Золотая кровь

Глава 35. Ладрон де суэньос

К тому моменту вернулся уже и сеньор Виго, уставший и мрачный. Эмбер видела, как он вылез из экипажа, махнул вознице, отпуская его, потёр лоб и направился через патио к лестнице. Эмбер шла позади него, в отдалении, но даже на расстоянии чувствовала, что он погружён в какие-то мрачные мысли. И неожиданно для себя поняла, что видит не только его самого, но и его ауру. Без всяких усилий, просто так, обычным зрением.

Эмбер моргнула несколько раз, чтобы удостовериться, что это не мираж, но ничего не изменилось. Она и в самом деле могла видеть ауру сеньора Виго без всяких усилий. Ей нужно было лишь немного прищуриться, и всё вокруг менялось. Она, как и в прошлый раз, увидела огненную иглу, которая пронзала его глаз. А боль вилась вокруг головы бордовыми языками огня. Видимо, приступ разыгрался в полную силу.

Это было так неожиданно, но теперь Эмбер могла наблюдать всё со стороны и в то же время ощущать внутри себя, но не так, как раньше. У эмпатов сопереживание рождается в тот момент, когда они могут поставить себя на место другого. Ощутить его душевные муки. Именно они вызывают сопереживание. Они заставляют делиться эфиром неосознанно, чтобы помочь и как-то поддержать. А здесь не было душевных мук, и сеньор Виго не просил её сочувствия или помощи. Она сама увидела эту возможность ему помочь.

Почему?

Навстречу сеньору Виго вышел Морис, и, взглянув на него, Эмбер поняла, что ауры сыщика она не видит. И что это за новая способность, и какие у неё могли оказаться последствия, Эмбер не знала. Она спряталась за колонной и подождала, пока сеньор Виго и Морис поднимутся наверх, но прежде, чем последовать за ними, зашла ненадолго в свою комнату.

Она постояла перед зеркалом, внимательно разглядывая себя, но не увидела ничего нового во внешности. Может, эта способность стала последствием ритуала, который провёл Джо Серый Ворон, связывая её кровь с кровью сеньора Виго? Он сказал, что их души смогут друг друга видеть. Может, это оно и есть?

Эмбер выпила немного настойки страстоцвета и посидела на кровати, прокручивая в голове разные варианты рассказа о сеньорите Оливии. В итоге остановилась на том, чтобы полностью умолчать о том, что видела. Пусть Морис и дальше будет занят этой змеёй и сеньоритой Оливией, так у него будет меньше поводов наблюдать за Эмбер. Да и будь на её месте обычный мальчишка, разве смог бы он узнать так много всего за один раз? А ещё спасти хозяина от пули, разбираться в змеях, причёсках художников и гербах научных сообществ! Вряд ли. А Морис и так уже смотрит на неё с подозрением, не нужно давать ему новый повод видеть в ней конкурента.

Ей осталось совсем немного — узнать последовательность поворачивания ключей. И всё. А вот это было очень непростым делом.

Эмбер достала из сумки пузырёк тёмного стекла, тот самый, что дала ей Джина от головной боли, и поставила на стол.

«Только смотри, больше трёх капель за раз не давай. А то… привидится всякое…»

Сегодня это средство ей очень даже пригодится. Вот только его состав нужно немного подправить. И она вытащила ещё один пузырёк. Тот, что дал ей Тибурон. Его плата за её услуги.

Ладрон де суэньос. Вор сновидений.

Когда Эмбер служила Рыбному королю, она видела, как он мог заставить человека говорить правду. И для этого ему не нужно было, как Джарру, ломать человеку пальцы. Мягкий голос, прикосновение… Он сажал человека на стул и ходил вокруг него медленно, и говорил неторопливо, иногда о совершенно незначительных вещах: о море, погоде, кораблях, устрицах и перламутре. Его голос успокаивал, как мягкий шум прибоя, который играет с песчинками, и постепенно человек на стуле переставал дрожать, расслаблялся и лишь смотрел перед собой. А затем…

…затем он говорил правду. Или шёл делать то, что велел ему Тибурон. И иногда это было что-то такое, от чего волосы вставали дыбом.

