Золотая кровь

Глава 18. Первый день на службе

Как и следовало ожидать, мейстер Фернандо ей точно был не рад. Вообще управляющий Агиларов в этот день оказался крайне неприветлив. Да оно и неудивительно, Эмбер понимала, что он считал себя в этом доме, а может, и во всём городе, высшей кастой среди слуг. Ещё бы, управляющий семьи гранд-канцлера! И наверняка этому дому он посвятил всю свою жизнь. Он привык к неспешности, традициям, к старому хозяину, а тут… в один миг всё изменилось.

Новый хозяин, мало того, что принёс новые порядки, так ещё и набрал невесть кого с улицы!

От Фернандо так и веяло недовольством, раздражительностью и досадой на то, что рушится привычный мир. Внешне он, конечно, старался этого не показывать, сохраняя безупречное выражение лица. Но даже идти за ним следом Эмбер было неприятно, такой шлейф негативных эмоций тянулся позади, точно кильватерная струя. Что же, как минимум, один недруг в этом доме у неё есть, не считая пройдохи-Мориса.

Поэтому Эмбер постаралась обойтись минимумом вопросов, поблагодарила мейстера Фернандо и заняла отведённую для неё комнату. Она ожидала худшего, но комната оказалась более чем приличной. С небольшим окном, кроватью, столом и стулом и даже с нишей в стене, в которой за полотняной занавеской располагались полки для вещей. А главное, в этой комнате был умывальник с центральным сливом, и это было просто счастье. Да эта комната была в сотню, если не в тысячу раз лучше той каморки, что сдавала ей местресс Арно! И, пожалуй, о таком жилье мечтала бы половина Тиджуки.

Эмбер присела на кровать и провела ладонями по разноцветному лоскутному покрывалу. Подняла взгляд…

На стене над кроватью висел Скорбный Ангел — иберийский религиозный символ, а под ним стояла ритуальная свеча в подсвечнике. У каджунов Ангела заменяла Святая Дева, и это всегда было поводом для религиозных распрей.

Но Эмбер было всё равно. Она не собиралась молиться. Проклятым это ни к чему.

С некоторых пор она перестала верить в бога своих родителей. С тех самых пор, как в одиннадцать лет слегла с тяжёлой лихорадкой. Лекарь говорил, что виноваты комары, что это малярия или, может быть, укус мошки зуму. И шёпотом говорил отцу, что всё руках божьих и осталось только молиться. И отец молился. Усердно и истово. Даже молебен заказал. Её поили «красной водой» − хинновым отваром с мёдом и делали припарки с уксусом, пичкали горькими порошками и чем-то похожим на зелёную глину. Но ничего не помогало, она бредила, истекала жаром и таяла, как свеча. А потом её ольтекская няня Уруа сходила к какой-то своей знахарке и, вернувшись, в тайне от лекаря и отца чем-то напоила Эмбер.

− Обними меня, дочка. Обними изо всех сил. Моя золотая девочка, − прошептала Уруа, раскрывая объятия.

И Эмбер обняла её изо всех сил…

В ту же ночь Уруа умерла, а Эмбер выздоровела. Только потом, много позже, она поняла, что это была за лихорадка и что сделала её няня.

Инициация…

Когда утром отец зашёл к ней в комнату, она даже испугалась. Никогда раньше не видела, чтобы у него было такое лицо. Он замер и побледнел и едва не выронил из рук какую-то склянку. По его щеке скатилась слезинка, и, кажется, он не был так растерян даже в тот день, когда Эдриана, её брата, забрали в приют для эйфайров.

Потом он дрожащими руками запер дверь на ключ и устало опустился рядом. Долго сидел и молчал, а она всё спрашивала, что с ним. И так же молча он протянул ей зеркало.

Её глаза утратили мягкую светлую голубизну и налились ртутной прозрачностью.

Проклятая кровь…

Почему? Почему именно с ней?! Почему и с ней тоже!

Только это она и разобрала в словах отца. Он сидел, обхватив голову руками, и смотрел какое-то время перед собой. Он уже потерял сына и не мог потерять ещё и дочь. Он сам купил для неё туату и объяснил ей, что она должна делать.

