Змей сбрасывает шкуру

Глава 21 - о методах диагностики и оптических явлениях

К оазису подошли засветло, и шес Эрше Шио Ис’саата сразу подметил, что вожак тревожится, но старательно это скрывает, как бы ненароком подворачивая хвост то и дело. Так что едва Шио убедился, что караулы расставлены, животных кормят, а подготовка к ночёвке идёт своим чередом, он поспешил отыскать молодого коллегу. Тот, плотно уложив хвост, возился с “пауком” на краю зелёного островка, дожидаясь восхода первых звёзд.

— Шес Ист’мари? — подал он голос, предупреждая о своём приближении. Очень уж задумчивым казался вожак. И правда - едва не вздрогнул да сдвинулся, пряча от взгляда кончик хвоста.

— Шес Ис’саата, — склонил голову вежливо молодой глава рода. — Какие-то проблемы?

— Хм, хотел спросить у вас то же самое. Я доверяю чутью вашего семейства и знаю о том опыте, что вы приобрели, путешествуя с отцом. Во мне нет сомнений касательно ваших умений. И потому ваше беспокойство тревожит меня.

— Фсст! — ругнулся шеску, и по телу его прокатилась недовольная волна, смазав след в песке. — Это так заметно?

— Для пытливого глаза, — мазнёт хвостом по песку. — Так что же случилось?

— Пустыня неспокойна. Воздух горчит, и ветры стелятся по земле. Не удивлюсь, если звёзды сместились. Пожалуй, нам стоит изменить маршрут. Путь до города Храмов может стать чересчур сложным сейчас.

Шио вздохнул тихо. Это было весьма досадно - он рассчитывал посетить архив А-шин-ро, чтобы попробовать поискать кое-какие сведения. Но - идти против решения Ист’мари, ведущего караван, не стал. Спросил только:

— А как же груз для Дома Скорби?

— Отправлю со своими людьми, когда вернёмся домой. Дом Cкорби может подождать пару дней. Шес Ишису - нет.

— Тц! — скривился Шио, начав прихлопывать кончиком хвоста по песку. — Последнее время он и правда чересчур придирчив к вашей семье.

— Ищет повод. Но моя семья ведёт дела честно, и придраться ему не к чему.

В молодом главе рода явно взыграла гордость, и Эрше Шио Ис’саата головой качнул.

— Мой вам совет, — помедлив, произнёс он. — Спровоцируйте его на конфликт. Личностный. Ещё лучше, если это сделает кто-то из ваших братьев. Пусть в совете увидят, что ваша вражда завязана на разногласиях и неприятии, а значит, не имеет под собой серьёзных финансовых или правовых оснований.

— Если же этого не сделать? — пёстрый, весь в отца, змей нахмурился и взволнованно передёрнул хвостом, из-за чего стал похож на него ещё больше.

— Он может первым изобрести повод для конфликта. Такой, что к тому же аукнется не в вашу пользу на Совете, — пояснил Эрше.

— Хм… И даже если клевету или подлог удастся доказать…

— Сделает он это не своими руками.

— Обвинить его не удастся, а репутация моего рода всё равно будет запятнана подозрениями.

— Вы отлично поняли мои опасения, шес Ист’мари.

— Мне остаётся только поблагодарить вас за совет, шес Ис’саата.

К этому времени на потемневшем небе показались первые звёзды. Ист’мари недовольно дёрнул хвостом, едва увидев их, а, замерив углы прибором, покачал головой.

— Сильное смещение. Буря пришла в эти земли. Три к одному, что двигается из глубин Великого Песчаного Моря в сторону Города Храмов. Если повезёт - пройдём по краю…

Рассуждения вожака прервали крики, какая-то возня и низкое, стелящееся по песку шипение, что было едва слышно, но пробирало до самого кончика хвоста. Оба шеску вскинулись и торопливо направились на звуки, доносившиеся из почти что самого центра лагеря.

Застали картину не столько тревожную, сколько странную - подкидыш замер, изогнувшись для атаки и припав к земле. Скрюченные пальцы зарылись в песок, а бока раздувались как меха, порождая это угрожающее, почти не уступающее по эффекту голосу Старших, шипение. Напротив крутился весьма самодовольно выглядящий Хэшхе, и его растерянный последыш. Так же присутствовала пара змеев из охраны - один зажимал активно кровоточащее предплечье. Между ними всеми валялся кусок плотного полотна.

