Застрявший в Темном Пальце

Глава 17

Правду говорят — от сумы и тюрьмы не зарекайся. В мои планы не входило посещение сего славного заведения, но человек предполагает, а Окран… Он посмеивается там у себя, в небесных чертогах. Вместе с взошедшими адептами Сохэя и прочей честной братией, обитающей за пределами атмосферы.

Надо признать, столичные казематы производили неизгладимое впечатление. Но не архитектурой, тут всё минималистично до предела. Глухая каменная коробка мрачнела на отшибе города, вплотную притёршись к террасированной скале. С одной стороны голый камень, с другой — отвесный обрыв следующей «ступени». Единственный вход с двойным тамбуром круглосуточно стерегли самураи-законники. Впрочем, обладателей чёрно-золотых доспехов в округе полным-полно — рядышком находится одна из трёх полицейских управ.

На первых порах служители правопорядка предпочитают держать арестантов при себе, пока не завершится дело, либо виновник не заплатит штраф. Чтобы угодить именно в тюрягу, нужно сильно постараться. Однако местный мегаполис, как и любой крупный населённый пункт, постоянно генерирует преступников. Ну не могут люди при большом скоплении сидеть на заднице ровно и быть поголовно добропорядочными. Не в их это природе. При любом общественном строе находятся свои маргиналы и просто наглухо отбитые личности.

А уж в условиях раннего средневековья, слегка припорошённого высокими технологиями, отребья более чем достаточно. Поэтому тюрьма редко пустует, практически никогда. Хотя покинуть её поводов предостаточно. Самый редкий, пожалуй, отбыть срок от звонка до звонка. Условия содержания заключённых так же далеки от гуманности, как и Земля-матушка. Выжить там непросто, а порой и невозможно, если того пожелают надзиратели.

Кстати, о высшей мере. Некоторых осужденных маринуют в застенках исключительно для публичных казней по праздничным дням. Какая-никакая, а развлекуха для горожан и гостей столицы. Даже детишек туда приводят, к моему изумлению.

Ну, и отдельный контингент сидельцев — будущие участники арены. Увы, не цирковой.

Делать «стандартных» рабов из убийц, насильников и прочего криминалитета идея откровенно хреновая. Труженики из них никакие, зато проблем — целая охапка. Саботажи, бесконечные попытки побега, бунты и всё в таком духе. А ещё за решётку иногда попадают служивые люди либо наёмники, которые ничем не лучше бандитов, а порой и переплёвывают их в молодецкой удали.

Держать в каменной банке этих пауков себе дороже, вот и спускают их друг на друга на потеху толпы. Между прочим, очень популярное зрелище у всех слоёв населения и стабильный доход для Белых. Хотя там в доле и сама полиция, чего уж греха таить. Поэтому, как я уже сказал, в тюрьме обычно надолго не задерживаются.

Но не в моём случае.

Отвратными запахами меня давно не удивишь, но внутри дышать приходилось исключительно ртом. С вентиляцией тут не заморачивались, и даже наоборот, боролись всеми возможными способами. Видимо, руководство всерьёз полагало, что заключённые каким-то образом просочатся наружу вместе с чистым воздухом. И поминай их, как звали. Поэтому на нижних этажах скапливался чистый сероводород, не совсем пригодный для дыхания. А надзиратели все как один щеголяли в глухих масках, подозрительно похожих на респираторы.

Мне, к сожалению, такого не выдали. Зато приставили сразу четверых сопровождающих до камеры, дабы я, не приведи Окран, не заплутал в здешних коридорах. Даже гордость взяла, как меня тут уважают. Взяла, и отпустила.

Нашёл, твою мать, чему радоваться…

Отсутствие окон в здании привело к тотальному искусственному освещению, причём тёмных уголков на глаза мне так и не попалось. Страшно представить, какой там счёт за электроэнергию выходит. Жаль, что я тут не на экскурсии — так и подмывало прогуляться по казематам и посмотреть на обитателей. Любопытство не порок, и пока оно у меня есть, я ещё живой, вне зависимости от количества металла в теле.

Лампы висели даже напротив камер в коридорах, выжигая заключённым глаза сквозь решётки. В одну из них меня и завели, оставив, наконец, в покое. Я дождался, пока надзиратели запрут непростой замок и уйдут восвояси, после чего уселся на жёсткую металлическую лежанку, намертво прикрученную к полу и с удовольствием вытянул ноги. Нары оказались чуть шире скамьи — особо не поворочаешься. В качестве профилактики от ревматизма рабочую поверхность драпировали циновкой, выполнявшей роль матраса. На такую крохотную площадь помещалась всего пара штук вдоль стен, и на этом список мебели, в общем-то, заканчивался. Хотя нет, забыл про нужное ведро в углу. Без него никак.

