не помеха. Чего уж говорить о людях — сам видел, как она рубит их напополам. Иногда вместе с доспехом.

Для нашего близорукого медика я взял новую пару очков, ровно в десять раз дешевле, чем заплатил за такие же в Ревущем лабиринте. Как тут не помянуть добрым словом крохобора-торговца. Надеюсь, его там в Шо-Батае икота не отпускает. Если он вообще туда добрался.

После полудня дрожащее от зноя небо стали заволакивать тёмные тучи, вынуждая нас невольно прибавить шаг. Хорошо, что животные в отличие от глупых людишек отдыхали как следует, и были полны сил. Ну а мы прекрасно знали, что лучше сейчас поднажать, чем оказаться во время непогоды на открытой местности. Дождик не так страшно, даже проливной, а вот молнии с ураганом это другое дело. Тут любят рассказывать за кружечкой хмельного, как однажды высоко в горах нашли останки целого каравана, добраться к которым не могут до сих пор. Пытаются, но лишь пополняют скорбный список альпинистов.

Как тела людей и животных туда занесло — большой вопрос.

Ответ мне лично встречать не хотелось, поэтому остаток пути мы добили отчаянным марш-броском. Для многих это стало настоящим испытанием, но ничего страшного, лишняя дрянь с по́том вышла. Мне тоже пришлось несладко, хотя организм более-менее восстановился после затяжного загула. Проблема возникла с ногами. Протез при всех заверениях продавца быстрее меня не делал, а скорее наоборот. Искусственный голеностоп пружинил заметно сильнее родной конечности, ломая всю синергию об колено. Я приноровился далеко не сразу, в итоге перейдя на скачущий ритм.

Со стороны выглядело не очень, да и для спины наверняка вредно. Не даром та заныла буквально через полчаса. Надеюсь, хоть целиться в меня станет чуточку сложнее. А так прямо беда.

Когда во вспышке приближающейся грозы вдалеке мелькнули крепостные стены, лишь немногие не испустили дружный возглас облегчения. Добрались! Впрочем, заблудиться под моим присмотром практически невозможно. Я засёк анклав задолго до того, как его заметили остальные. Другое дело, что мы сюда по-хорошему должны были добраться на час позже, под самый закат. Однако буря внесла свои коррективы, скрыв и светило, и оба спутника. Так что разницы почти никакой.

Вскоре нас тоже засекли, посигналив прожектором с дозорной вышки. Мы как добропорядочные путешественники сбавили темп и степенно направились ко входным воротам. Внешние створки стояли под прицелом сразу нескольких турелей на стенах, а за ними фортификаторы возвели ещё одни — внутренние. Получился классический тамбур, или как здесь его называют: «ящик смерти». Если снаружи ещё есть шанс укрыться от стрелков, то там все гости как на ладони. Даже Юта попадёт.

Поэтому провоцировать стражу не стоило ни в коем случае. От каждодневной скуки любой озвереет и начнёт искать развлечений в самых неожиданных местах.

Когда до створок оставалось метров десять, навстречу нам вышла пара привратников с масляным светильником. Они мельком глянули на протянутые мной документы и вместе с нами зашли внутрь, заперев ворота. Ночка им предстояла не самая спокойная, а из укрытия имелся лишь небольшой сарай, сваренный из листового металла. Так себе каптёрка. Впрочем, дежурным на стенах тоже не сахар — там уповать оставалось на простенькие навесы и милость стихии.

Проверка на внутреннем периметре прошла куда тщательнее. Старший самурай долго изучал бумаги, но так и не нашёл, к чему придраться. В итоге нашу процессию пустили дальше, выдав целых четверых сопровождающих. Объект режимный, поэтому шляться за стенами где попало запрещалось. О чём предупредили несколько раз подряд, чтобы до самого тупого дошло.

После чего нас повели вдоль бесчисленных плантаций и оранжерей, где всё ещё возились невольники. Многие были пристёгнуты цепью к натянутым вдоль грядок тросам, и могли передвигаться только вдоль этих линий. Трудовой день заканчивать никто не собирался, справедливо полагая, что никакой ураган их отсюда не унесёт.