Разве может бог так поступать со своими детьми?

И когда Эмбер поняла цену, которую она заплатила за свою новую жизнь, то перестала верить в бога. Во всяком случае, в того, чей символ висел напротив кровати.

Зачем она это вспомнила?

Эмбер оторвала взгляд от стены, усилием воли подавила всплывшие воспоминания, снова осмотрелась и прислушалась к себе. Ощущения от этой комнаты были странные. Как будто она приехала в гости к богатым родственникам, которых не сильно любила, но должна была обязательно посетить.

Она достала из сумки свои немногочисленные пожитки и быстро разложила их на полках. Возле умывальника поставила пузырьки − предусмотрительная Джина все свои средства паковала в ничем не примечательные джутовые мешочки и простые склянки с надписями: «Дегтярное мыло», «Средство от колик», «Мазь от ушибов» и «Чай от лихорадки». В таком виде всё это не нужно было прятать, никто и внимания не обратит на эти вещи, обычные для каждого кухонного шкафа в доме.

И едва она задёрнула занавеску над полкой возле умывальника, как сзади без стука распахнулась дверь, и прежде, чем даже услышать голос, Эмбер прямо спиной ощутила тепло.

− Эмерт? А-а, вижу: ты здесь! — раздался бодрый голос сеньора Виго де Агилара. — Добро пожаловать! Смотрю, ты уже устроился. Вот и отлично! Идём, я покажу тебе, что нужно делать.

− Доброе утро, сеньор де Агилар, − пробормотала Эмбер, спешно оборачиваясь и боясь посмотреть хозяину дома в лицо.

Пальцы сразу перестали слушаться, и она едва не выронила полотенце, которое хотела повесить на крючок. Захотелось сунуть руки в карманы, но это выглядело бы неуважительно, поэтому она просто спрятала их за спину. И наконец осмелившись, бросила короткий взгляд на сеньора де Агилара, но тут же отвела глаза.

Сегодня он выглядел куда лучше вчерашнего. Видно, головная боль, если не отступила, то уж точно не изводила своей невыносимостью. Он больше не был так бледен и мрачен, и жар раскалённой печи перестал исходить от его ауры. И даже его костюм был более светлых оттенков, чем вчера.

− Вижу, вещей у тебя немного… Ну, чего растерялся? Давай, не мешкай, осваивайся быстрее, у нас полно дел на сегодня, — весело произнёс сеньор де Агилар и добавил нетерпеливо. — Ну же, идём!

И в точности, как в прошлый раз, он шагнул в комнату, положил ей руку на плечо, слегка похлопал и по-дружески подтолкнул к двери.

От этого прикосновения Эмбер снова обдало жаром. Где-то глубоко внутри птица кетсаль встрепенулась, расправляя крылья, и жажда обожгла ноздри изнутри сухим огнём, заставив Эмбер едва ли не выскочить из комнаты.

Она же не успела выпить настойку страстоцвета!

Но теперь уже было поздно. Делать это при хозяине дома она не хотела, а то придётся объяснять, что она пьёт и зачем. Оставалось надеяться только на силу воли. Она задержала дыхание, успокаивая и его, и сердцебиение, и сконцентрировалась настолько, насколько вообще смогла.

− Тебя устроила комната? — спросил сеньор де Агилар, когда они вышли в коридор.

− Прекрасная комната, сеньор! Спасибо! — пробормотала она вежливо, стараясь подпустить в голос ноты искренней благодарности.

Это было несложно, ведь комната, и правда, была хорошей.

− Если тебе что-то понадобится — скажи Фернандо, я отдал ему сегодня необходимые распоряжения.

− Спасибо, сеньор! Вы очень добры. Мне всего хватает.

И пока они шли, она столько раз повторила это «спасибо», что самой стало противно от такого подобострастия. Но ничего более подходящего случаю ей в голову не пришло, ведь сеньор де Агилар показал себя на редкость внимательным хозяином. Он распорядился и насчёт комнаты, и дал указания Фернандо, не забыл о пропуске, об обедах и перерывах, рассказал распорядок в доме и вообще был на удивление предупредителен, что совершенно несвойственно знати в этом городе, а уж тем более грандам. И Эмбер даже стало не по себе от того обмана, который окружал её появление в этом доме.

