Змей сбрасывает шкуру

Глава 31 - о зоологии и мутациях

Что забавно, шеску всегда изображают Сэшиара в облике человека, тогда как религии осколков империи Нарсах всегда изображали его в виде змея. Разве что где-то он считался божеством даже не второстепенным, а просто патроном определённой местности и народа, а где-то и вовсе попадал в категорию “пакостных зловредных демонов низшего ранга”. В неё, впрочем, местные монотеисты низвели подавляющее большинство божеств из других пантеонов…

По принятым среди змеев канонам Сэшиар всегда изображался со стилом для письма в руке, причём характерным, с плоской лопаточкой на тупом конце, которая была украшена изображением конкретного цветка каких-то местных пустынных кактусов. В более мелких статуях, например в тех, что стояли в закутке около входа в почти каждом доме, крохотную “лопаточку” просто помечали похожим на “w” значком.

И это, в целом, был единственный отличительный знак божественного облика. Одежду ему лепили какую в голову взбредёт, чаще всего бог изображался стоящим, нередко - сидящим на бортике колодца, иногда - верхом на эркшете или даже гигантской змее. С причёсками было мутно - то волосы были скрыты под головным убором, то распущены, то заплетены в характерные шесские косы с украшениями или без. Лицо… про лицо я вообще молчу - “среднестатистическое мужское, красивое”. Шеску вообще в узнавании друг друга куда больше внимания уделяли запаху, окрасу и форме тела, чем чертам лица. От того на всех картинах, фресках и статуях лица казались типовыми.

Лежащая передо мной статуя выглядела исключительно торжественной, но правая рука её была отломана, так что, статуя ли это бога или кого-то из правителей древности было совершенно непонятно. Одежды на ней напоминали шесские, лицо тоже было характерным, но без стила утверждать, что это статуя Сэшиара, было совершенно невозможно.

А жаль. Об обещании своём я помнил, и помолиться у такой древней статуи бога было бы куда эффективнее, чем у новодела. И статуя определённо была древней, ибо сомнений о причине необычных вкраплений в толще камня у меня не осталось никаких. Насмотрелся, нащупался и нанюхался так, что язык заболел. Последнее, впрочем, только потому, что опасался снова нарваться на тех мордастых ящериц, из-за которых погрызанный хвост продолжал нудно болеть и воспаляться несмотря на все мои усилия.

Катастрофа, случившаяся в этом мире, доподлинно уничтожила первый город шеску, место, где они были созданы Господином Подземных Рек и где обосновались, на плато и в стенах ущелий, по дну которых бежали полноводные реки, солёные и сладкие. Храмы и величественные здания вырезались в камне и возводились под открытым небом, разбивались сады и террасами разрастались поля.

Потом всё накрылось, “город вырвало из земной тверди, перевернуло и утопило в ней, как в бездонных водах, что сомкнулись над этим местом каменным горбом”. Выжившие далеко отползать не стали, обосновались в предгорьях нового хребта, названного Ши-ен-са в честь разрушенного города, и стали обживаться уж как получалось. Простые дома-коробочки - наследие тех времён, почти уничтоженный народ был не в силах и настроении возводить прекрасные величественные здания. А потом это и вовсе переросло в традицию, круто замешанную на идеях скорби и траура. А потеря великой библиотеки и всех скопленных в ней знаний стало толчком для параноидального подгребания самой ценной информации под себя. Ну хоть хроники они оставляли в общем доступе и вели достаточно скрупулёзно. Из-за этого сильно продвинуться в прочтении этой самой хроники не получилось, да и первые десятилетия хронист, труд которого мне попался, через строчку вздыхал о красотах и чудесах уничтоженного города.

