Змей сбрасывает шкуру

Глава 27 - о оптимизации и цветочках

— Ещё? — уточнил я.

Змей недовольно передёрнул хвостом, провёл ладонями по моей чешуе, вызвав волну покалывания, после чего задумчиво кивнул. Я, почти не напрягаясь, картинно щёлкнул пальцами, запалив на указательном небольшой огонёк. Перенаправлять потоки было немного непривычно, но энергетическая структура отдавала накопленные резервы без всяких заминок, и спокойно позволяла производить примитивные манипуляции. Резервов, правда, пока было маловато, но это дело наживное.

— Хм… Вынужден признать, работа с этими чарами не влечёт за собой патологических искажений, — неохотно признал шеску. - Возможно, дело в малых объёмах затрачиваемой энергии.

Или в том, что я банально слежу за тем, как структуры распределяют и передают энергию и не выжимаю её из них насильно.

— Значит, мне можно этим пользоваться? — уточнил я деловито.

Полосатый не выглядел довольным, но, к его чести, нашёл в себе силы признать очевидное:

— Можно. Но я бы попросил делать это аккуратно и редко. В конце концов, вам до сих пор не удалось освоить ни одного воплощения. Не берусь судить, насколько применение посторонней магии может усложнить процесс - ваш случай слишком уникален.

— Ашер, — я в некотором удивлении склонил голову на бок. - Вы хотите сказать, что человеческая магия вашему народу неподвластна?

— Не делайте поспешных выводов, — хмыкнул он, отнимая руки от моего тела, и отползая к столу. — Подвластна. Но все шеску, что овладели ей, уже были состоявшимися чародеями, имеющими за поясом множество сложных воплощений. Во всяком случае, на моей памяти и во всех найденных мною текстах. У вас же ситуация обратная.

Ладно, его правда. Воплощения, то, что можно было назвать отдельными заклинаниями шеску, мне пока не давались. Честно сказать, шес Эшри Исса Ишису проделал огромную работу в приобщении меня к языку шеску и их культуре, что было несомненно необходимо для освоения воплощений, но местами “домашние задания” от него выглядели весьма странно. Список блюд, которые мне просто необходимо было распробовать, например, я до сих пор не осилил. С напитками было попроще, тут мне помогали парни, и за один вечер удавалось уговорить по несколько пунктов. С едой вышло несколько сложнее - для более полного освоения меня привлекли к работе на кухне дважды в неделю. Из плюсов - я люблю собирать интересные рецепты по мирам. Из минусов - всего два блюда из списка в неделю, да ощущение, что меня пользуют как слугу, то и дело проклёвывается. Последнее - личные заморочки и наживное. Попривык к зажиточности, однако.

А вообще у шеску с этим интересно - покушать вкусно они любят, но из-за инстинктов резковато относятся к собратьям в присутствии пищи. Не все конечно. Есть те, кого называют “сытыми” - просто особи, спокойно относящиеся к пище и способные без нервов и взбрыков воспринимать посторонних рядом с собой во время еды или готовки. Навык полезный и довольно редкий, позволяющий выучиться престижной поварской профессии и в потенциале - устроиться на работу в богатый дом. Почти что предел мечтаний для неродовитых простолюдинов. Совсем предел - оказаться способным к магии и вступить в один из родов, так что, технически, зря я ворчу. Не возьмут как мага, устроюсь в повара.

— Мне видится сомнительным, что использование магии человеческой закроет мне доступ к вашей, — заметил я. — Иначе труды наши напрасны, ибо я пользовал её и прежде того, как стать таким.

И Арвин, кажется, тоже. Ну, во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что он, как минимум, начал обучение азам.

— Посмотрим, — змей взял со стола пухлый блокнот и задумчиво в него закопался. — Пожалуй, следующее занятие перенесём на два дня. И займёт оно сутки. Позаботьтесь взять с собой необходимое для пересечения пустыни.

— Пустыни? — несколько удивился я.

— Именно. Попробуем поработать в поле. Так что, позаботьтесь о том, чтобы урегулировать свой график занятий к пятому числу.

— Всё будет сделано, ашер.

Этот полосатик вообще интересный. Вызывает уважение и доверие своим профессионализмом, несмотря на то что, как и все Ишису, несколько… высокомерен. Этот род весьма влиятелен, входит в совет и включает в себя множество семей, владеющих разнообразной недвижкой и производствами. А ещё они кичатся чистотой своих “отражений” - соответствием окраса окрасу змей, по образу которых слепили их далёких предков. А ещё утверждают, что патриарх-основатель их рода - первый рождённый естественным путём шеску, откуда имя рода и происходит.