Она здесь с определённой целью. И сеньор де Агилар — враг.

Вспомни Флёр−де−Азуль, Эмбер! Вспомни, что они сделали с твоей жизнью! Если бы он узнал, что ты эйфайра, тебя уже увезли бы в кандалах!

Она не должна видеть в нём хорошего человека. Ведь хорошего человека всегда трудно обманывать. А уж тем более трудно обокрасть.

Но, к несчастью, эмпату очень трудно устоять против доброжелательности. Как котёнку трудно оторваться от тёплой ласковой руки, и он раз за разом подставляет под неё голову, так и эмпат отражает то, что на него направлено. И доброжелательность сеньора де Агилара мешала ей мыслить в правильном русле и топила её хладнокровие, как топит масло горячая сковорода.

− Итак, Эмерт. Для начала мне нужен кабинет в рабочем состоянии. Чтобы в нём было всё, что нужно, и всё под рукой. А здесь, − сеньор де Агилар махнул в сторону сваленных в углу коробок, — видишь это? От Фернандо толку мало. Он боится научных вещей, как чёрт ладана. В общем, ты можешь привести тут всё в порядок и превратить эту комнату в то место, где можно работать?

− Разумеется, сеньор, − ответила Эмбер. — Нет ничего проще.

− Отличный ответ, Эмерт! — усмехнулся сеньор де Агилар, внимательно разглядывая её наряд и особенно почему-то ботинки. — Мне нравится твой энтузиазм. Сразу видно, что мы поладим. Ну, что же − приступай. Но вот на том большом столе ничего не трогай. Там лежат детали одного очень важного прототипа. Э−э… ты знаешь, что такое прототип?

− Первообраз, сеньор. Нечто, сделанное впервые.

− Браво, юноша! — сеньор де Агилар даже улыбнулся, будто остался очень доволен ответом. − Сегодня после обеда будешь помогать мне с моим изобретением. Пока наводи здесь порядок, а я съезжу по делам.

− Хорошо, сеньор.

Когда сеньор де Агилар ушёл, Эмбер наконец смогла выдохнуть и расслабить сжатые мышцы горла.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Она бросилась к узкому зеркалу, висящему в простенке, справа от двери, и посмотрела на своё лицо.

Но с лицом всё было нормально. Пожалуй, кроме излишней бледности, но это не такой уж страшный недостаток. Почему же сеньор де Агилар так её разглядывал?

Она осмотрела свою одежду, взглянула на ботинки. Обычные рабочие ботинки из толстой свиной кожи с округлым носом, разве что сильно стоптанные. Да, конечно, каблук стесался от беготни по черепичным крышам, и вакса закончилась, а идти в лавку ей было некогда, поэтому изрядно потёртый нос не блестел, и на нём проступили царапины. А ещё пыль… Наверное, сеньор де Агилар не любит грязных ботинок. Нужно взять на заметку. У подъёмника сидит чистильщик обуви, надо к нему заглянуть сегодня же. А вообще, вакса должна быть и на кухне!

Оставшись удовлетворена этими выводами, Эмбер быстро взялась за дело. Нужно изобразить бурную деятельность, чтобы появилась возможность улизнуть из кабинета и побродить по дому. Надо как-то забраться в подвал и найти место, где хранится бриллиант, осмотреть замок. Неплохо бы и со слугами поболтать. Только нужно найти того, кто служит здесь не так давно или недоволен хозяевами. А ещё нужно быть крайне осторожной. Идя сегодня утром от калитки для слуг, она видела тут и там мелькавших гвардов из охраны семьи и клетки с собаками, которых, очевидно, выпускают на ночь. И собакам, кстати, нужно подмешать в еду приманку.

С организацией рабочего пространства Эмбер управилась быстро. Вспомнила кабинет отца, расставила и разложила все вещи по такому же принципу. Сбегала к мейстеру Фернандо сначала за чернилами, потом за тряпками, потом за перьями, потом, чтобы наточить нож для бумаг, потом за точилкой для карандашей, за мотком джутового шпагата…

Она ходила за каждой вещью по отдельности, каждый раз выбирая в доме новый маршрут и осматривая коридоры и комнаты, в которые ей удалось заглянуть. Вдыхала запахи и вслушивалась в звуки.