И вот остатки этих самых красот мне то и дело попадались. Вот эта же статуя, например. Даже следы краски местами сохранились, подчёркивая сложные узоры на богато выглядящих одеждах. А кусок стены, из ниши в которой она выпала, кроме того, что странно искривлялся, вплавляясь в породу вокруг, был покрыт очень мелким, тщательно выполненным цветочно-геометрическим узором. Такие называли “заполняющими пустоту” и прежде наносили на любые не украшенные мозаикой и резьбой поверхности, просто чтобы они не пустовали. Сейчас я таких ещё ни разу не видел. Был, впрочем, не сказать что во множестве змеиных домов, но сдаётся мне, что подобные архитектурные излишки сейчас являются редкостью баснословной.

Как же изменился быт змеев с тех времён. Не возьмись за хронику - в жизни бы не догадался, что это остатки древнего города шеску размазаны по подземельям ровным слоем.

Вообще, здесь сам камень перемешан, подземные реки прогрызают совершенно причудливые пути в мягких породах, что перемежаются с более твёрдыми, или вот такими остатками шесской цивилизации. Геолог из меня, конечно, такой себе, но я много чего повидать успел и немного подковался в том, что касается горных пород, рудных жил и роста энергоёмких кристаллов в природных условиях. Но те места, где камень когда-то становился мягким, вообще ни на что виденное мною прежде не похожи. Следов мощи, сотворившим с камнем такое, не чувствовалось, но оно и к лучшему. Иногда места, отведавшие божественного гнева, долгие тысячелетия остаются хуже и опаснее, чем после атомной войны. А здесь натурально случился Рагнарёк местного разлива, когда боги сцепились друг с другом и фигурами схожей величины. И самое обидное, что в скрупулёзных записях шесских историков не было ни слова о причинах разразившейся войнушки - все, кто были в теме, погибли первыми, когда жахнуло. А у других народов с не настолько долгой памятью события тех дней и вовсе выродились в басни, предания и притчи, видоизменённые временем до неузнаваемости.

А жаль. Знать, что именно и как произошло, мне бы очень пригодилось. Когда-нибудь ведь придётся разгадывать загадку местной перемычки?

Когда выберусь отсюда…

Ещё раз оглядел древнюю статую, запоминая детали, коснулся гладкой каменной поверхности, но пыли на ней почти не было. Не то чтобы в глухих пещерах она собирается быстро… Хотелось всё же надеяться, что это признак того, что хвостатые тут проползали, и эта сеть пещер всё же выходит в “обжитые”места. К таким артефактам минувшей эпохи они относились трепетно, уцелевшие предметы быта из подземья не выносили, но аккуратно выкапывали и убирали с дороги. Кости же тщательно собирали и переправляли в катакомбы под храмом, где жрецы отдавали им последние почести.

Кости, правда, находили очень редко. Те, что не были перемолоты в труху чудовищными силами, уничтожившими город, часто подгрызали местные обитатели.

Статуя же… Не похоже было, что её двигали, но и лежала она в стороне, в вытянутой и пустой зале, среди сухих и бедных на минералы пещер и переходов, от которых я, честно сказать, успел уже устать.С другой стороны, и хищников здесь тоже не водилось - жрать-то не чего!

И это было очень кстати, ибо настроения отбиваться от них у меня не было совершенно. Выспаться не получалось - будили то кошмары, то озноб и ощущение острой нехватки колючих шесских хвостов под боком. Как ни странно, я не только успел привыкнуть к спальному кублу, но оно подспудно казалось уютным… Даже несмотря на форму чешуи, что поутру нередко отпечатывалась на коже условно человеческой части тела частым узором. А ещё меня знобило то и дело. И непонятно, то ли из-за того, что в подземье было прохладненько, то ли из-за беспокоящей меня раны.

Ну хоть жрать не хотелось. Спасибо змеиной физиологии и паре кило мяса рыбоящера.

От приметной статуи я вышел, вернее, выполз к развилке, на которой, к сожалению, не обнаружил ни одной метки на стенах. Всё надеялся найти хоть какую - в Преддверии их очень любили расставлять. Чуть усилил свет огонька, раздумывая, какой из одинаковых проходов выбрать. Потом пошевелил языком, принюхиваясь, но не смог уловить ничего подозрительного или, наоборот, интересного. По итогу выбрал тот, в котором вроде бы как будто бы воздух казался на полшишечки теплее. Но это не точно.