В общем - заносчивая рафинированная аристократия с сакральными претензиями. Не слишком люблю вести дела с подобными - проблематично. Среди этих даже слуги временами задираются, демонстрируя своё презрение ко мне, безродному. Особенно когда на уроки меня привозит кто-то из слуг, а не Эрше собственной персоной.

А маг крайне ответственно относится к порученному ему делу. У него, оказывается, было несколько учеников, двое из своих, один оплаченный и я. И у меня были все основания предполагать, что ко всем он относится одинаково ровно и ответственно. Получив очередное домашнее задание и распрощавшись с учителем, я в сопровождении слуги покинул богатое поместье и направился к заскучавшему подле эркшета слуге рода Ис’саата. Его даже в дом не пустили, так и куковал подле вычесанного, как на выставку, ящероверблюда.

Эркшеты тут, кстати, едва ли не основа всея существования. Эркшет это и средство передвижения, и мясо, и молоко с кучей молочных продуктов, и шерсть, и нутряной жир для готовки, а горбовой - для ламп, мазей и ещё много чего. И шеску активно выводили специализированные породы под те или иные цели. Род Ис’саата занимался эркшетами ездовыми, крупными и выносливыми, пригодными для пересечения пустыни и перевозки что грузов, что крупных и тяжёлых шеску. Так что вычесанные и наряженные в богатую сбрую ящероверблюды пользовались как ходячая реклама заводчика во время таких вот поездок. Тем более что основное стадо рода находилось где-то на выпасах, а при поместье располагались самые перспективные производители и твари попредставительнее для ежедневных нужд и поездок.

До дома добрались сильно засветло - сегодня меня отпустили пораньше. В саду по этому поводу на меня радостно налетела мелкая, и потащила показывать свои посадки. Радости её не было предела - на маленьких веточках, воткнутых в землю клумбы пару недель назад проклюнулись новые листочки.

Ещё бы им не проклюнуться, зря, что ли, я сперва показывал, как правильно обрезать черенки, поливать их и укрывать от слишком жаркого солнца? Ну и поколдовал немного, чтобы наверняка приросли.

Черенки и правда чувствовали себя сносно, несколько нежных листьев отсохло, но кора выглядела здоровой, и новые свежие листики наклёвывались довольно бодро. Проверив влажность почвы и поправив самодельный навес из тонкой ткани, я заверил малышку, что теперь-то с ними точно будет всё хорошо, но пересаживать на новое место их всё равно ещё нельзя. Ишисса слушала и важно кивала.

Я не очень понимаю, что у них там за система, но время от времени страдающие гиперопекой мамочки устраивают какой-то сходняк, чтобы дать своим обожаемым дитяткам хоть какую-то возможность социализироваться. Ну и чадом своим похвастаться перед подружками, конечно же. Ишисса с матушкой ездят куда-то “здесь недалеко” к “шушу”, у которых “большой-большой красифый сад” с “много разных кустоф и цфеточкоф”. И мелкой ну очень хочется перетащить кое-какие образцы в родной сад. То ли с попустительства, то ли с одобрения матушки, ибо я не представляю, сколько она уже чужих кустов ободрала, пытаясь прирастить веточки на этой клумбе.

Потом меня поволокли в дом, показывать новое украшение гостиной. Честно сказать, челюсть у меня отвисла - только вчера показал мелкой, как из цветной бумаги складывать тюльпаны и лилии, а то птички, собачки и лягушки ей уже наскучили. И вот - над длинным окном почти во всю стену напротив входа висит целая цветочная гирлянда.

— Ты всё это сама сделала? — недоверчиво спросил я.

— Да! — аж извиваясь от гордости подтвердила мелкая. — Мама сфязать фместе помогала.

Я невольно поискал глазами госпожу Шиа, но женщины нигде не маячило. Она ко мне немного привыкла и относилась теперь куда спокойнее и благосклоннее.

— А покажи ещё цфеточки! — потребовала мелкая.

— А у тебя бумага-то ещё осталась? — с надеждой поинтересовался. Увы, увлекался я оригами в те времена, когда был не сильно её старше, и мало что помнил.