Тяжёлые сладкие духи, в которых слишком много розы и пряностей, пудра, кармин − это явно комната жены дона Алехандро. А это — нечто очень тонкое, сродни свежему ветру: жасмин, мята, белый персик и кувшинка. Немного чернил…

− Да, сеньорита Оливия, сейчас принесу! — раздалось из-за двери.

Оливия — это дочь дона Алехандро. Значит, здесь её комнаты…

Нужно всё запомнить!

Эмбер проскользнула вдоль стены тенью и спустилась в комнаты прислуги.

− У сеньора де Агилара в кабинете скрипят петли, а при головной боли это очень раздражает, мейстер Фернандо, где я могу взять масло, чтобы их смазать? — спросила Эмбер в очередной раз, бесшумно возникнув на пороге комнаты с большим столом, где управляющий раскладывал пригласительные для фиесты.

Мейстер Фернандо как раз замер над одним из них с пером, обмакнутым в чернила. От слов Эмбер его рука дрогнула, и капля, сорвавшись, посадила большую кляксу на конверт.

− Святой Ангел Скорбящий, ты сколько раз ещё ко мне ворвёшься?! Воистину говорят: дурная голова ногам покоя не даёт! — не выдержал, наконец, мейстер и, вскочив со своего стула, махнул рукой в сторону двери. — Перед кухней стоит кладовая, там всё: масло, свечи, мыло, джут, воск, и… что там тебе ещё может понадобиться! Ключ у местресс Лучии — экономки.

− Простите, мейстер, не буду больше отвлекать!− Эмбер заморгала, придав своему лицу выражение глуповатой покорности, и развернулась на месте, специально махнув полой пиджака так, чтобы зацепить со стола несколько пригласительных.

Зацепилось даже больше, чем нужно. Листы разлетелись по комнате, и управляющий выругался сквозь зубы, а Эмбер бросилась подбирать бумагу со словами:

− Простите, мейстер! Ой, простите, я не хотел! Простите, я такой неуклюжий! Я сейчас всё подберу! Всё подберу!

Она ползала по комнате на коленях, собирая пыльными пальцами конверты и сложенные втрое надушенные листы с пустым полем для фамилий и имён, отчего на них сразу же остались пятна. Мейстера Фернандо едва не хватил удар, когда он это увидел.

− Иди уже отсюда! Всё! Оставь всё! Я сам! О, Господи! Господи! Не трогай ничего!

Управляющий выхватил у неё из рук пригласительные и едва не вытолкал Эмбер за дверь. Она вышла, бормоча бесконечное «Простите!» и аккуратно прижимая к себе локтем несколько конвертов и листов, которые спрятала под полой. Быстро шмыгнула в кухню, прихватила масло, а заодно и ваксу, и, пройдя мимо своей комнаты, спрятала пригласительные в потайной карман, вшитый в дно сумки. Не забыла выпить настойку страстоцвета, начистить ботинки и ещё раз глянуть на себя в зеркало.

Уфф! Уфф! А она молодец! Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

Так, теперь у неё есть способ, как попасть в дом и провести сюда Люка! Осталось найти сокровищницу или то место, где Агилары прячут бриллиант, и изучить замок.

Но пока она смогла осмотреть лишь часть комнат и коридоров. Ей следовало быть очень осторожной, ведь повсюду была охрана, и ей на пути несколько раз попадались гварды, делавшие полуденный обход особняка. А какие ещё меры предосторожности предприняла семья Агиларов? Кто знает, может быть, среди слуг у них найдётся и тайный камалео*, купленный, чтобы следить за посетителями?

Хотя, если бы в этом доме и был такой эйфайр, который служит хозяевам, ища себе подобных, его бы непременно обязали проверить всех слуг, принимаемых на работу. Но, не исключено, что он ещё появится. Почти все гранды содержали или нанимали таких камалео. И тщательно охраняли их. Ведь за голову такого предателя в Нижней и Средней Акадии местные «короли» платили серебром, равным весу его головы.