Поплутав, и ориентируясь уже только на смутное ощущение температуры, выбрался наконец в пещеры, которые казались чуть более сырыми. И - наконец нашёл метку! Характерный выцарапанный в камне значок означал, что в том тоннеле, из которого я выполз ни черта нет и соваться туда не имеет смысла.

Прелестно.

Но хоть я теперь точно знаю, что в этом месте шеску были и отсюда есть выход.

Из хорошего - вскоре я нашёл подземную реку и смог напиться. Из плохого - очень быстро устал и вынужден был остановиться и передохнуть в относительно безопасном месте. Пару раз засыпал и просыпался, чувствуя себя не особо отдохнувшим. Гонял энергетику, пинал под зад иммунную систему и снова засыпал…

Проснулся очередной раз от того, что мой защитный барьер потревожили. Спросонья психанул и размозжил потревожившее хвостом. Вышло больно, но хуже того - долго не мог сообразить, что именно такое я размазал. Судя по кускам экзоскелета и многочисленным ногам - насекомое. Но пахло определённо дешёвым ароматизатором для закуски к пиву на тему раков, и было размазанное при жизни размером где-то с табуретку. Кажется. Осмотрел ушибленный хвост, придирчиво понюхал мясистую субстанцию в сломе одной из ног, но пробовать не решился. Вздохнул и пополз дальше. Осторожно так. Пещеры становились больше, сырее и грибнее. А на грибах и каких-то незнакомых видах лишайников процветала целая экосистема. Куда более бодрая, чем в том же Преддверии.

Жуков, многоножек и всяких червей я уже видел, а вот отдалённо похожих на крабов существ - нет. Ну, во всяком случае, в целом виде. Тела тварей были согнуты крючком и состояли из пятка крупных приплюснутых сегментов. Из каждого торчали многосуставчатые тонкие и длинные ноги-ходули, а передний конец существ был оборудован шикарными пушистыми антеннами, напоминающими перья. Ну и двумя тонкими длинными клешнями-щипчиками, которыми они непрерывно шарили в зарослях, и отправляли найденное куда-то в пасть, вероятно. Попадались разные размеры и, скорее всего, виды этих существ, и, понаблюдав за ними, я пришёл к совершенно логическому выводу, что они не опасны. И спокойно пополз мимо, поглядывая, как тварюшки торопливо разбегаются на своих ходульках, почуяв малейшее движение воздуха. Причём мелкие бегали куда шустрее более крупных собратьев, неторопливых и вяло помахивающих пушистыми усами.

Как оказалось спустя две пещеры, их ленность объяснялась всё же наличием отпугивающего хищников оружия - задев нечаянно одну из ходячих табуреток хвостом, я словил плевок едкой вонючей дряни, что вроде как особого вреда не причинил… Но оттерев гадость сочным куском гриба, я обнаружил, что чешуя в месте контакта с липкой субстанцией явно посветлела, потрескалась и начала зудеть и чесаться.

— Ну ничего себе… — пробормотал я, с куда большим интересом присматриваясь к размеренно семенящей вбок крупной особи крабокреветки. Потом, правда, прикусил язык, а то странно искажённое эхо нервировало.

Впредь этих существ старался обползать. Ну и хищников, от которых они отплёвывались - тоже. К последним относились крупные, в треть меня длинной, и очень бронированные многоножки, а так же здоровенные бледные пиявки с узким передним концом, которым они активно щупали всё перед собой, выбирая направление движения.

Хорошо этой мерзости попадалось мало, и мой запах её вроде не привлекал. Несколько раз ощущал сильный запах незнакомого зверья и старался не соваться туда, откуда им веяло, ибо так насыщенно могло нести либо от чего-то весьма крупного, либо многочисленного. Ни с тем, ни с тем, особенно если это хищники, знакомиться мне не хотелось.