Тибурон поделился с ней частичкой этой своей способности. Очень малой частичкой. И его эфир, растворённый в этом пузырьке, обладал точно таким же гипнотическим свойством. В качестве платы за то, что Эмбер подменит жемчужину в украшении Оливии, Тибурон сделал особый состав. Он связал его определёнными словами, которые запускают эфир в действие. Тот, кто его выпьет, даже не будет знать, что, стоит Эмбер произнести эти слова, и после этого он ответит на любой её вопрос. Эфир недолговечен и будет действовать всего сутки. Так что у Эмбер немного времени, чтобы им воспользоваться. Наверное, можно было сделать состав, который заставил бы сеньора Виго пойти и открыть сейф самому. Но такое сильное средство Тибурон никому не даст в руки. Да и заплатить за него придётся очень дорогую цену, а идти снова в рабство к Рыбному королю в планы Эмбер не входило. К тому же, в доме, в котором полно людей, такое поведение хозяина может показаться подозрительным. Нет уж, Эмбер будет действовать проверенным и надёжным способом.

Она разделила состав на две части, на тот случай, если сеньор Виго не станет пить лекарство от головной боли, ещё одну часть она подмешает в кофе. Но она чувствовала, насколько ему плохо, и была почти уверена, что он согласится. Смешав ингредиенты, она спрятала пузырёк в карман и ещё раз взглянула на себя в зеркало. И почему-то замерла, вглядываясь в изменённые черты.

И совершенно неожиданно ей впервые захотелось содрать с лица золотую паутину, скрывающую её настоящее лицо. Снять эту мужскую одежду и парик и побыть просто собой, чтобы не нужно было притворяться.

Дурацкое желание!

Она бы надела то платье, которое оставила у портнихи на хранение, из серебристо-серого шёлка с дымчато-голубым кружевом, и уложила бы волосы… Стала бы похожа на сеньориту, а не на разносчика.

Она думает о платьях?

Эмбер горько усмехнулась сама себе.

Сегодня она должна узнать последовательность поворачивания ключей, и если удастся, то забрать бриллиант, и бежать навсегда из Акадии. А если нет, то повторить попытку завтра. И потом бежать навсегда из Акадии. И в этом плане нет места платьям! Во всяком случае, не сейчас.

Это всё эмпатия. Желание нравиться тому, кто нравится ей. Желание отзеркаливать то хорошее, что для неё делают. Но умом она понимала, что не должна увлекаться сеньором Виго. Такое увлечение для неё закончится петлёй на площади Санта-Муэрте.

Хотя… Она ведь хотела попасть в университетские архивы и узнать о деятельности отца. Значит, ей нужно ещё получить рекомендательные письма от сеньора Виго. А потом уже она найдёт способ ими воспользоваться. Или… где-то есть ещё Лино Вальдес, под чьим именем она здесь. Можно будет вернуться к нему и убедить его сходить с бумагами сеньора Виго в университет. В любом случае бумаги нужно получить сегодня или завтра.

Эмбер убрала всё, ещё раз осмотрела комнату и, не увидев ничего подозрительного, направилась в кабинет.

Когда она вошла, в комнате было сумрачно, портьеры оказались занавешены. А сеньор Виго сидел в кресле и прикладывал ко лбу серебряную ложку, которую грел над пламенем горелки. На полу стояли коробки, прибывшие со вчерашним кораблём, видимо, в них находились недостающие детали устройства. Сеньор Виго смотрел на них усталым взглядом, и разочарование от того, что он не может заняться любимым делом, отчетливо читалось в его ауре.

− А, Эмерт… входи, − произнёс он устало. — Я как раз рассказывал Морису о том, что узнал у доктора.

— Значит, змея действительно пропала из больницы, − констатировал Морис предыдущий рассказ, которого Эмбер не слышала.

− Да. Но это произошло без присутствия доктора Гаспара. Он в этот день ездил на остров Дежавю, где занимается изучением свойств эфира. А змеи живут в террариуме в саду больницы, и особого ума, чтобы туда забраться, не нужно.

− Но взяли только одну змею? — спросил Морис.