— Что здесь происходит?! — требовательно прошипел Араш, в миг обретая силу и стать вожака каравана из древнего рода путешественников.

Подкидыш обернулся на голос, судорожно дёрнувшись всем телом и выплюнув новую порцию шипения. Стало ясно, что он не в себе - лицо как восковая маска, глаза совершенно дурные с “диким” зрачком, а на зубах видны разводы крови.

— Всего лишь небольшой эксперимент, — хмыкнул Хэшхе, сдвигаясь ближе к подопечному, на что тот среагировал резким движением и новой порцией шипения. — Мальчишка и правда склонен впадать в состояние неконтролируемого смятения в определённых случаях. Хорошо хоть - с уклоном в агрессию, а не в полный ступор.

Шио нахмурился, аккуратно сдвинувшись к подкидышу. Честно сказать, сперва он склонялся ко мнению шеса Реаса, но, посмотрев на это растрёпанное чудо, полностью уверился в том, что никакого дурного умысла в действиях брата их господина не было. Над потомком а-шин-ро сжалились, сохранив ему жизнь, пусть и в таком виде, и передали на попечение ползучего рода без всякой корысти.

— Шес, будьте осторожны! — подал голос раненый. — Он, кажется, ядовит.

— О, как любопытно! — воодушевился Хэшхе. — Это подтверждает кое-какие мои подозрения. И какие симптомы?

Он скользнул к покусанному, и, среагировав на его движение, мальчишка вновь дёрнулся. Шио воспользовался этим мгновенно, бросив себя на подкидыша, перехватив за руку, придавив хвостом к земле его мощно изогнувшееся тело. Мальчишка извернулся, норовя укусить, и схлопотал звучную затрещину.

Помогло.

В стороне Ист’мари раздражённо рычал на лекаря, что невозмутимо копошился с раненым охранником, которому плохело на глазах. Шио же придержал чуть обмякшего и часто-часто моргающего подкидыша. Тот не дёргался, дышал тяжело и, похоже, начинал осмысливать происходящее. В какой-то момент облизнулся и сплюнул, потом перевёл на шеску уже вполне вменяемый взгляд.

— Я… Мне… — он растерянно пробормотал, огляделся и сразу остановил взгляд на Хэшхе. Глаза недобро сузились, но затем он увидел, что именно делает лекарь, и начал отплёвываться с новой силой.

На этом Шио посчитал, что подкидыша отпускать можно. Спросит аккуратно:

— Тебя напугали?

— Кажется… — пробормочет тот невнятно, возя по пасти языком.

Мимо прошуршал возмущённый Ист’мари, и разогнал любопытствующих заниматься своими делами. Хэшэе, совершенно не впечатлившийся устроенным ему разносом, закончил с чарами и перемотал чистым полотном кусаную рану. Оставил паршиво выглядящего охранника на попечение ученика и направился в сторону мгновенно напрягшегося подкидыша.

— Скажи Ремешку, что я не собираюсь его больше пугать. Просто посмотрю зубки, — почти пропел подозрительно довольный лекарь. Пришлось переводить, только помягче, а то Арвин попытался забиться ему за спину и едва на хвост не наползал. Уговорить его получилось без особого труда, но взгляды на лекаря он бросал теперь откровенно злые. И на месте Хэшхе, Шио не стал бы совать ему пальцы в рот.

Однако лекарь их туда сунул, весело насвистывая себе под нос, чем заставил подкидыша вновь начать плеваться, когда того отпустили.

— Что ж, мы явно определились с возрастом этого тела. И, частично - с его отражением, — заключил Хэшхе, отодвигаясь от нервничающего подкидыша. - Скажи Ремешку, что он молодец или что-то около того. Успокой, в общем. А мне надо приглядеть за Эшесом. Вдруг яд ещё и по внутренним органам ударит?

Произнёс он это воодушевлённо, уже развернувшись и уползая.

Эрше Шио Ис’саата медленно вздохнул и перевёл взгляд на подкидыша. И так каждую ночь из-за него просыпаются…

Мальчишка же перестал плеваться и теперь пристально смотрел на старшего шеску.

— Как он меня назвал?!

***

Кактус попался высокий, но активно плодоносящий, о чём свидетельствовали и наливающиеся цветом плоды, и перепаханный песок под начавшей деревенеть нижней частью ствола. Местная живность, что насекомая, что не очень, имела привычку закапывать плоды в песочек, чтобы тихо и спокойно ими там лакомиться. Соответственно, другая живность этот песочек под кактусами копала, чтобы полакомиться белками и протеинами первой. Но в основном ночью, днём в пустыне было откровенно потише.