По этой сети сырых пещер пришлось изрядно попетлять. Несколько раз я останавливался передохнуть и снова подстёгивал организм к самовосстановлению и борьбе с инфекцией. Последняя, увы, всё равно развивалась, намекая на то, что ящерорыбы были если и не ядовитыми, то точно с дикой антисанитарией в пастях. Пока, впрочем, особых опасений ситуация не внушала. Проблема с поисками выхода на поверхность стояла куда серьёзнее. Нет, следы присутствия шеску попадались - те же отметки на стенах, обрывки ткани и верёвок, характерные следы Поющих Песков, которыми змеи выковыривали из породы, вероятно, друзы минералов или рудные самородки. Но опознать, откуда и куда тут периодически ползают, не получалось, в высокой степени потому, что половину вырезанных в камне обозначений я видел впервые.

Методом тыка расшифровать несколько знаков получилось - просто проверял тупики, дополнительно обозначенные непонятной закорючкой, и делал выводы. Пиктограмма, напоминающая перевёрнутую миску, перечёркнутую вертикальной чертой, например, обозначала подземную реку, что пришлось очень кстати - теперь чаще удавалось напиться и посифонить растворённую в воде энергетику. Миска же, накрытая чертой сверху, оказалась символическим изображением походной лёжки, и обозначала удобные для привалов пещерки - средних размеров залы с одним достаточно узким входом, который легко можно было перекрыть защитными чарами. Каркас для оных там прямо в камне часто и был вырезан. В таких пещерках следов пребывания змей обычно и было больше всего.

Ни тех, ни тех значков в Преддверии я не встречал. Наверное, от того что оно было чертовски маленькое по сравнению с этим подземьем, и в таких обозначениях не было особой нужды.

Отдыхать я в этих помеченных пещерках не пытался - активировать защитное воплощение у меня не получалось, хотя я пытался, чувствуя, что достаточно близок к его пониманию. Водил ладонями по вырезанным в камне сложным узорам, чувствуя острую потребность в защите и покое, но какого-то нюанса в понимании его действия мне не хватало. Был бы под рукой лист с его символической записью, может и сработало бы…

А без наложенной защиты загонять себя в тупик без возможности манёвра было как минимум глупо. Но места стоянок я всё равно проверял, и, по внутренним ощущениям, через дня три аккуратных блужданий нашёл то, что искал - слабый, не успевший до конца выветриться запах змеиной чешуи.

Изобразил из себя ищейку, и пополз на запах.

Увы, это было сложно - запах был старый, слабый, норовил затеряться в грибных-плесневых-лишаистых ароматах, а главное - выслеживаемые мною змеи ползли, не боясь местной фауны. Толпой и при оружии - было их то ли пятеро, то ли шестеро, и не боялись они ни огромных плюющихся крабов (вон остатки подчищенной падальщиками хитиновой брони с характерными засечками валяется), ни рыбоящериц (ага, в проходе с мягкими камнями и кусками древней кладки аж пять активно обгладываемых всякой мелочью скелетов) ни… Не знаю, что это было, но было оно большим, вонючим, шерстистым, и пещеру с трупом я преодолевал тихо-тихо, вдоль стеночки, выключив свой светлячок, а потому почти на ощупь. Почти, потому что, как оказалось, некоторые грибы едва заметно фосфоресцируют, как и их размазанные под лапами и тушами остатки. Глаза быстро приноровились к слабому рассеянному свету, и двигался я не совсем в слепую. Как и мог не только слышать, но и немного видеть очертания и измазанные в грибной каше лапы существ, аппетитно терзающих огромный тёмный бугор. Что интересно, они тоже были холоднокровными, змеиный тепловизор их скверно подсвечивал, не давая толком определиться с формой тел. Запах существ, впрочем, мне был знаком, сталкивался, но старательно избегал мест, откуда им веяло. Несподручно мне сейчас от всякого отбиваться, ой как несподручно. А, прикинув их размеры, я в этом окончательно убедился. Нет, сдюжу, но к чему такие жертвы?