— Да! Сейчас плинесу! — бодро закивала она, развеивая мои надежды, и сорвалась в сторону подъёма на второй этаж.

Кажется, я выпустил кракена…

***

— Ты уверен? — близнецы смотрели на меня с сомнением и тревогой.

— Вы сами говорили что в Преддверье нет ничего опасного, — заметил я.

Они переглянулись. Неохотно и совершенно синхронно кивнули. Блин, метку на одного повесить, что ли?

— Проводите его, — вздохнул Тэши. Старший змей явно терзался противоречиями - с одной стороны, возиться со мной ему не нравилось, с другой - ему голову оторвут, если со мной что-то случится.

— Посмотрю хоть, что там как, и имеет ли вообще смысл связываться, — окинул я взглядом всех троих. Они задумчиво, хотя и с некоторым сомнением кивнули. Отношение к пещерам у молодёжи было сложным. Опять же - происхождение порядком стесняло благородных шеску.

Но обо всём по порядку.

Подле шесского города и частично под ним находилась сеть пещер и пересохших русел, рукотворных подземелий и разломов. Оттуда раньше пёрло всякое, но проходы к неприятным местам благополучно отыскали и заблокировали, сделав так называемое “Преддверье” местом безопасным. Теперь туда пёрли нуждающиеся в средствах искать всё, что можно загнать в скупку. Увы, за сотни лет Преддверье порядком подчистили, и ценного стало мало. Самой бедноте на ведро каши, конечно, хватает, а после землетрясений можно надеяться на то, что откроется какая-нибудь рудная жила или новая пещера… Хорошо если без опасных обитателей или ядовитого газа. В целом, туда парням ходить западло, ибо обсмеют, и родители будут недовольны. Подвизаться на крохах наравне с беднотой - не для них.

Самая мякотка водится в дальней, закрытой от посторонних части подземелий, но туда собирают походы отрядами, ибо опасно. И парней туда не пустят, ибо маленькие ещё. Меня - тем более. Зато - я крайне непритязательно выгляжу, и окраска у меня достаточно мутная, чтобы меня посчитали простолюдином и пропустили в Преддверье без всяких вопросов. Главное - приодеться соответствующе. Вернее, прираздеться - в шесском обществе пропасть между бедняками и “средним классом” достаточно велика, и одним из показателей статуса является одежда. Ткани, за исключением шерстяной, здесь очень дороги, ибо привозятся издалека, тонкая мягкая кожа тоже встречается куда реже, чем грубая выделанная кожа эркшетов. Так что на простолюдине обычно надета кожаная безрукавка с широким поясом из тонкой шерстяной ткани, либо шерстяная же накидка. Всякие шелка и местные варианты растительных волокон на них заметить сложно. Ну и оттенки цвета роль играют - самые дорогие красители здесь синие и лиловые, красных и зелёных же - хоть залейся. Потому замаскироваться мне - снять лёгкую накидку с синими, смахивающими на атлас вставками (на правах самого мелкого донашиваю за Марешем к его вящему злорадству) и натянуть шерстяную накидку с непритязательным оранжевым узорчиком, выклянченную тишком у одного из слуг. Ну ещё повесить на пояс помятую масляную лампу, найденную в груде мусора на границе бедняцкого квартала.

— Нерабочая же… — осмотрев находку, покачал головой один из близнецов.

— Зато не будут цепляться, что я без света, — пояснил.

— Но ты же без света, — не сообразил второй пятнистый.

— А мне не надо, — отмахнувшись, застал их недоумённые взгляды и вздохнул. — Долгая история, потом, всё потом. Просто покажите, куда идти.

Райончик здесь был тесный, жилые дома мешались с мастерскими, широких улиц было мало, а закоулков - целая паутина. На трущобы, впрочем, он только смахивал - откровенной бедноты попадалось мало, почти все были при деле и сновали туда-сюда довольно деловито. На удивление, здесь было много, кхм, общепита с шесским колоритом - вот раздаточное окно, вот меню на стене подле него. Косо зыркающие по сторонам змеи суют в окно деньгу, тихо бурчат заказ, и им расторопно выдают кувшин с горячим варевом, либо… здоровенную такую шаверму. Нет, ну один в один! Огромная лепёшка, в которую запелёнуто всякое. После чего клиенты скрываются в пристроенном лабиринте из закутков, чтобы поесть не на виду. А вон у выхода полка для грязной посуды, от которой и до здания то и дело снуёт рассеянный мелкий шеску в… передничке.