− Ту, которая стояла в переносной клетке. Её приготовили, чтобы перевезти в другое место. Так что, Морис, ты был прав, когда сказал, что, может быть, змеиный вор не разбирался в змеях. Он, скорее всего, и не разбирался, а просто взял ту, которую удобно было нести. К тому же, у неё не было яда, его перед этим весь забрали для изготовления лекарства. Вот и думай, то ли вор был глуп, то ли умён. То ли знал, то ли всё это случайность. То ли хотел убить мою сестру, то ли просто до смерти напугать. В любом случае, доктор Гаспар узнал о том, что змея обнаружилась в нашем доме от меня, и он был потрясён. Ну, во всяком случае, выглядел он таким изумлённым, что я ему поверил, − сеньор Виго приложил ложку ко лбу и закрыл один глаз.

— Значит, тут у нас тупик… И теперь дело в шляпке. Точнее, в шляпной коробке. Толька эта ниточка пока ведёт нас к змее. А Делисия будет только сегодня вечером. Жаль… Хорошо, это я узнаю сам, но содержимое микстур дона Алехандро всё равно нужно проверить, − произнёс Морис твёрдо и обратился к Эмбер: — А что у тебя, чико?

− Ничего особенного, эрр Морис, − с готовностью ответила Эмбер. − Сеньорита де Агилар прошлась по магазинам и салонам и вернулась с вами в особняк. Ничего такого, что вызвало бы подозрение, она не делала. В одном из салонов она оставила свёрток, похоже, что там была ткань на платье.

− Хм, и ни с кем подозрительным она не разговаривала? — спросил Морис, скрестив на груди руки и присев на край стола.

Он смотрел на Эмбер так пристально, что у неё под ложечкой засосало. А не видел ли он чего-нибудь сам?

− Ну, разве что, когда уходила в примерочные. Но через витринное стекло много не разглядишь. Так-то да, она разговаривала с хозяйкой салона и её помощницами, вот хоть, когда перчатки примеряла… Я внутрь не заходил, а пялиться через стекло на сеньорит в салоне дамского белья — это недостойно, да меня бы гварды палками погнали!

Эмбер повела плечами с видом оскорблённого достоинства.

− Сеньорита Оливия так рвалась выбраться из особняка всего-то ради платья и пары перчаток? — спросил Морис, не сводя с Эмбер изучающего взгляда.

− Завтра фиеста, Морис, а женщины очень много внимания уделяют своим нарядам. Хозяйка дома должна быть безупречна, чему ты удивляешься? — парировал его сомнения сеньор Виго.

− Ладно, ладно… И тут тупик, и там тупик. Как я понимаю, хефе, сегодня ты никуда не поедешь? − спросил Морис, оттолкнувшись от стола, и взяв свою папку.

− Нет. Не поеду. Если буду в состоянии, то займусь устройством, чтобы завтра было всё готово, − Виго снова поднёс ложку к горелке. — А Эмерт мне поможет. А вечером я наведаюсь к отцу, и мы отольём содержимое его микстур. Не стоит всем знать, что мы будем их исследовать. Сделаем всё аккуратно и незаметно. Доктор Гаспар, бедняга, весь трясся, когда узнал, что змея оказалась в нашем доме. Завтра фиеста, Морис, у меня полно дел. Я ещё должен подготовить текст заявления по эйфайрам для сената и поговорить с доном Диего. Да ещё приедут послы, вот уж кого нелёгкая принесла!

— Хорошо. Тогда с твоего позволения, я возьму коляску, съезжу проверить кое-что. И загляну в полицию, поговорю насчёт смерти управляющего банком. Надеюсь, твоей протекции хватит, чтобы мне рассказали подробности, − Морис помахал какой-то бумажкой и спрятал её во внутренний карман.

− Слово Агиларов ещё чего-то стоит в этом городе, командор встретит тебя, как родного, − ответил сеньор Виго, прикладывая ложку ко лбу.

− Адиос*, хефе, − Морис приложил два пальца к виску и вышел, бросив на Эмбер короткий изучающий взгляд.

Чёрт! Чёрт Чёрт! Вот же зараза этот Морис! И чего только он к ней прицепился? Неужели он тоже что-то видел?!

− Ты сможешь разобрать эти коробки, Эмерт? Разложи всё аккуратно вот на этом столе, только постарайся не греметь, − устало произнёс сеньор Виго, едва за Морисом закрылась дверь. — Голова просто разламывается. И ещё эти лавандовые капли доктора! Мне теперь везде мерещится проклятая лаванда!