Полз сосредоточенно, медленно, приникнув к земле и аккуратно прощупывая пространство перед собой кончиками пальцев. К счастью, то ли действовал достаточно тихо, то ли был слишком далеко от происходящего, чтобы привлечь к себе внимание, то ли трапезничающим было просто не до меня.

После этой крупной пещеры потерял след и едва язык не натёр, пытаясь его учуять снова. А ещё притомился, но как следует отдыхать в столь живом месте не решился. Потому часто делал короткие остановки и немного нервно прислушивался к доносимым эхом звукам. Светлячок запалил слабый-слабый, только чтобы в стену не влететь. Да и силу так прилично экономил. На всякий случай.

Когда снова твёрдо встал на змеиный след - ругался уже про себя - ну и какого они пёрли по столь недружелюбным и обитаемым местам?! У меня хвост мятый и на большую часть убойного арсенала силёнок ещё не хватает, острого под рукой ничего нет, мечи-кладенцы, торчащие из стен, всё никак не попадаются! Да и нервишки немного шалят, хотя бодро вливаемый в кровоток адреналинчик помогает не обращать особого внимания на протесты повреждённых и отёкших мышц. Но выбора не было - след приведёт меня либо к самим шеску, либо к выходу, а уберусь сейчас в места поспокойнее - неизвестно, сколько буду по подземельям блуждать!

Сколько там шеску без малейшего для себя вреда могут голодать? Неделю? А озябшие и раненые?!

Так и полз, хоронясь в отнорках при каждом подозрительном звуке и очень стараясь не слишком шуршать чешуёй по камню. Как долго? Шут его знает, восприятие времени окончательно сбилось, и я на него не особо полагался. Но долго полз, судя по тому, что наткнулся на место второй стоянки. И там их запах был ещё сильнее. Теперь я точно различал запахи пятерых. У меня с выделением составных элементов запаха всё ещё немного сложно, трудно перестроиться на столь непривычное восприятие мира вокруг. Да и на нюх я до этого момента так плотно не полагался.

Когда нашёл место, где чешуйчатые устроили более свежую лёжку - аж дрожь по хребту мимолётно пронеслась, до того захотелось зарыться в чужой запах и заснуть, спокойно и крепко. Пришлось даже головой тряхнуть, отгоняя наваждение. Нет, дрыхнуть в пещерах, кишащих крупными хищниками и падальщиками, мне просто нельзя! Так что перебьюсь.

Постепенно проходы начали забирать вверх, в одном месте пришлось и вовсе карабкаться по почти отвесной корявой шахте, цепляясь за стёртые выступы и услужливо натянутую и закреплённую в нескольких местах скобами толстую верёвку. Сцепил зубы и лез, убив на это кучу времени и нервов. Потом снова гонял энергетику, ибо раны растревожил порядком. С большей даже сукровица с кровью подтекать начала, что меня не порадовало совершенно. Нет, запах был сносный, я не чувствовал гнилостных ноток, но… он был и очень яркий. Запах крови и мяса. Собравшись с духом, снова прижёг, чтобы не привлечь всех окрестных хищников, после этого ещё отходил от нахлынувших то ли кошмаров, то ли воспоминаний. До холодного пота пробрало бы, будь я способен потеть. А так - только в голове зашумело и в глазах потемнело. А нет, это я контроль над светлячком потерял…

Немного оклемавшись, пополз прочь. От раны немного попахивало палёной чешуёй, но запах вроде бы выветривался и не был аппетитным, так что я надеялся, что всё же не зря вогнал себя в озноб и дурноту.

Чуть погодя мне начал мерещиться другой запах. Тоже - горелого, но со смутно знакомыми неприятными химическими нотками. Замер на пару мгновений, пытаясь оценить и опознать запах. Направление чувствовал остро - не вполне понимаю, как это работает, движение воздуха в этих подземельях чувствуется очень редко, обычно в крупных пещерах или у воды, но ни как не в таких узких извилистых проходах, открывшихся мне после долгого подъёма наверх.

