Змей сбрасывает шкуру

Глава 19 - о гадах больших, и маленьких

Восточный колорит плескал через край, несмотря на то, что формы, в которые он был облачён, в большей степени были непривычны.

Да, люди здесь были смуглы, одежды легки и просторны, а деревянных зданий почти не было - здесь правил камень и саман. Но в остальном…

Дома-коробочки всех размеров, почти без окон и часто с квадратными башенками и пристроенной сбоку лестницей. Белёные стены же густо исписаны узорами или яркими сценами мифической страны Ушу - реками полными рыбы, обильно плодоносящими деревьями и небесами полными птицы. Рисунки отличались богатством и разнообразием цветов, талантом и криворукостью художников, что делало город невообразимо пёстрым и разнообразным.

Женщины не скрывали своих лиц и носили струящиеся платья с высокой талией, поверх которых были хитро накручены накидки с ярким узором. И чем дороже была ткань, тем ярче и больше был синий цвет в нём. Признак достатка?

Бусы и разнообразные украшения из драгоценных металлов, полудрагоценных камней, стекла и дерева тоже активно пользовались, в основном женщинами, но мужчины тоже не брезговали вплетать в волосы нити бус и не чурались расшитых бисером поясов и тапочек. На балетки, кстати, смахивают, забавно.

Ещё попадались воргулы, щеголяющие лоснящейся шерстью, в одних набедренных то ли повязках, то ли юбках в хитрую складку. Наши, вырядившиеся в светлые одеяния, смотрели на них презрительно и высокомерно. Да и покрупнее были и куда шерстистее. И морды у наших покороче и поквадратнее. Разные подвиды?

А ещё были клювастые. Совсем закутанные в ткань тощие сутулые фигуры хорошего такого роста, с клювами, торчащими из под закрывающей головы ткани. Ножки-палочки яркие, жёлто-оранжевые, мозолистые, с небольшими когтями. Перебегают семеня с места на места. Кажется, это сейшу. Грузулы, судя по описанию, должны быть крупнее, с массивными рабочими крыльями и острым клювом. А у этих - относительно короткие и крючковатые клевала.

Нагов, в смысле, шеску, нам по пути не попалось, но на меня совсем не пялились, как в северных королевствах. Поглядывали, скорее, просто заинтересовавшись нашей разношёрстной компанией.

Два человека, четыре волка и змей. Да ещё все ходячие идут по моряцки, вразвалочку. И если Халвард, похоже, страдал с отвычки от твёрдой, не шатающейся земли, то для прочих это было уже второй натурой. Я привык к суше, едва мы из порта выползли. Ещё один плюс змеиного хвоста, похоже. Так что теперь бодро пялился по сторонам и принюхивался к пряным и необычным запахам незнакомого края.

Из зверья здесь было несколько видов копытней, что я прежде не видел, и эркшеты. Помесь буйвола, верблюда, и ящерицы. Здоровенные, с длинной шерстью, двугорбой спиной и мощными ножищами. Они передвигались на задних лапах, подогнув передние, весьма когтистые, и используя толстенный, покрытой клочковатой шерстью хвост как противовес. На всех четырёх тоже семенили, когда наклонялись подобрать вытряхнутый на плоские камни у коновязей корм.

Из плохого - беднота, попрошайки и воришки в огромном количестве. Возле оживлённого порта и базарищ, где народу было много, блеск и нищета южного города были видны во всей красе. И, похоже, именно потому капитан, оставив баржу разгружаться под присмотром охраны, взял с собой четвёрку воргулов. Они одним своим видом отгоняли сомнительных персонажей, пытающихся что-то продать, поклянчить милостыню или просто высматривающих, чего бы спереть. По мере того как мы приближались к более богатым кварталам, и стражи становилось больше на улицах, и сомнительной публики поубавилось. И больше наёмных работников, убирающих улицы от продуктов жизнедеятельности скотины, которой становилось всё больше, как ни странно. Ну не хотели богатые и родовитые топтать улицы своими драгоценными балетками. Разъезжали на породистых длинноногих копытнях в сопровождении охраны.