Эмбер помялась немного, не зная, как начать, но момент был очень уж удачный. Морис ушёл, в кабинете они были одни, когда ещё у неё будет такая возможность? И, набравшись храбрости, она подошла к сеньору Виго и поставила пузырёк с настойкой Джины на край стола.

− Сеньор Виго, я вчера, когда ходил за лекарством для сестры в лавку нашей знахарки, то купил вам вот это. Ещё утром хотел отдать, да не успел. Оно вам поможет, я знаю. Наша знахарка лечит многие болезни, и даже очень сложные. В Тиджуке, знаете ли, не по карману лекари с дипломом королевского университета. И вот это, − Эмбер показала пальцем на пузырёк, − это вам точно поможет. Моей сестре помогло, а она мучилась чем-то подобным. Тут только травы: белокопытник, девичья пижма, спорынья — кукурузный гриб. Если хотите, я могу выпить и сам, чтобы вы удостоверились, что это не яд какой-нибудь!

Сеньор Виго посмотрел на пузырёк, потом на Эмбер, и в его тёмных глазах появилась какая-то особенная теплота.

− Ты купил это специально для меня? — в голосе прозвучало искреннее удивление.

− Да, сеньор, − ответила Эмбер твёрдо. — В прошлый раз вы сказали, что эти боли у вас бывают часто и именно здесь, в Акадии. А вам предстоит так много дел, вот я и подумал…

Сеньор Виго встал, и Эмбер осеклась на полуслове и даже отступила немного, но он шагнул к ней и положил руки на плечи, как делал всякий раз, когда был доволен или хотел проявить участие.

− Иногда мне кажется, что ты мой ангел-хранитель, Эмерт, которого боги послали мне за какие-то мои благие дела, которые я, если и совершал, то почему-то о них забыл, − сеньор Виго чуть усмехнулся. — Мне вряд ли поможет это средство, но я благодарен за твою заботу. Ты очень чуткий человек, что вообще в этом мире большая редкость.

От него исходило тепло, целое облако тепла, и ноздри уловили этот ни на что не похожий аромат, дымно-хвойный, с примесью бергамотовой цедры. Запах его ауры. Эмбер ощутила его кончиками пальцев и губами, почувствовала, как тепло впитывается в её кожу, растворяется в ней, наполняя её каким-то странным ощущением счастья, заставляя сердце пуститься в галоп, и птица кетсаль распахнула крылья, озаряя всё вокруг изумрудно-золотым сиянием.

И от этой искренней благодарности, накрывшей её с головой, Эмбер чуть не задохнулась, потому что следом накатила волна жуткого стыда за то, что она сейчас делает. Ведь в её поступке не было искренности. Ну, может, было… Немного… Но всё же она это делала в первую очередь для собственной выгоды.

Эмбер едва удержалась, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, вроде того, чтобы заплакать от умиления или обнять сеньора Виго в ответ, ну или выкинуть этот пузырёк к чёрту в окно. Или сделать это всё одновременно.

Но прежде, чем она успела определиться с тем, что же ей сделать, сеньор Виго взял пузырёк, открыл пробку и сделал большой глоток.

− Э-э, сеньор Виго! — воскликнула она, выхватывая пузырёк из его руки. — Не так много! А то… привидится всякое!

− Если это поможет, да и пусть привидится, − ответил он с кривой усмешкой. — Лауданум тоже, знаешь ли, не лакричный леденец.

− Простите, сеньор! Я не сказал сразу, − начала извиняться Эмбер, но сеньор её остановил.

− Перестань. Ты хотел помочь, я это ценю. Ты разбери пока коробки, а я посижу ещё немного. И если твоё средство в самом деле поможет, то… − он задумался на мгновенье и добавил, глядя на Эмбер каким-то странным, будто оценивающим взглядом: − Я умею быть благодарным.

Он снова сел в кресло, взял ложку и поднёс её к огню.