Быть эйфайром на службе у гранда ещё опаснее, чем быть просто эйфайром.

Пока что никого похожего на камалео она не встретила. Но всё-таки, пока она окончательно не убедилась в полной безопасности дома, ей не стоит вести такую активную разведку и привлекать лишнее внимание. Время у неё ещё есть. Впереди ночь, а ночью всё проще. Сейчас же ей стоит немного отдохнуть и пообедать вместе со слугами, ведь из обычных разговоров за столом можно иной раз узнать все тайны, хранящиеся за семью замками. А ещё ей нужно выбраться в город за покупками до того, как вернётся хозяин дома.

Сразу же после обеда Эмбер составила список того, что нужно срочно купить для сеньора де Агилара, и, хотя без этого вполне можно было обойтись, но, чтобы выбраться из дома в первый же день, ей нужен был благовидный предлог. И поэтому она пошла с этим списком не к мейстеру Фернандо, а к местресс Лучии. Посетовав на собственную неуклюжесть и на то, как мейстер на неё накричал, она попросила у экономки разрешения быстренько сбегать в лавку, чтобы купить кое-какие мелочи, без которых сеньор де Агилар просто никак не сможет обойтись. А заодно, если нужно выполнить какие-то поручения самой местресс…

− Да чего бегать-то? Возьмёшь коляску, хотя нет, все разъехались. Возьмёшь фиакр на улице, я тебе сейчас скажу, куда ещё нужно заехать. С этой фиестой столько дел! — экономка склонила голову и покачала ей из стороны в сторону, отчего её пеньета показалась Эмбер похожей на тетеревиный хвост.

Да и сама местресс Лучия чем-то напоминала эту важную пышную птицу: нижняя юбка из жёсткой чёрной тафты, а верхняя, парадная, из плотного креп-сатина, жакет обшит по краю баской, собранной сзади крупными складками, и белый воротничок накрахмален так, что о его край можно порезать палец. А брошь с кровавым сердоликом лишь довершает сходство. Ни дать ни взять, тетерев на току.

Экономка повернулась к стене, на которой были развешаны какие-то бумажки, и тут же, не раздумывая, начала снимать их одну за другой, вручая Эмбер и сопровождая это поручениями.

− Заедешь в кондитерскую лавку, возьмёшь марципан, ванильный сахар и остальное, по списку, вот тут записано, чего и сколько. Держи. Потом заедешь в лавку зеленщика, узнаешь, когда он привезёт канталупы, и заберёшь сельдерей. А это вот… это заберёшь у портнихи — платья сеньориты Оливии и Изабель. Там всё упаковано, не разворачивай! Да смотри аккуратней, не испачкай, да не порви, а не то спуску тебе не будет. Бальзам от ожогов, так это в аптеке, а склянку духов и пудру — в парфюмерной лавке. И тальк ещё…

Отказаться было нельзя, и, судя по вороху бумажек, Эмбер полдня придётся раскатывать по поручениям хитрой экономки!

− Ох уж эта фиеста! Ничего не успеваю! — вздохнула местресс Лучия. — Ну, чего стоишь? Иди уже, иди! А то скоро хозяин приедет, а ты тут пнём торчишь на кухне.

Хотя, наверное, можно было сослаться на сеньора де Агилара и не выполнять все эти поручения, но, с другой стороны, она сама напросилась, а хорошие отношения с экономкой — это тоже важно.

− Лечу-бегу, донья Лучия! Всё сделаю в лучшем виде! — воскликнула Эмбер, помахав бумажками, и направилась прочь, спиной чувствуя, как усмехнулась экономка.

Не каждый день ту величают доньей, да ещё бегут со всех ног выполнять её поручения.

С аптекой, зеленщиком и кондитером она управилась быстро, забрала покупки, отдала новые заказы, а вот у салона портнихи вылезла из коляски и замерла как вкопанная прямо на мостовой. Разглядывала большие окна от пола до потолка, разделённые белыми классическими колоннами. В каждом окне, как в витрине, стояли манекены в элегантных платьях. Красное, жёлтое, голубое…

Но Эмбер остановилась напротив чёрного.