Улицы стали пошире, дома-коробки покрупнее и получше расписаны, начали появляться всякие интересности в виде статуй, небольших храмов и крохотных огороженных садиков. Впрочем, в самую интересную часть города мы так и не дошли - высокие белые башни остались за богатыми коробками домов, а мы свернули на улицу поменьше, и вскоре были впущенны в одну из крупных коробок. Как оказалось, коробки представляли собой серию комнат, выходящих в квадратный двор посередине. Этот дом был двухэтажным, с парой лестниц, поднимающихся на галерею второго этажа. А в центре дворика был обложенный красивым синеватым камнем источник, вокруг которого был разбит небольшой сад. Под разлапистыми растениями сновали мелодично чирикающие птахи, смахивающие на куропаток, но с ярким сине-зелёным оперением. Вместо мозаики на стенах вновь рисунки райского сада, приятно одетые служанки поднесли освежающего фруктового напитка.

Богатенько и экзотично, а главное, без очень уж злостной вычурности.

Я не приставал с расспросами к Халварду, но, насколько понял, это был дом официального представителя гильдии в здешнем королевстве. Северный аристократ жил здесь давно, имел связи и, кроме всего прочего, выполнял некоторые дипломатические функции, являясь, по факту, аналогом посла Нарсаха Горного в этих землях. Через него и была организована передача ценного меня змеям.

Которая, как оказалось, едва не сорвалась из-за того что мы задержались в пути.

- Шаски ворчат не прекращая про опоздание, — поведал немолодой уже седеющий мужчина после знакомств, расшаркиваний, и сжатого доклада о злоключениях в пути. - Они пунктуальны сверх всякой меры, когда дело касается пересечения пустыни. Я немедленно направлю слугу в их стойбище за городом, чтобы он передал весть о вашем прибытии. И потому не удивляйтесь, если они через пару часов уже будут здесь, и не станут затягивать.

— Да, — вздохнул Халвард. — Сталкивался с этим. И это весьма прискорбно, я не рассчитывал на столь скорое расставание.

— Тяжело выпускать из из-под своего крыла едва оперившегося птенца? — усмехнулся хозяин дома-коробочки.

— Если бы оперившегося… — Халвард взглянул на меня и печально вздохнул. Показательно так причём. Что его собеседник, что скромно стоящий в стороне капитан, на удивление, важно кивнули. А после оставили нас наедине в уютной гостиной. Гильдейцам нужно было перетереть за разгрузку и склады, а так же нормальный ремонт баржи. Ну или просто деликатно давали нам побыть наедине перед расставанием. Впрочем, наедине мы были почти всё путешествия, и все наставления Халвард успел проговорить по три раза. Так что сейчас просто сел в удобное плетёное кресло и закопался в свой мешок, достав папку, один в один похожую на его собственную. Только цвета другого.

— Держи, тут верительные письма и прочее.

Я кивнул, проверил бумаги, и закопал их поглубже в свой мешок. Чтобы наверняка.

— Шеску и правда очень пунктуальны? — уточнил я в процессе.

- Когда дело касается пустыни - да. Я не уверен, но, похоже, они знают местонахождение источников, что появляются и исчезают сами по себе, знают, когда это происходит и потому могут придерживаться собственных маршрутов. Не говоря уже о том, что они без боязни преодолевают опасные места, которые даже кочевники обходят стороной.

— А шасками их только здесь называют?

— В основном. Смотри не брякни такого при них. Шеску не любят это словечко. Торговцы и караванщики традиционно их недолюбливают и используют такое… произношение. Очень схоже по звучанию со словом, которым кочевники называют печёночного червя. Паразит, способный очень быстро погубить взрослого, здорового эркшета, если вовремя не заметить признаки заражения.