Эмбер поставила одну из коробок на стол и принялась вытаскивать стружку, исподтишка наблюдая за сеньором Виго. Поможет ли то, что дала Джина или нет, она не знала, и поэтому, как и в прошлый раз, сама утихомирила его боль. Сеньор Виго должен поверить, что капли Джины помогли. Это было опасно, ведь её эфир могли учуять псы, а она — потерять силы, но Эмбер была осторожна и использовала его очень немного. Оставалось только дождаться, когда подействует средство Тибурона. Он сказал, что на это понадобится времени, «как добежать до Мадригеро и обратно», а это значит, надо подождать около часа.

Эмбер надеялась выведать последовательность открывания ключей прямо здесь, в кабинете, и даже если что-то пойдёт не так, если сеньор Виго что-то заподозрит, то всё можно будет объяснить головной болью или каплями Джины, которых сеньор выпил слишком много. Но вскоре явился мейстер Фернандо и сказал, что приехал дон Диего и с ним ещё гость, чтобы обсудить сенатское заявление.

А Эмбер пришлось отправиться в распоряжение местресс Лучии, чтобы помочь с приготовлениями к фиесте. И не успела она оглянуться, как её нагрузили развозом каких-то недостающих пригласительных и закупкой всего того, чего не хватало для дополнительных гостей. Со вчерашним пароходом прибыли послы из Талигера, и их, разумеется, нельзя было не позвать на фиесту.

Эмбер вернулась только к вечеру. Разобрала свёртки и разложила в комнате экономки, а та сверилась со своим длинным списком и даже похвалила расторопного помощника. В особняке уже шла подготовка к завтрашнему празднику, слуги суетились, переставляя мебель, освобождая патио для танцев и развешивая украшения. Из подвалов принесли ящики с посудой, и на кухне подготовили дополнительные столы. Горы салфеток, бокалы, ложки, скрип точильного колеса и разложенные в ряд острейшие ножи…

Кругом была суета и беготня, и это было даже хорошо.

Пока Эмбер отсутствовала, в особняке ещё прибавилось охраны. Сев перекусить на кухне, она прислушалась к разговорам слуг и поняла, что дон Диего привёл своих гвардов в помощь на время фиесты. Часть проходов в доме забрали решёткой, чтобы туда ненароком не забрели случайные гости. А ещё слуги болтали о том, что завтра достанут из сокровищницы бриллиант и поместят в комнате дона Алехандро, чтобы сеньор Виго показал его гостям на празднике. Служанки на кухне натирали серебро, доставали из ящиков фарфор и хрусталь и, как обычно, сплетничали, обсуждая наряды, которые наденут сеньориты, кто за кем будет ухаживать и чьей помолвкой закончится завтрашняя фиеста. И, разумеется, обсуждали хозяйских дочерей и донну Виолетту, а Эмбер делала вид, что увлечена едой, но слушала внимательно.

Из разговоров она поняла, что для всех обитателей Вилла Бланко дом Агиларов сейчас, как корабль без парусов. Кухарки, конюхи, камердинеры, горничные, садовники, экономка и даже управляющий не верили в то, что сеньор Виго сможет навести здесь порядок и по-настоящему стать хозяином дома. Даже дон Диего и его сын Джулиан пользовались большим уважением среди слуг, потому что ходили при оружии и «собирались надрать зад эйфайрам». А сеньор Виго, по их мнению, слишком «мягкий», «витает в облаках», занят какими-то «странными штуками» и не придерживается порядков, заведённых в семье. А ещё мог бы и оружие с собой носить, «неровен час, его так и застрелят бесноватые крыланы».

О сеньорите Оливии Эмбер тоже не услышала ничего хорошего. Все лишь вздыхали о том, что донна Виолетта не может приструнить строптивую падчерицу. А больше всех возмущалась Делисия, молодая служанка-джумалейка, которая вернулась в особняк почти вслед за Эмбер. Уж чем ей не угодила старшая дочь дона Алехандро, было неизвестно, но она, поставив руки на крутые бёдра и забросив на плечо кусок фланели, громогласно вещала в буфетной, что теперь на семью Агиларов точно падёт позор, потому что старшая дочь путается неизвестно с кем.