О, Лучезарная! Это же не платье, это просто мечта!

Лаконичное чёрное платье, с открытым верхом и летящей, чуть мерцающей юбкой было будто специально создано для танцев. И для таких изящных девушек, как она. На мгновенье Эмбер представила, как шёлк юбки скользит по ногам и взмывает вверх во время движения, и воображение тут же дорисовало образ роковой красотки: алые губы, бриллиант на шее…

В Тиджуке была одна портниха, которая скупала в богатых домах старые вещи, латала, перелицовывала, перешивала, создавая из них вполне приличные наряды. Вот у неё Эмбер чаще всего и покупала и меняла подходящие платья по сходной цене. Те, что нужны были в её работе. Зачем переплачивать за платье, если оно на один раз?

Но сейчас при виде этого тончайшего, мерцающего серебряными искрами шёлка, она вдруг утратила весь свой практицизм. Это, быть может, дело всей её жизни, так почему не устроить себе праздник в доме врага? Да и это не просто дом, это особняк гранда, она не может появиться там в наряде, перешитом из старья!

В ноздрях приятно защекотало предчувствие какого-то триумфа, и Эмбер не смогла удержаться. Иногда нужно потакать своим слабостям, чтобы жизнь не казалась совсем уж невыносимой. Может же она хоть один раз побыть настоящей сеньорой? Приехать в карете, с пригласительным на тиснёной бумаге и в этом, скорее всего, безумно дорогом платье. И, благоухая духами, кокетливо улыбаться мужчинам из-под шёлковой маски. А деньги… Граф Морено оплатит эту её маленькую слабость. В конце концов, ей полагается компенсация — он ведь собирается её убить.

− Ах, Ваша светлость, почему бы вам не раскошелиться на это платье? — пробормотала она, и, оторвав взгляд от витрины, уверенно открыла дверь.

Она представила, как войдёт в ворота особняка Вилла Бланко, и внезапно подумала о сеньоре Виго де Агиларе. Интересно, умеет ли он танцевать?

Ну конечно, умеет, он же гранд! Что-то такое же чопорное и неспешное, как весь их дом.

Эмбер даже усмехнулась этой странной мысли. И чего бы ей думать об этом? Ей некогда будет танцевать. И уж точно не с сеньором де Агиларом. Танец со злейшим врагом — это глупейший поступок. А она вовсе не дура.

Но отогнать возникший в голове образ танцующей пары ей удалось с трудом.

Как и ожидалось, дело не ограничилось только платьем, пришлось взять ещё и атласные перчатки, и шёлковые чулки, и маску, и плюмаж из перьев. Эмбер пришлось соврать, что это всё подарок для родственницы дона Алехандро, которая приедет на фиесту.

Туфлями она тоже обзавелась, и в парфюмерной лавке не удержалась от того, чтобы купить кое-какие приятные мелочи: маленькую склянку духов, помаду, средство для укладки локонов…

Странное будоражащее ощущение предстоящего праздника разлилось по венам, наполняя душу каким-то неожиданным шкодливым весельем. И она чувствовала себя в этот момент не воровкой, собирающейся на самое дерзкое ограбление века, а девицей на выданье, которая готовится к своему первому балу.

И лишь когда Эмбер села в коляску, то поняла, что везти свои покупки в дом Агиларов ей нельзя. Их может кто-нибудь увидеть, да и где их спрятать? Она задумалась на мгновенье, но решение пришло само собой.

− Авенида Наранья, − бросила она кучеру.

В огромной сейбе, что растёт за воротами Флёр−де−Азуль, есть большое дупло. Там она сегодня и спрячет свои покупки, а завтра…

Завтра она вернётся туда. Завтра она встретится со своим прошлым лицом к лицу. Именно там, в её настоящем доме, в день фиесты, куколка и превратится в бабочку.

*Камалео — от исп. Camaleón (хамелеон) — эйфайр на службе у знати, в обязанности которого входит поиск эйфайров в окружении хозяина. Своеобразный телохранитель. Вымышленный термин.