Я поёрзал и начал подниматься выше на собственном хвосте, нацелившись на самые красивые и спелые… э… фрукты? Ягоды? Чем они там считаются?Плоды, в общем. У этого вида - съедобные и довольно сочные, волокнистые и сладкие, хотя и без особого аромата.

Подстроиться к принятому у шеску рациону у меня всё не получалось, запихнуть в себя всю калорийную похлёбку просто не выходило, и потому в день перед очередным ужином у меня брюхо начинало от голода подводить. Выклянчить съестного не получалось, да и возможность питаться подножным кормом появилась только сейчас, в неожиданную, среди бела дня, остановку, и даже не у оазиса.

Шеску чего-то ждали и благосклонно разрешили мне поохотиться на кактусы, лишь бы под ногами не вертелся и не раздражал своим голодным ворчанием.

Под хвостами…

И вообще, слава мало того, что припадочного, так ещё и ядовитого очков мне не добавила. И это несмотря на то, что я даже извинился перед тем змеем! Хотя тот сам виноват - повестись на уговоры Хэшхе и протестировать с его подачи мою стрессоустойчивость…

У яда, кстати, отвратительный вкус, он щипет язык и перебивает нюх, отдавая одновременно скипидаром и чем-то таким исконно больнично-медицинским. Из плохого - молочные зубы я, оказывается, ещё не сменил, а они не имеют желобов для нормального впрыскивания яда. Да и сами железы, похоже, ещё не сформированы толком, работая у молодняка как оружие последнего шанса - вцепишься со всей дури зубами да под адреналином, и эти уплотнения над дёснами, в глубине и по бокам пасти, надрываются, заполняя рот смесью яда, слюны и крови. Это позже они прирастут к новым, полым зубам и начнут действовать по желанию. Сейчас же болят, сволочи, и неохотно зарастают, так что жевать сочные плоды нужно будет аккуратно, а то пасть опять наполнится кровью. Вот этот, кстати, пойдёт…

Торопливо сорвал плод, избежав контакта с многообещающе растопыренными иглами, и сунул в воротник. Просторные одежды заранее прихватил пояском поплотнее, и в отвисшую на животе ткань теперь можно вместить порядком плодов.

Как оказалось, кстати, ядовитость среди шеску - некоторая редкость. Есть несколько родов, в которых ядовиты все поголовно, есть - в которых ядовитые изредка родятся, но подавляющее большинство таким свойством не обладает. Как пояснил Шершавый, ядовитые обычно слишком самоуверенны и чаще гибнут во время боёв и нападений. Сказано было вроде даже с намёком.

Хотя, с кем мне тут воевать? Хэшхе, конечно, сволочь та ещё, и гадость я бы ему какую устроил… сильно потом. Ибо пока, к сожалению, завишу от полосатого и, хуже того, прекрасно чувствую результаты его трудов. Энергетические структуры моего тела заметно укрепились, переток энергии по ним стал куда свободнее и гармоничнее, подчиняясь неким непонятным мне ритмам. Аура ужалась ещё плотнее, что удивительным образом не мешало ей воспринимать токи энергий вокруг, но явно при этом поднимало уровень защищённости организма от разнообразных основанных на них влияний. Ну и довеском к этому начало улучшаться общее физическое состояние, и тело воспринималось всё свободнее и роднее, хотя и прежде я как-то не жаловался.

И стало понятнее, от чего что Халвард, что божество предостерегали меня от занятий магией людей. Энергетические структуры человека довольно статичны. Переток энергии по ним слабый и происходит постоянно, без серьёзных изменений, если это, конечно, не что-то патологическое. И развивать эти структуры довольно просто - нагнетать в них энергию и “растягивать” неподатливые жилы грубо и топорно. Ибо повредить их - тут постараться нужно, не обладая крайне солидным запасом свободной энергии. В общем, сравнить можно с садовым шлангом - в меру мягким и достаточно выносливым, чтобы не слишком переживать за его целостность.

Каналы шеску при этом… Пожалуй, большее подходит сравнение с кровеносными сосудами - они имеют что-то наподобие клапанов и способности сжиматься-расширяться, гоняющей энергии в каком-то особом ритме, если продолжать аналогию. Грубым обращением, конечно, не так уж просто порвать эластичные стенки этих “сосудов”, но вот истрепать их до потери естественных свойств - как плюнуть.