И, вспомнив сегодняшнее утро, Эмбер воспользовалась своей эмпатией, прекрасно понимая, что именно заставит служанку развязать язык. Она обронила невзначай, что сеньорита Оливия показалась ей очень добродетельной и красивой сеньорой. Аж дух захватывает, какая красавица…

— Ты губёнки-то не раскатывай! Нечто ты, рыжий, что-то в красавицах понимаешь! — фыркнула Делисия. — Вон, посмотри на сеньориту Изабель, вот уж красавица, нежная, что лунный цветок, и как умеет себя вести с сеньорами! Уж поверь, у неё бы тут под балконом не один сеньор серенадами заливался бы, кабы не её сестра! А из-за сеньориты Оливии и её языка к этому дому, как к зачумлённому, и на сто туазов близко никто не подходит! А сеньорита Оливия, видно, думает в старых девах век просидеть, да строчить свои статьи в газетёнку, нечто мы не знаем, чем она по ночам занимается! Вон уж, пока она нос воротила, все видные женихи-то разошлись, никого и не осталось. Напоследок его светлость герцог Беласко сватался, он хоть стар, зато богат и знатен, чего было воротить нос? Да толку-то! Она всех отвадила. А была бы нынче почтенной вдовой!

— Сеньорита Оливия пишет статьи в газету? Да как же дон Алехандро такое допустил?! — с деланным ужасом спросила Эмбер, чем только подхлестнула словоохотливую Делисию.

— Ох, тебе, рыжий, про то знать не надо. Но коли ты болтать не будешь, то я тебе скажу, что она по ночам только и делает, что строчит на этой машинке: дык-дык-дык, да дык-дык-дык! И все юбки в этих чернилах, не отстираешь потом! Вот уж дурное занятие для сеньоры-то! А я сама видела эти бумажки! Да из газет вырезки про всякое непотребство. Я-то читать толком не умею, так, по слогам кое-что, потому она от меня их и не прячет, но я-то, хоть и малограмотная, но, поди же ты, не дура, понимаю, что там к чему. И что не для сеньоры это занятие, разглядывать такое! А потом сложит всё в конверт, да поутру, вроде как на прогулку, а сама в газету. А наш Мануэль-то, поди, не слепой, подмечает, как она туда заходила. Ему скажет, что лавку, а сама в той лавке пакетик корицы только и купит. Этой корицы тут уже! А с этим сбродом как свяжешься, так потом не отмоешься, я вот знаю, что и говорю, — она махнула серебряной вилкой, которую натирала, и добавила тише: — Газетчики эти — подлый сброд, всякую гадость вытаскивают из человека! Нечто, думаешь, зря ей змею-то подкинули? Хотели, видать, показать, что язык у неё змеиный.

− А что за непотребство-то? — сильно понизив голос, спросила Эмбер и даже ложку отложила. — Что-то уж совсем неприличное?

− Ой, тебе-то зачем знать? — отмахнулась Делисия. — Обойдёшься.

− Да мне-то что! Было бы и впрямь непотребство, ты бы сказала, а так, поди, сама нагоняешь важности, − пожала плечами Эмбер и снова взялась за ложку, сделав вид, что полностью потеряла интерес к разговору. — Читать-то не умеешь. Больше придумываешь.

— Ага! Ты-то тоже мне, умник нашёлся!

— Я-то умею читать, уж разобрался бы, что там к чему. А ты, небось, напраслину возводишь на хозяйскую дочку. Стала бы ты скрывать, если бы там и впрямь непотребство было? — пожала плечами Эмбер. — Вот и говорю, что не видела ты ничего такого.

— Да ничего-то я не возвожу, а знаю — сама видела! — вспылила Делисия так, что кольца в её ушах заходили ходуном. — Думаешь, станет приличная сеньорита из газеты вырезки делать с убийствами, да в столе хранить? А она всё про этого смертоубийцу Хирурга собирает, из каждой газеты, да строчит, как ненормальная: дык−дык−дык, да дык−дык−дык! Видела я всё! Все её вырезки, одну к другой подклеивает, да подписывает, да красным обводит, будто это альбом какой! И прячет в столе! Тьфу! Я бы такое даже в руки брать побоялась, не то, что хранить в спальне! И бегает она всё время куда? Каждый раз придумывает! И напали на них с доном из-за неё! Так что всё это из-за её делишек, и на дона Алехандро она навлекла беду! Не иначе кто-то заплатил бокору* за то, чтобы тот наслал эту тварь на нашего хозяина, прости меня, Святой Ангел Скорбящий! — служанка осенила себя знамением. — Я-то тварь эту своими глазами видела! Вот кабы сеньорита осталась у тётки, всем бы нам тут легче было. А уж донна Виолетта, святая женщина, терпит всё это безобразие, да ходит молиться за эту вертихвостку!