Да, всё верно — мы остановились на ночь не просто в очередном форпосте, а в настоящей рабской ферме.

Плодородной почвы в Хенге не так уж много, чтобы ей разбрасываться. С другой стороны предприятие отнюдь не случайно располагалось на кратчайшем пути в столицу. Солидная часть урожая шла как раз туда, дабы жители пустынного мегаполиса не сильно голодали. Здесь даже выращивали низенькие деревья с кустарниками, собирая с них по два-три урожая за годовой цикл. Со светом проблем никаких, воду добывали прямиком из глубоких скважин, а все отходы шли на компост. Как и пришедшие в негодность рабочие.

Увы, других подходящих мест в округе не осталось, а здесь хотя бы принимали путников. Для заезжих имелся отдельный гостевой дом аж на три этажа, с собственной кухней и менялой, который по совместительству и рулил заведением. В товарах мы не нуждались, а всё ненужное я благополучно сбагрил ещё в Хэне, так что хозяину пришлось довольствоваться лишь нескромной платой за постой. Мы выкупили четыре общих комнаты на верхнем этаже, но приносить туда еду никто не собирался.

Трапезную оборудовали внизу, в типично барном стиле. С электрическими лампами и каким-то подобием вентиляторов. Учитывая проливной дождь снаружи, очень даже уютно получилось. Только на окнах крепкие решётки, а выходить за порог нельзя. Даже если очень сильно приспичит. За порядком приглядывала троица увальней с дубинками, поэтому неказистая мебель почти не имела следов разрушений.

Помимо нас в ресторации отдыхала ещё одна компания на восемь персон, включая роя-принца и шечку. Такую же безрогую, как и наша Доска, но на полторы головы ниже. Комплекцией практически с человека, который всю жизнь увлекался культуризмом. Я не любитель дам, перебарщивающих со стероидами, а вот некоторые наши мужики уставились в её сторону, как примагниченные.

Судя по раскрасневшимся лицам, отдыхали ребята тут уже давненько и ни в чём себя не ограничивали. А вот моим горемыкам достался на выбор местный сидр и подкрашенная вином водичка. Я твёрдо решил бороться за трезвость в коллективе, и сам подал пример, незаметно изучая соседей краем глаза.

Вроде не бандиты с виду, но рожи так и просят чего потяжелее. Нас они тоже совсем не стеснялись разглядывать, но вели себя в рамках приличия. И лишь когда поутихнувший с нашим появлением разговор возобновился, до моих ушей стали долетать очень характерные фразочки.

«Завалил прямо на бегу», «Взяли троих намедни», «Может, ещё повысят награду?». И всё в таком духе.

Охотники за головами, как пить дать. Видимо, сдали свежую партию и решили задержаться. А заодно это дело и отпраздновать, на радость управляющему. Цены тут не радовали, но я не стал экономить. Успеем ещё сухпайком наесться.

Под занавес к нам присоединилась ещё одна группа, состоявшая из мелкого купца и пятёрки охранников. Наверняка они тоже держали путь в столицу.

Несмотря на мои опасения, вечер в целом прошёл спокойно. Разве что шечки обменялись не самыми дружелюбными взглядами. Но тут наверное ревность виновата. Охотница облачилась в обтягивающую майку, а у нас многие продолжали таскать броню. Возможно, поэтому шумные людоловы не стали к нам приближаться.

Трапезную мы покинули все вместе, под моим неусыпным присмотром. Никаких поздних застолий, только здоровый крепкий сон. Однако стоило мне улечься поудобней и закрыть глаза, как я тут же получил острым локтем в бок. Окран свидетель, надо было заказать себе отдельный номер…

Только вот гроза уже закончилась, и сквозь окно пробивался свет. Дрожащий, оранжевый и очень тревожный.

Прямо как взгляд Тары, которая меня разбудила с оружием в руках.