Хмыкнул. Ну да, я читал что шеску частенько суют нос в торговые дела региона, перехватывая особо сочные сделки и скупая задёшево то, что есть шанс выгодно продать где-нибудь на другом краю пустыни. Оную они способны пересекать быстро, куда быстрее обычных торговых караванов, на чём и играют. При этом занимаются подобным только если куш светит ну очень приятный, и таким образом не лишают обычных торговцев-караванщиков хлеба насущного. Но особо сочные куски у них уводят, и потому любовью не пользуются среди торгового люда. Впрочем, торгаши на то и торгаши - сделки заключают, в глаза улыбаются, а за спиной, вот, печёночными паразитами обзывают.

Поймал на себе долгий, задумчивый взгляд мужчины, и понял, что повисшая тишина мне не нравится совершенно. Потому спросил:

— А что вы планируете делать? Неужто сразу назад?

— От чего же? Упустить шанс навестить старых знакомых и прошвырнуться по местным рынкам было бы сущей глупостью. Здесь можно найти совершенно уникальные материалы и ингредиенты. Да и обычные тоже, но по весьма привлекательным ценам.

— И надолго ли задержитесь?

— Месяц, может два. Как пойдёт, — он чуть пожал плечами, но взгляд бросил очень многозначительный.

Переживает? Готов ждать здесь на случай, если что-то пойдёт не так? Странно. Нет, я-то не беспокоился совершенно - не в первой обустраиваться в незнакомом обществе и культуре. Да, бывает тяжело, бывает откровенно паршиво, но на моей стороне опыт и терпение. Выкручусь. Да и книжек умных почитал, совсем уж тупить среди змей не буду.

— Буду иметь в виду, — обнадёжил его я. Позадавал вопросов про его знакомых здесь и про местные нравы и, заприметив через окно приближающегося хозяина дома, поспешил к двери, поджидая его.

— Господин Ллемар, господин Ллемар! Можно спросить?

— Да, конечно, — отозвался представитель гильдии.

— В будущем, если мне понадобится отослать письмо в королевство, можно ли будет сделать это через вас?

— Да, мы перевозим, в том числе, корреспонденцию. И с вас, юноша, я не возьму за это денег. Вам и так слишком досталось от этой жизни… — вот тут, кажется, я как-то выдал свою заинтересованность столь щедрым предложением, ибо мужчина торопливо добавил:

— Но посылки будете оплачивать по прейскуранту.

— По весу? — уточнил я.

— И надбавка за габаритность, — кивнул торговец. — А то были прецеденты. Пообещаешь неосторожно, в самых лучших намерениях, а потом гадай, как, не повредив, запихнуть в трюм буфет с тонкой резьбой по редкому сорту каменного дерева, витражным стеклом и вставками из полудрагоценных каменьев…

Халвард издал странный звук, будто пытался подавить смешок, но, быстро взяв себя в руки, заметил:

— И я, кажется, знаю, у кого он сейчас стоит…

Ллемар многозначительно хмыкнул. Мужчины обменялись странными взглядами, но перетирать общих знакомых не стали. Вместо этого Халвард попросил собрать для меня кое-каких вещей в дорогу. Флягу там, плотную накидку от песчаных бурь… Маг рассчитывал прикупить их здесь, но времени на покупки уже не было. Началось копошение со слугами и притаскиванием запрошенного, что я упаковывал в свой всё раздувающийся мешок.

— На всякий случай. Я уверен, что они за тобой присмотрят…

— Но не распахнувши крылья, не будешь подхвачен ветром, — улыбнулся я, а потом захлопнул пасть. Зубы же, зубы… Халвард на это тихо и немного грустно рассмеялся.

За этой вознёй и напитками прошло, кажется, всего ничего, когда всполошенный слуга объявил о завернувших на улицу шасках. Новость меня порадовала - не терпелось посмотреть на натуральных местных нагов. Что интересно, слуги забегали, убирая напитки и лёгкие закуски, которыми те сопровождались. Ну да, об этом везде писалось - шеску не приемлют социальное потребление пищи. Вроде как тут даже анекдоты ходят с подачей “пригласили шеску на пирушку”.