Всю эту роскошь предполагалось делить на двоих. Сосед у меня уже имелся — довольно молодой жженоземец с кофейной кожей и глазами цвета спелой рябины. Пепельные волосы собраны в хвост на затылке по высшей армейской моде, черты лица резкие до крайности, впрочем, как и сам характер. Парень ожёг меня взглядом исподлобья и недовольно процедил сквозь зубы:

— Ты ещё что за хер?

— Алекс Рю-Мин, приятно познакомиться, — произнёс я по-русски с вежливой улыбкой. — То есть, вечер в хату.

Разумеется, он ничего не понял. Пользоваться переводчиком аборигены либо разучились, либо попросту не могли воспринимать символы, что им подсовывала операционная система. Безграмотные оболтусы, и учиться не хотят.

— Ты что несёшь⁈

— Радость и долгожданное избавление, — перешёл я на местный диалект. — Считай, что меня тебе ниспослал сам Окран. Серьёзно.

— Ха, долбанутый, — поставил он диагноз. — По башке настучали?

— Не успели, к счастью.

— Тогда завязывай с той хероборой, которой ты гасишься.

— У нас, вообще-то, подобная дрянь под запретом. Разум должен быть кристально ясен, особенно во время работы.

— Секта? — почти выплюнул жженоземец, скривившись.

— Скорее, вольный отряд искателей сокровищ. Я их командир.

— Ха, бандиты… Ко мне уже приходили такие как ты. Напыщенные, самоуверенные глупцы. Одного даже смогли откачать, кажется.

Это признание меня ничуть не удивило. Характеристику моему сокамернику по кличке Сумрак выдали самую скверную. Убийца, садист, а главное — ронин. То есть самурай, потерявший своего хозяина. Либо воинскую честь, что равноценно. Правда, в его случае всё вышло ещё интереснее — он сам завалил патрона вместе с охраной, едва заступив к нему на службу. Короткая вышла карьера, ничего не скажешь.

Впрочем, до того торопыга успел стать одним из самых молодых скаутов. Не путать с имперской разведкой, которая сидит по Союзным городам, дёргая за ниточки паутины осведомителей. А эти же ребята пашут на переднем крае, иной раз уходя глубоко на соседние территории. Зачастую, враждебные. Сбор сведений для скаутов сопряжён с постоянным риском, но в условиях отсутствия нормальной связи это единственный способ для имперской армии реагировать на угрозы чуточку быстрее улитки. Ну, или хотя бы морской звезды.

Сумрак даже среди таких сорви-голов умудрился выделиться и подавать большие надежды. Вдобавок, путь у него вышел ухабистый с самого старта. Будучи безпризорником, он чудом попал в армейский приют, где воспитываются сироты военных и прочие многообещающие подростки. Что-то вроде наших Суворовских училищ, только чуть пожёстче. До выпуска доживают далеко не все, да и служба у младших оруженосцев не сахар, мягко говоря.

И вот, проделав такую головокружительную карьеру, Сумрак оказался здесь, а не в чине лейтенанта-самурая. Он уже успел показать себя на бойцовской арене, без шансов завалив кучу соперников. Увы, свобода ему не светила даже в том случае, когда во всей столице закончатся гладиаторы. Здесь нельзя обрести свободу так просто.

А вот у меня…

— Иди-ка ты на хёр, пока цел, — буркнул ронин, не оценив моего предложения. — Я не собираюсь прислуживать отребью.

— На поединок чести с одной из легенд можешь не рассчитывать, — окончательно расстроил я его. — Тебя, скорее всего, отравят или заморят голодом, лишь бы ты не достался конкурентам. Сейчас на твою шкуру претендуют сразу четыре покупателя, насколько мне известно.

— Я не чья-то собственность! — взревел он, вскочив на ноги. — Пусть только попробуют, я убью всех, до кого дотянусь!

Начать прямо с меня он не мог, будучи прикованным цепью к стене. Её длины на лишний шаг уже не хватало. Руки с ногами тоже стягивали кандалы, но моё чутьё всё равно встрепенулось. Опасностью в камере несло ещё больше, чем зловонием.

— Кстати, а за что ты убил предыдущего господина?

— Эта жирная тварь никогда не была им!

— Странно, по документам выходит иначе.

— Он подстроил мой перевод, — прорычал ронин. — А когда я отказался, пригрозив пойти к начальству, мою родню похитили!

— Погоди, ты же вроде сирота?

— У меня была сестра, старшая. У неё появилась своя семья и дети. В своё время она… сильно мне помогла, указала верный путь, и я поклялся её защищать. Увы, смог лишь отомстить.

— Мои соболезнования.