Ещё местами в репертуаре были глубокие глиняные миски с пирожками или варениками. По форме - одни и те же штуки, только одни печёные, а другие варёные. Те и те пахли шикарно. Вон, даже пятнистые заинтересованно языки повысовывали, но питаться в таких местах им было невместно. Да и заплатить нечем - парадоксы шесского общества.

— Во-он, дальше по улице старый форт, видишь? — произнёс то ли Киши, то ли Ороши, останавливаясь.

Я прищурился и, увидев коробочку с несколькими башенками, кивнул.

— К воротам не суйся, обойди, там дверь в переулке. Обычно открыто, а если нет - постучись, — продолжил молодой змей.

— Со всей дури колоти, — поправил его брат.

— Всякую ерунду сбывай там же, если найдёшь что. Камни - к нам.

— Но это вряд ли. Там всё должны были подчистить.

Кивнув, я поблагодарил парней и направился вниз по улице. Честно сказать, на добычу я особо и не рассчитывал, у меня сегодня было всего несколько часов на всё про всё. Больше хотел взглянуть на это место поближе и прикинуть, смогу ли из него что выжать, если подготовлюсь как следует. Ну и опять же - подземелья были эхом постигшей этот мир катастрофы, и не заглянуть туда было по меньшей мере глупо.

В двери и правда пришлось поколотить как следует, прежде чем с той стороны заворчали, зашуршали и отодвинули засов. Дверь распахнулась, явив мне недовольного шеску “среднего” телосложения и ну очень кирпичной окраски. Волосы его были насыщенно-каштановыми, почти до красноты, и даже “человеческая” кожа была оранжеватой. В волосы вплетена одинокая нить бус, лицо узкое, взгляд красных глаз недовольный.

— Чего тебе? — спросил недовольно, цепко оглядев меня с ног… Целиком, в общем.

— Мне бы в Преддверие… - произнёс я, немного растягивая слова и активно свистя на свистящих звуках. Так акцент был почти не заметен, но по мнению ашера Эшри, я звучал совсем уж заторможено.

Змей нахмурился.

— Чего так поздно-то? С утра открываемся… И вообще, что-то я тебя не видел ещё. Новенький, что ль?

Я активно закивал, тиская в руках свою сумку. Змей недовольно передёрнул хвостом в темноте прохода.

— Ну ползи, что ли, — подвинулся он наконец. — Что и-как объяснять?

— Старшие рассказали! — покачал головой я, торопливо просачиваясь мимо него. Коротенький коридорчик в толщину стен, и я выскочил в довольно светлое помещение с выходом во двор крепости. Её воткнули вокруг провала и ныне порядком подзабросили. Пробили дополнительные проходы в стенах, понастроили складов и навесов во внутреннем дворе, который прежде служил исключительно для того, чтобы не выпускать наружу то, что может полезть снизу. Вон снуёт пара шеску - перетаскивают с места на места какие-то корзины, под одним из навесов откровенно дрыхнет поверх здоровенной учётной книги старый змей. Кирпичный выполз во двор вслед за мной и кивнул на спуск.

— Ступай. И от света далеко не отходи. Искать тебя никто не будет.

Я бодро закивал и пошуршал к яме. Провал глубокий, горловина тоже впечатляет, и по её краю вниз штопором вьётся покатый жёлоб, явно магией пробитый. Слишком ровный и плавный, край приподнят, навроде перил. И угол приятный, ползти вниз удобно. Оборотов пять и вот я на дне ямы, от которой убегает в стороны несколько проходов. Каждый снабжён вбитыми в стену крюками, на которых висят небольшие колдовские фонарики, перемигиваясь и убегая во тьму подземелья. Пол был порядком стёрт - многочисленные ползучие толпы разгладили мягкий, податливый камень. Вообще, входов в преддверие было несколько, но этот был наиболее удобным для меня сейчас. Сюда пускали подростков, здесь не вели записи о заползших и выползших, здесь было безопасно, и сюда ходили толпы народа. Затеряюсь, замылюсь на этом фоне, никто обо мне и не вспомнит. С другой стороны, с таким подходом всё сколько-нибудь ценное отсюда давно вычистили, и добывали тут в основном плоды какого-то пещерного то ли лишая, то ли мха, да панцири пещерных же насекомых, которые толокли на краску. Порода тут была пустая, долбить её смысла не было, а значит и риска, что жадные добытчики прокопаются куда-нибудь в места неприятные, или хотя бы в дальнюю часть Преддверия, которая, по слухам, была отделена от этой, подгородней. Слухов про скрытые проходы, действующие в тайне шахты и прочее всевозможное ходило множество, но точной карты подземелий ни у кого не было.