Они успели с этим закончить, а мы - выйти во двор коробочки, когда слуга на воротах с поклонами пригласил гостей внутрь.

И вот тут я понял, что попал.

Халвард был прав от и до. Вот это - шеску. Божественные звери, творения Сэшиара, Господина Подземных Рек. А я так… тощее нескладное подобие.

Их было четверо, статные, широкоплечие, наверняка мускулистые как старичок Арни в молодости. Одежды, конечно, скрывали мускулатуру, но общие очертания на неё активно намекали. Нет, один из них был несколько мельче сородичей… но всё равно выглядел приличнее меня.

И хвосты. Толстые круглые хвосты, текущие плавно и завораживающе, разложенные вольготно, когда шеску остановились.

Последняя треть моего хвоста всё ещё напоминает скруглённый треугольник, с заметным под чешуёй позвоночником, выступающим сверху.

У всех четырёх - шикарные гривы волос, собранные у кого в изысканно-небрежные, у кого в идеальные толстые косы. Мне едва хватает длинны собрать волосы в куцый хвостик, и отдельные пряди в нём не задерживаются и, выбиваясь, постоянно лезут в глаза.

Их лица походили на полные спокойного достоинства лица античных статуй. Моё… То ли я предвзят, когда заглядываю в зеркало, то ли харя моя похожа на маску.

А ещё эта четвёрка цепко уставилась на меня и, не сговариваясь, передёрнула кончиками хвостов в эдаком характерном кошачьем раздражении.

Но, по порядку. Крайним слева был самый здоровый из четвёрки. Змеиное тулово, не совру, минимум в два раза моего толще, пузо цвета слоновой кости с редким крапом более тёмных оттенков. Чешуя такая… с рёбрышком посередине, чуть вздёрнутая к кончику, из-за чего здоровяк имел вид довольно-таки… шершавый. Окрас жёлто-кремовый, с часто расположенными красноватыми кляксами неравномерной формы. Видимая кожа человеческой части тела была совершенно нормального, сочно загорелого цвета. Лицо почти квадратное - нижняя челюсть у него тяжеловата, но, в целом, это только придаёт ему матёрой солидности. Волосы выгоревше-соломенные, собраны в толстенную косу чуть неряшливо, и свисают едва не до земли, перетянутые невзрачным кожаным шнурком. Одет этот шеску в какую-то накидку с кирпичного цвета ромбовидным узором на голубом фоне и множеством разноцветных кисточек по краю.

Второй был не такой массивный, стоял чуть впереди остальных и одет был побогаче. Чешуя его брюха была совсем крапчатой, много чёрного, вперемешку с серым и песчано-жёлтым, бока песочные, плавно переходящие в серый над позвоночником. И опять же, мелкий крап из коричневых пятнышек по всей длине. И волосы, если присмотреться, не просто русые, а с отдельными более светлыми и тёмными прядями, аккуратно собранные, в косу вплетена нить с то ли полудрагоценными камнями, то ли стеклянными бусами и ярко окрашенные шнурки из каких-то блестящих нитей. Да и обилие кистей на одежде… Как будто магазин фурнитуры для штор ограбил. Нет, смотрелось, в целом, живенько и органично, просто подобная мода была мне в новинку. А ещё - здоровенные серебряные браслеты с чеканным узором на запястьях. Яркие зелёные глаза цвета какого-то совсем уж неестественного. И бархатистая чешуя, как у меня.