Одёжка тяжелела от плодов, я позарился уже и на те, что не выглядели особо спелыми, обдирая всё, до чего мог дотянуться. Колючки у этого развесистого образчика были ого-го, так что дотянуться мог, увы, не везде, и в конце концов пришлось отступить. Возвращаться к лагерю я, впрочем, тоже не торопился, засел на краю припорошенной песком каменистой насыпи, где было не слишком жарко и, вытащив из-за пазухи сочный плод, принялся обкусывать с него на диво плотную шкурку. Шеску и правда нервничали в присутствии посторонних во время еды. И мне казалось, что это был момент не столько культурный, сколько связанный с инстинктами. Есть шеску нужно не так часто, культура социального принятия пищи у них из-за этого не выработалась, а хищнические эгоистичные привычки остались. Конечно, всё было сугубо индивидуально, но в целом змеи предпочитали уединяться во время еды и не лезть к тем, кто пищу принимает. Так чего их раздражать?

Впился зубами в сочную мякоть. Впрочем - аккуратно, чтобы не разбередить едва зажившие дёсны. Пара плодов, и желудок перестало подводить так уж отчаянно. Мысли прояснились и потекли спокойней.

Увы, но физиология оказывает определённое влияние на разум. Биохимию ведь никто не отменял, заодно с расовой, вернее, видовой спецификой. И я то и дело замечаю их влияние на себя и своё поведение.

Не говоря уж и о других… моментах.

И почему, спрашивается, я в своё время не пошёл учиться на психолога? Нет, я много читал по теме… Но больше о том, что касалось сохранения здоровой психики по, и во время достижения бессмертия. А меня происходящее порядком напрягает. Потеря контроля над собой это крайне неприятная вещь, и если в первый раз меня скрутило жёстко, но не до помрачения рассудка, то вчера…

И правда напугали? Что именно повлияло на меня так сильно? Произошедшее было совершенно неожиданно, я не понял, что произошло, меня придавили и, кажется, набросили что-то на голову. Не уверен. Обездвижили и дезориентировали.

Повозив языком во рту, я поспешил достать новый кактусовый фрукт. Очистка пошла быстрее - приноровился надкусывать его так, чтобы сдирать шкурку едва ли не полосками. А там сочная мякоть…

Змеи зашевелись тем временем. Животных не разгружали, так что много возни с тем, чтобы собраться в путь, не ожидалось. А вон и Шершавый. Раздаёт какие-то распоряжения, но при этом поглядывает в мою сторону. Я торопливо дочистил и в пару укусов заглотил вкусняшку, слизнул потёкший по подбородку сок (всё же в обладании длинном языком есть свои прелести), и пошуршал к шесу Эрше. Шес - это у них вежливое обращение к благородному. Мне не положено, а к барышням, всем без исключения, принято обращаться “шесса”.

— Отправляемся, — сообщил очевидное змей. — Впереди - опасные земли, так что когда окажемся там, не зевай. И продень хвост под верёвку, чтобы не вывалиться из корзины, если вдруг.

Так вот зачем она там. Ремень безопасности, однако. Лишь пару дней назад заметил, что в корзине изнутри сбоку прижата толстая верёвочная петля. Я кинул, и вслед за ним направился к нашему эркшету. И подметил, что шеску либо активно достают оружие, либо приторачивают его к сёдлам поближе. Вон один здоровенный змей, почти не уступающий моему сопровождающему в размерах, согнул монументального вида лук, чтобы накинуть на рога толстую тетиву. Так же среди оружия наблюдались боевые серпы, сильно смахивающие на хопеши, серпообразные секиры, смахивающие на бердыши, и совершенно монструозные боевые топоры с клевцом. В целом - логично, змеям силы не занимать, рубить они могут мощно, хотя и от возможности колоть тоже отказываться не хотят.

А уже забираясь в седло я заметил как голова каравана, тот пёстрый змей, достал как из ниоткуда нечто древковое и ярко бликующее на солнце идеальной полировкой. Прокрутил мельничкой и убрал туда, откуда вытащил, просто резко опустив руку.

“Доставалку” разминал? Это артефакт, или чары, или фокусы с пространственными карманами? В этом мире последние, вроде, не в ходу, но кто шеску знает?

— Арвин! — поторопил меня Шершавый.