Ну, либо те, у кого она была, ею не делились. Учитывая, как шеску любят тащить под себя и огораживать от посторонних действительно важные знания, это было похоже на правду.

Выбрав наугад проход, я пополз по нему, придерживаясь цепочки огней и активно работая языком. В новых запахах разобраться удалось не сразу, но понемногу я сообразил, как по насыщенности запаха змеиной шкуры отличить нахоженные ответвления от ненахоженных. Наползанных…

Потыкался в наименее посещаемые проходы, сойдя с очерченной фонариками тропы. Запалил над плечом маломощный светлячок и проверил один отнорок, другой… Тупики, которые не посещали потому, что там ничего не было. Обратил внимание на вытесанные в стенах подле проходов метки, и методом тыка вскоре понял, как отмечают бесполезные тупики. А там наконец нашёл сырую пещерку c ползучим жёлто-оранжевым ковром, покрывающим влажную стену. Камень вроде был песчаником, слоистый, полосатый, хрупкий, вода не сочилась, проступала на камнях влажными пятнами, порождая слабый запах какой-то склизкой гнили. И на эти пятна наползали плоские, махрящиеся по краю блинчики чего-то вроде лишайника, имеющие на удивление грибной запах. Грибы и прелая дубовая кора. Я с интересом провёл пальцем по влажному камню, сразу почувствовав скользкий, чуть белёсый налёт микроорганизмов. Их запах усилился, и теперь я различил в нём совершенно новые нотки, ассоциация с гнилью дала трещину и отошла на второй план. Тонкий шесский “нюх” удивителен. Мне определённо нужно поработать над собой, чтобы выработать привычку к нему и научиться лучше различать разнообразные запахи. Нашёл пару шариков на блинчиках пещерного растения. Но - маленькие, белые и незрелые. Готовые к сбору твердеют и становятся почти чёрными, напоминая непомерно крупные горошины душистого перца.

Поставил свой мешок на землю и закопошился в нём в поисках необходимого. Вот грубая коробочка из материала, смахивающего на бамбук - на деле внешние сушёные слои одного из вида местных кактусов. Отодрал щипчиками для выдёргивания вшей пару блинчиков лишайника и отправил в коробочку. Люблю работать с выносливыми узко специализированными образцами. Выводить из таких магические гибриды - одно удовольствие! Надёргав образцов, вытащил одну из одолженных у шессы Шиа костяных спиц. Толстенькая такая и длинная, хорошо отполированная.

Потянулся к своей энергетической структуре, в пару ударов сердца (практика!) запустил сифон и, сформировав примитивный поисковый импульс, потыкал им залишаеную стену. Поймал отклик и, наложив его на спицу, закрепил.

Теперь у меня был удобный в использовании образец тонких вибраций, соответствующий отклику лишайника на чары. А значит, не нужно тратить прорву энергии на сложные аналитические структуры многоступенчатых чар поиска. Ну, сейчас это - прорва, запас у меня ещё довольно мал, так что приходится оптимизировать процесc экономии ради. И сравнивать отклик с образцом вручную.

Полевые испытания метода прошли успешно - теперь, встречая тёмный неизвестный отнорок, я запускал туда импульс на частотах местного фона, что значительно снижало потери энергии и позволяло чарам продвинуться глубже в тоннели. Уловить отклик и сравнить его с образцом - дело секундное, как немного “руку набил”. Так что вскоре я прицельно вышел сперва на одну, затем и на другую пышную залишаившуюся поляну. Бо́льшая, увы, уже была обобрана, причём недавно - чувствовался запах чешуи. Вторая пещера напоминала скорее часть некогда пересохшей подземной реки - очень уж похожа была на промытое в камне русло, чуть углублённое на повороте. Тут даже грибы росли, весьма неприглядные, и я не очень понял, какие из них ценные, а какие нет, и потому связываться не стал. И пока их осматривал, а потом собирал в мешочек “перчинки” лишайниковых плодов, распугал, не подумав, всех насекомых. Что жучки, что похожие на мокриц твари, что многоножки шустро ввинтились в многочисленные сырые трещины. Или просто забурились в тёмный слой камня, то ли размякший от воды, то ли разъетый грибницей до состояния раствора для укладки кирпича.