Третий, самый мелкий, вообще был серовато-голубого цвета с совершенно чёрным брюхом и ну очень блестящей гладкой чешуёй. Поперёк его спины шли не слишком широкие, рваные полосы красно-оранжевого цвета с чёрной каймой. Волосы у него тоже были чёрными, сочными, до воронова крыла с синеватым отливом. В немного растрепавшуюся косу вплетены нити жемчуга, а накидка прижата к талии широким кожаным поясом, к которому крепились какие-то мешочки, цепочки и подсумки. Взгляд его алых глаз, в тон узору на чешуе, мне не нравился совершенно, его худое лицо со вздёрнутым носом казалось высокомерным, а кончик хвоста дёргался как припадочный.

Четвёртый сильно смахивал на гадюку окраской - светло-коричневый, с тёмно-коричневой полосой по позвоночнику, от которой в шахматном порядке к серому пузу тянулись полосочки. Да и кожа человеческой части тоже как-то… Загар казался не таким тёплым, сероватым, и на челюсти и скулах смутно виднелись тёмные чёрточки. Волосы под стать полосе вдоль позвоночника, с парой вплетённых серебристых шнурков. И одет в местную накидку с синеватым узором, а не как у шеску, с кистями и какого-то другого кроя и ткани. И казался моложе, что-ли, остальных. Или более растерянным? Трудно сказать…

Немая сцена, когда все друг на друга пялились, была нарушена хозяином дома, который вышел вперёд и радушно поприветствовал гостей. На севере этот язык называли “языком песков”, а местные - нара, что переводилось просто как “речь”. Его я тоже немного учил, и даже понял пару слов в заковыристом приветствии северянина. Самый важный шеску склонил голову и то же начал было произносить обусловленные традицией слова, как сине-красный качнулся вперёд ко мне, быстро-быстро и возмущённо прошипев… Что-то. От неожиданности и быстроты речи я не то чтобы ни слова не понял, даже различить где одно кончается, и другое начинается, не смог. Только и успел неловко попятится, да и то недостаточно далеко, ибо стремительно двигающийся полосатый бодро оказался подле меня, и одной рукой вцепился в мой локоть, а другой - в плечо другой руки. Я дёрнулся было, почувствовав, что в меня вливают некую магию, но она вроде как была безвредна. Да и меня окликнули, велев успокоиться и не метаться. Халвард и этот полосатый одновременно.

Магия змея проникала в тело и растекалась по нему очень естественно и даже почти приятно и по некоторому наблюдению походила на что-то диагностирующее. А нервно шевельнув языком я уловил запахи трав и основ под зелья, что активно использовали в этом мире. Того же камышового спирта, например. Спустя пару мгновений предполагаемый лекарь разразился тирадой, полной раздражения и возмущения, перескакивая с языка шеску на нара и обратно. Халвард заговорил, на языке пустыни спокойно и вдумчиво, и очень деловито, в конце концов заставив шеску заткнуться и слушать. Его серо-пёстрый сородич тем временем снова обратился к хозяину дома, извиняясь, должно быть, за поведение полосатого. Гадючьей окраски тип вообще завис, и, несмотря на скудную мимику, выглядел растерянным, а шершавый, глубоко и печально вздохнув, подполз ближе к сине-красному. Сперва просто возвышался, глядя на нас с высоты своих, не совру, двух метров, потом, когда полосатый снова начал до меня докапываться и чего-то требовать, прихватил его за плечи и отодрал от меня, несмотря на протесты.

Я сдвинулся за спину Халварду, так, на всякий случай, старательно прислушиваясь к их говору, изобилующему шипящими и свистящими звуками. Даже некоторые слова разобрал - к необычному звучанию просто нужно было немного привыкнуть…

Шершавый с полосатым о чём-то договорились. Главный тоже вставил пару слов, одобряя. Потом здоровяк неожиданно заговорил на языке королевства, с акцентом, конечно, и при этом явно на диалекте южных окраин прежней империи, что ныне были частью королевства Нарсах:

— Не бойся, мальчик, мой друг просто очень переживает за твоё здоровье и хотел бы осмотреть тебя более тщательно.