Помедлив, я всё же пополз на запах. Шеску тоже направлялись туда, а, может, были и причиной этой вони. Она становилась сильнее, и я начал терять в ней змеиный запах к собственному немалому раздражению. Мозг не справлялся с обилием информации, поступающим от органа… Якобсона, вроде?

Вообще интересный вопрос. Чисто физиологически мой мозг с совершенно новым телом справляется, на гормоны реагирует, важными функциями вроде сердцебиения, дыхания и пищеварения руководит… Это нормально, или он тоже был изменён в процессе? Или у Арвина изначально он немного отличался от человеческого благодаря наследственности?

Чуть тряхнул головой, стараясь выгнать навязчивые мысли. Не до них сейчас. Возни падальщиков слышно не было, но что-то мне подсказывало, что источник вони уже совсем близко. Вот, за поворотом.

Снова прислушался. Потом рискнул разжечь светлячок поярче, аккуратно скользнул дальше… Ага.

Что-то вроде перекрёстка, небольшой зал с несколькими проходами и неровным полом. Посередине - груда обгоревшей плоти, в которой угадываются очертания тел. К счастью - четырёхлапых. Я неторопливо подполз к почерневшим останкам, заключённым в вырезанный в камне круг с узорчатыми символами шеску. Явно поющими песками расчерчивали. Судя по элементам узора - какой-то барьер ставили. Чтобы догорающее не расползлось или, наоборот, чтобы хорошо прогорело?

Форму останки сохранили не очень хорошо, но то, что это четырёхлапые существа размером, наверное, с телёнка, с длинными хвостами и горбатыми спинами, было понятно. Или это их от жара так покрючило? Формой черепа и некоторыми другими моментами они, в целом, напоминали то зверьё, от которого мы с Эдвигом отбивались на перемычке в Нарсахе Горном…

Помедлив, я потянулся коготком к подозрительному наросту на обгорелой спине одной из туш и его надковырнул. Непонятное раскрошилось кусочками угля, безобидными и чёрными, и понимания не принесло. Более того - останки все, целиком, норовили раскрошиться и осесть, просто потому что я их потревожил. Это при каких температурах их сжигали?

Но вообще да, самый надёжный способ борьбы с радужной плесенью - спалить к чертям. Ибо, нажравшись мяса порубанных тварей, падальщики если не заражаются сами, то их потомство начинает мутировать и понемногу обрастать характерными переливающимися кристаллами. В трудах в доме Халварда я нашёл немало упоминаний о том, как те же крысы за несколько поколений таким макаром мутируют в весьма опасных тварей размером с кабана, что не раз и не два подчёркивало необходимость по возможности избавляться от заражённых тел. И шеску подошли к этому с великим тщанием. За падальщиков подземелья можно было не беспокоится.

Попахивали останки, впрочем, всё равно сильно и неприятно, и потому мне пришлось сунуться сперва в один, потом в другой проход, потом покрутиться на ещё паре развилок, пытаясь заново отыскать змеиный запах.

Его не нашёл - нюх всё ещё был отбит гарью, зато нашёл место схватки. Места в извилистом проходе с очень неровным полом было, видимо, недостаточно, чтобы спалить зверьё, и его оттащили в более просторное место. А здесь остались брызги засохшей крови и засечки от оружия на стенах. А вон и целое кровавое пятнище возле корявого валуна…

Я замер, поняв вдруг, что валун шевелится. Более того - медленно слизывает с камней кровь серым языком. И вообще это не валун, а что-то шерсистое, вывалянное то ли в грязи, то ли в пыли до достижения удивительных маскировочных качеств при слабом освещении.

Существо замерло. Медленно втянуло язык, и неловко дёрнуло нижней челюстью - слегка свёрнутой на бок и разбитой. Повело медленно узкой мордой и шевельнуло усатой носопыркой. Раз, другой, а потом резко повернуло морду уже чётко в моём направлении. Грузно и неторопливо поднялось на три свои целые лапы (задняя правая повисла тряпкой) и тихо, но очень вкрадчиво зарычало…