Пару раз я натыкался на других змеев, один раз вышел к натуральной подземной реке с водопадом, что потом ныряла в какую-то трещину, нашёл место, где песчаники сменялись известняками, и проходы с пещерами начали щеголять сталактитами и сталагмитами.

Погулял бы там ещё, но время неумолимо приближалось к вечеру, и я пополз к выходу. Дорогу отыскал без проблем, спасибо фонарикам, даже прибился к небольшой компании хвостатой молоди, что в радостном возбуждении по очереди тащила какой-то довольно крупный камень. Мне было интересно, что они там такое тащат, так что не стал дожидаться, когда они скроются из вида, увязался следом. Вообще у входного колодца стало довольно лю… змейно. К этому времени, похоже, было принято завязывать с поисками. К столу приёмщика, вон, целая очередь образовалось. Заодно я посмотрел, что ему сдают и почём. Старому змею, старательно записывавшему в книгу, что и сколько, помогали двое расторопных шеску - один взвешивал добычу, другой сортировал и раскладывал по корзинам и мешкам. Он же приволок кувалду и выверенным ударом расколол надвое камень, что приволокла та компания. Хм, жеода. Окружающие смотрят кто с одобрением, кто с завистью, а удачливые шеску выглядели так, будто вот-вот подпрыгивать от радости начнут.

И, что характерно, парни тут сдали только грибы, жучков и связки каких-то непонятных трубок, вроде коктейльных соломинок, после чего похватали половинки жеоды с поблёскивающим белым содержимым и смотались. Я свой “перец-горошек” сдал и, получив на руки деньги тоже свалил. Проползая мимо едальни, присмотрелся к ценам и заключил, что заработал на три раза пожрать самое дешёвое или два - что поинтереснее.

В целом, неплохо, ибо сегодня я в основном любовался видами и обкатывал методику. Оная работает, нужно только побольше образцов набрать и посмотреть, на какой уровень заработка смогу тогда выйти. Опять же, поиск жеод кажется делом перспективным.

Прикинул время и поспешил к месту встречи на полпути к поместью. Как выяснилось, этого делать было не обязательно - парней пришлось дожидаться порядком, только мышцы зря нагрузил. Ползаю я уже сносно и совсем не устаю, но это если медленно, “прогулочно”. Стоит перейти на “шустро” или вовсе “бегом”, как снова начинаются проблемы с усталостью и ноющими два дня мышцами.

Вот наконец и парни. Ползут, растеряли по пути обычную свою компашку. И выглядят так… довольственно. Неужели крутят что-то ещё или где-то ещё и показывать мне не хотят? Или просто хорошо провели время?

— Ну и как успехи? — смерив меня взглядом, поинтересовался Тэши.

— Вполне, — поведал я, пристраиваясь к парням. — Места, конечно, знать надо, но для первой ходки и такое пойдёт. А если приноровиться, то можно даже заработать…

— Вот и зарабатывай, — вздёрнул нос Мареш. — Будет на что жить, когда тебя на улицу вышвырнут.

Хм? А это ещё что за выпады? Нет, младший из этой троицы, конечно, самый вредный, но…

Старшие шершавики, надо сказать, тоже уставились на него с некоторым удивлением и досадой.

— Невежливо такое говорить. Извинись, — помедлив, велел Тэши.

— А не правда разве? Воина из него не получится, мага, скорее всего, тоже. Одна дорога остаётся - в слуги. И то, если возьмут.

— Мареш! — досадливо шикнул старшенький. А я фыркнул, сдерживая невольный смешок.

— А если получится - извинишься? — поинтересовался с интересом.

Помедлив пару мгновений, младшенький снисходительно кивнул с важным горделивым видом. Надо же, какие замашки прорезаются. Такой маленький, а уже такой грозный!

— Вот и договорились, — кивнул я и спокойно направился в сторону дома. Оставшуюся дорогу молчали. Кто недовольно, кто задумчиво, кто с превосходством.

До поместья всё так же добрались в молчании. Миновали ворота, хозяйственный двор и…

Наткнулись в саду на шеса Эрше.

В короне из бумажных пионов.

Надеюсь, Повелитель Подземных Рек меня за это когда-нибудь простит…