Мальчик?! Ну хотя, если сравнивать с его габаритами… Включать скромного-застенчивого Арвина, или лучше с самого начала позиционировать себя более серьёзно? Я покинул своё укрытие и, выдвинувшись немного вперёд, почтительно склонил голову.

— Прошу прощения, господин, но по меркам людей я уже нахожусь в том возрасте, чтобы вести дела самостоятельно и принимать важные решения без оглядки на старших. Не обманывайтесь моим обликом, коий, к глубочайшему моему стыду, и правда меркнет пред вашим.

Шершавый замер на мгновение, обдумывая услышанное, а потом рассмеялся добродушно, под недовольным взглядом полосатого. Смех, с его-то габаритами, вышел впечатляющим.

— Хорошо, юноша, — пошёл на уступку он. — Твоё имя Арвин, верно?

— Арвин Бёриндер, господин. — кивнул я.

— Бёриндер… — призадумался шершавый. — Знакомое имя…

Договорить он не успел, лекарь снова разразился требовательной тирадой. Ему уступили, и меня спровадили с ним в гостиную. Одну из. Остальные отправились в другую, что-то обсудить напоследок. Хорошо хоть шершавый с нами пошёл - переводить. И представился наконец, после того, как мне было велено раздеться и ложиться на ковёр, вытянувшись во всю длину. Диагонали помещения едва хватило.

Шершавого звали Эрше Шио Ис’саата, а лекаря - Ист’маар Хэшхе, и насколько я понимаю, судя по именам, первый был весьма родовитым, а второй находился в подчинении у некоего рода и собственной фамилии не имел. Зато имел нездоровое рвение лечить ближнего своего, чему я, с одной стороны, был рад, ибо медицина этого мира казалась мне достаточно вменяемой, а хорошие доктора на дороге не валяются, с другой… Уж с очень большим рвением он за меня взялся. Я совершенно не против диагностических чар, но пальпация в его исполнении была весьма неприятной, а прощупать он решил, кажется, каждый сантиметр моего тела.

Зато я теперь знаю где именно у меня печень… И чего он так прицепился к позвоночнику?! Мой несчастный хвост… Больно же!

Полосатый что-то зашипел, и здоровяк терпеливо перевёл:

— Не дёргайся. Прикосновения лекаря не навредят твоей чести.

Чего?

Я приподнялся на руках, поворачиваясь и глядя, как полосатый мнёт самый кончик моего несчастного хвоста. И как тут не дёргаться? Там мяса-то толком нет, косточки да связки, и их сейчас так выкручивают. И при чём тут честь?! Хотя… я вроде читал что-то такое про хвосты. Предостережение не касаться и уж тем более не наступать на самый кончик хвоста.

Шэхше тем временем едва не узлом мой несчастный хвост завязал и выдохнул что-то длинное и ругательное, наконец его отпустив. Воззрился на меня странно, после чего повернулся к шершавому и переговорил с ним.

— Линял? — перевёл вопрос змей.

— Линял, — согласился я, кивнув.

— Цвет менялся?

— Да, немного. Темнее стал, и пятнышки появились…

Шеску снова переговорили между собой, и полосатый доктор направился к двери. Я вопросительно глянул на Ис’саата, потянув к себе свою накидку. Тот задумчиво куснул губу.

— Как бы перевести… — шершавый шевельнул хвостом, в задумчивости проговаривая слова очень медленно и немного рассеянно. — Случается, что в большой кладке попадается маленькое яйцо, и, если не надрезать скорлупу, когда остальные начнут вылупляться, ребёнок может погибнуть, ибо сил у него не хватит проклюнуться самостоятельно. Такие малыши всегда мельче, слабее, болезненнее братьев и сестёр и долгое время отстают от них в развитии. И несмотря на то, что тело твоё по длине и сложению соответствует подростку, в остальном в тебе слишком много признаков такого слабого и болезненного ребёнка.

Я замер, осмысливая услышанное.

Сколько лет живу, а так вежливо и деликатно недоноском меня ещё никто не называл…