Я подтянулся, забрался в корзину, затем устроился в седле и кивнул на Ист’мари:

— А что это у него было?

— Суруш, — односложно ответил змей.

— Суруш… Душа? — переспросил я

— Душа это сур, — поправил он. — Но суруш и правда производное от этого слова. В целом, его название можно перевести как “отражение глубинной сути”. При желании каждый может обучиться извлекать её и придавать ей форму оружия.

— Каждый-каждый, или каждый шеску? — заинтересованно уточнил я.

— Шеску, — змей подстегнул наш ездовой коврик. К седлу у него под рукой уже был приторочен тяжёлый выгнутый клинок с длинной рукоятью. - Это подарок нашего Отца, и я не берусь судить, сможешь ли ты овладеть им. По всему выходит, что должен, в тебе течёт та кровь, что Он влил в тела наших предков. Правда, её мало. Но это не мешает тебе попытаться.

— И что нужно делать? — воодушевился я. Всегда хотел заполучить какую-нибудь призываемую цацку, чтобы всегда была под рукой. Нет, две даже раздобыл в своё время, но качество у одной было сомнительное, и от неё пришлось избавиться, а другая “пряталась” в кольцо, и её я через пару десятилетий лишился в одном переплёте…

— Рано. Тебе нужно многому научиться сперва, — снисходительно качнул головой он.

Ну рано так рано. Я напоказ вздохну, и оглядел уже выдвинувшийся в дорогу караван. Строй кстати, изменили - шли плотнее, гружёных эркшетов загнали в середину, охрана распределилась по краям. Мы же ехали за головой отряда, с парой боевого вида змеев по бокам.

— А почему никто суруши не достаёт больше? Не умеют? Или не принято? У всех оружие обычное припасено… — я подвинулся к спине Шершавого, торопливо шепча появившиеся вопросы.

— Не всем удаётся освоить это умение быстро, ибо принять себя и свою суть как есть для многих становится великим испытанием. Да и хвастаться обретённым сурушем не принято, он - для действительно серьёзных ситуаций и противников. Другие брезгают применять его к тому, с чем могут справиться обычным оружием, — терпеливо пояснил змей.

Себя и свою суть? Как любопытно, это что, выходит, какая-то духовная практика? Значит, у меня не должно возникнуть особых проблем, если, конечно, у меня вообще есть возможность пользовать подобное. В своё время я…

От мыслей меня отвлёк подрагивающий впереди мираж. Он висел низко-низко над присыпанным песком каменистым плато, и становился… чётче? Вот очередная кучка высоких кактусов совсем исчезла за образом полосатой песчанниковой скалы, пейзаж стал чётче, воздух дрожал будто от жара по краям огромного окнища. А потом я увидел второе солнце там, впереди, и окончательно понял, что это ни черта не мираж. Пёстрый зычно гаркнул, и караван прибавил ходу, топочущей массой направляясь прямо в центр… вот этого вот. Я невольно вцепился в седло и растопырил все свои чувства, надеясь изучить диковину.

Вот наконец граница этого явления, температура резко падает, обдавая шкуру холодком, на язык лезут отголоски мерзкого, химического запаха, а по чувствам проходится застойная, тяжёлая энергетика местной перемычки.

Чего?!

Кручу головой по сторонам, совершенно не понимая, какого чёрта происходит. Здесь, куда мы прошли через дрожащее окнище, есть нормальное небо и солнце, песочек лежит и… Из него прорастают странные образования, отдалённо напоминающие кристаллизовавшиеся местные кактусы. К ним липнет клочьями ваты характерный, но довольно жиденький туман.

По ощущениям - это перемычка. Туман тоже оттуда, но остальное - явно нормальный мир. Но такого не может быть. То, через что мы прошли, не являлось спонтанным порталом, сотворённым - тем более, ощущения при пересечении границы были почти никакие, как будто бы…

Как будто закрыл глаза и оказался вдруг “там”, а не “здесь”.

Что происходит? Это какая-то особенность этого конкретно взятого мира, или я чего-то не понимаю?

Пока я пытался сообразить, что происходит, язык обожгло накатившей химической вонью, а сбоку загудела низко спущенная тетива. По левую руку от каравана взметнулась буквально снесённая стрелой тварь. Она походила на крокодила с узкой мордой и длинными лапами, покрытого гладкой серой шкурой и похожими на кристаллы и стеклянные шипы выростами. В ярком солнечном свете они переливались подобно бензиновому пятну - всеми цветами радуги.