— Ой, Делисия, ты бы в одну дуду с доньей Виолеттой-то не дудела! — вмешалась вошедшая в кухню Эрминья, старшая горничная сеньориты Оливии. — Если ты забыла, то это уже третья жена дона Алехандро, и можешь ей тут так усердно зад не лизать. Так бы старательно вон ложки отчищала! Всё же таки сеньорита Оливия — благородная дама и законная дочь дона, грандесса, как никак! И уж какой бы у неё ни был характер, так весь в дона! Что же поделать, что она почти всё время росла без матери, вот и выросло, что выросло, — вздохнула Эрминья. — А я её с пелёнок знаю, она девушка добрая душой и никогда слова плохого служанкам не скажет, хоть и любит покричать. А эта твоя паучиха благочестивая, только и думает о том, как бы пожирнее кусок к рукам прибрать, да высосать из него побольше. Вон, дона Диего как обхаживает, пока муж при смерти, поди же ты, глаз положила и на этот старый сундук с табаком! Молодая, а всё на стариков зарится, как есть паучиха. Думает, небось, что, как дон Алехандро преставится, так она сразу к дону Диего в постель перепрыгнет: и тут сеньора Агилар, и там она же! — язвительно воскликнула Эрминья и добавила, глядя Делисии прямо в лицо: − А ты тут без году неделя, и не радуйся, что тебя паучиха пригрела. Не больно-то надейся на шелках спать! Как пригрела, так и вышвырнет, она не такая уж и милосердная, как до дела доходит. А уж в скаредности ей никто даже в подмётки не годится. Нам всем сеньорита Оливия на день Святой Маргариты по пятьдесят сентимо дала и по отрезу ткани. А твоя паучиха даже куска тесьмы не пожаловала, даже свечек на шествие! А только вызверилась, что крыльцо воском закапали. Так что ты думай-то, что болтаешь. Язык, что метла, метёт не глядя!

— Паучиха не паучиха, зато ведёт себя она себя скромно и благочестиво, не в пример юным сеньоритам-то, — буркнула Делисия, надув губы.

— Ага, благочестиво! — хмыкнула Карменсита, расставляя на подносе чашки для кофе. — Видела бы ты, как она глазки строила доктору Гаспару! А с сеньором Джулианом кто в саду каждый вечер прогуливается? Сама на молитву, в часовню вроде как, — Карменсита, изображая донну Виолетту, прошла по кухне, виляя бёдрами и обмахиваясь блюдом, как веером, — а половину молитвы у двери с ним проболтает. Ты уж про благочестие помолчала бы. Эрминья права, даже к дону Диего она с придыханием подходит. Ясное дело же, что твоя к ней преданность из-за тех старых юбок, что она тебе отдаёт, да ты ей доносишь про сеньориту Оливию. Вот и вся любовь, а ты, дурында, уж, поди, в старшие горничные наметилась, а?

Служанки расхохотались, глядя на Делисию.

— Ой-ой! Вы просто от зависти всё! А я работаю хорошо, вот донья Виолетта меня и хвалит, — хмыкнула Делисия. — А её понять можно, вот помрёт дон Алехандро, да продлит Святой Ангел его годы, — служанка осенила себя знамением, — ей-то что делать? Она молодая, красивая, не век же во вдовах. А дон Диего ещё крепкий.

— Ой! Крепкий! Гнилой он весь да прокуренный, фу!

− Чего растрещались? Дел невпроворот, а они, как сороки! — в дверях кухни возник мейстер Фернандо и, ткнув в Эмбер пальцем, поманил к себе. — Вот ты где! Давай быстро наверх, сеньор Виго тебя заждался, пять раз уже спрашивал про тебя! А вы давайте быстрее, цветы ещё расставлять, а вы тут языками чешете, как попугаи!

— Да, мейстер Фернандо, — буркнула Эмбер и быстро выскользнула из кухни.

*adios — (исп). — прощайте. В данном контексте в шутливой форме.

*Бокор — жрец-вуду практикующий чёрную магию.