— Привязанности губят самурая, — процитировал он воинское наставление, будто каждым словом гвозди забивал. — Мне нужно было давно оборвать эту связь, сам виноват… А теперь проваливай туда, откуда выполз. Я служу лишь императору и никому больше.

— Хм, а если я тебе скажу, что наш владыка всё ещё нуждается в тебе?

— Бред!

— Мы не какая-то там уличная шайка, — продолжил я уговоры. — Сам подумай, кто бы мог тебя отсюда вытащить? Не с мешком на голове и не в кандалах. Просто мы занимаемся такими делами, что другие наёмники предпочтут навалить себе в штаны, чем согласятся на подобное.

— Ха, так ты у нас храбрец, значит? — недобро оскалился он. — Скрытники из имперской канцелярии горазды только резать друг друга по подворотням, да сплетни собирать.

— Слухи мы, скорее, проверяем. Порой на себе, так что скучать не выйдёт. Тебе понравится, обещаю.

— Ну так развлеки меня.

Он отступил на единственный шаг обратно к лежанке, сделав приглашающий жест.

— Подойди вот сюда, тогда и поговорим.

Честно говоря, желания сблизиться не возникло совершенно. Скорее уж наоборот, но я наступил интуиции на горло и нарушил социальную дистанцию. Последствия не заставили себя ждать — заключённый выбросил скованные руки вперёд, сложив ладони лодочкой. Стремительного удара я даже не почувствовал, потому что тело моментально стало ватным и непослушным, а местами вовсе онемело. Сам не понял, как оказался на полу. Интересные ощущения, только вдохнуть вонючий воздух не получалось. Никак. Будто мой организм напрочь забыл, как это делается.

Окран свидетель, лучше бы хулиган просто кулаком врезал…

— Ха, ну как? — с ехидной участливостью поинтересовался он. — Если хочешь жить, ползи к решётке, у тебя как раз хватит сил. Вертухаи уже опытные, они знают, как тебе помочь.

Я в ответ сам оскалился не хуже голодного хищника. Вот сучёныш! Но пугать меня асфиксией примерно то же самое, что грозить ежу голой задницей. В ближайшую пару минут это вообще не моя проблема.

Родные конечности слушались с большой неохотой, а вот искусственные никаких проблем не испытывали. Быть киборгом не так уж и плохо, оказывается. Первым делом я протянул к ронину искусственную руку, схватив его за кандалы на лодыжке. Тот лишь снисходительно хмыкнул, не оценив моего порыва. А зря. Не дело, что только мне одному плохо — надо бы уровнять.

Коронный разряд с лёгкостью прошёл сквозь металл, заставив парня скорчиться в неконтролируемых судорогах. Эпилепсия, наверное, ближе всего по эффекту, только тут последствия проходят гораздо быстрее. Особенно, если воздействие было коротким. На беду жженоземца, я сдерживаться не стал и вжарил на всю катушку, чтоб прочувствовал до самой селезёнки. Сумрак не устоял на ногах, но короткие цепи не дали ему как следует грохнуться на каменный пол. Так-то лучше!

Как ни странно, накатившая следом слабость отката немного притупила онемение. Клин клином вышибают. Да и вообще, кого жрали живьём, такие мелочи как паралич остановить не могут. Ну-ка, взяли!

Я подтянул своё размякшее тело к нарам и неуклюже туда взгромоздился, пока хозяин лежанки приходил в себя. А когда он дёрнулся с явным намерением добавить мне проблем, перед его лицом замерло голубоватое лезвие, едва не выколов ему расширенные от удивления глаза. После шоковой терапии те стали ещё краснее, хотя казалось бы, куда уже с такой алой радужкой.

Погасив эмоциональный порыв ронина, я сместил лезвие ниже и демонстративно разрезал цепь на ошейнике в палец толщиной. Металл откромсало гладенько, с блестящей кромкой. Вибронож полирует любую поверхность, хоть камень. Только масла жрёт столько, что доставать его лишний раз не хочется. Однако сейчас особый случай.

Сняв заключённого с подводка, я рывком подтянул его к нарам и помог примоститься рядом. Правду говорят, в ногах правды нет, она чуть повыше находится.

— Заступаешь… Кхе, сегодня…

Слова приходилось буквально проталкивать сквозь стиснутое спазмом горло. Но ничего, разработается. Не просить же подчинённого вернуть всё как было. Командир должен подавать пример стойкости, а не наоборот. На всякий случай убирать протез далеко не стал, однако Сумрак оказался из понятливых. Ему хватило одного единственного раза, чтобы с поклоном прохрипеть:

— Слушаюсь, господин.

В подтверждение искренности его слов мне тут же пришло автоматическое уведомление. Я подтвердил запрос и с удовлетворением улыбнулся. Кадровый голод «Искатели» немного утолили, теперь бы нам и правда не обосраться…