Золотая кровь

Глава 33. Доктор Хуарес

− А-а-а, Эмерт, мой спаситель, ну наконец-то! — радостно воскликнул Виго, и Эмбер даже замерла на пороге от неожиданности. — Я тебя заждался!

Она немного опоздала из-за всех этих воспоминаний и бумаг отца. Потом приводила себя в порядок, потом прятала всё то, что принесла в дом Агиларов: ключи, жемчужину, пакет графа Морено и свои пузырьки. Рассовывала всё в безопасные места, как белка, потому что в её комнате кто-то побывал, пока она отсутствовала. Эмбер едва вошла, как сразу же это почувствовала.

Постояла, прислушиваясь к себе, осмотрелась и увидела на кровати немного примятое покрывало. Кто-то стоял здесь, трогал её вещи и сидел на кровати. Она опустилась рядом, положила ладонь поверх примятой ткани и закрыла глаза.

Каждый человек оставляет след — запах и ауру, и какое-то время они остаются там, где он был. Этот след чувствуют собаки и кошки, и при желании могут видеть эйфайры. Правда, на это нужно тратить силы, нужно разбудить своего нагуаля и заставить подняться «над кромкой леса», чтобы увидеть невидимое. Но Эмбер хотела знать, кто побывал в её комнате, и поэтому решила потратить немного сил.

Она сосредоточилась и отрешилась от всего, позволила птице распахнуть крылья, но, как это ни странно, вместо того, чтобы радостно вырваться на свободу, птица и не подумала помогать. Никакого фантома Эмбер не увидела, но почему-то подумала о сеньоре де Агиларе. О том, что ей пора торопиться, а то он будет недоволен её опозданием. Она явственно ощутила, что он о ней думает.

Вот же чёрт! Сейчас ей достанется!

Но где-то в носу слегка защипало от предвкушения этой встречи, и она даже сама не поняла, почему так волнуется и ожидает её.

Ей бы вести себя осторожно, не вызывать подозрений, не позволяя своей ауре наливаться золотом, но она никак не могла успокоиться после посещения Флёр-де-Азуль. Внутри неё боролись между собой противоречивые чувства. Ненависть к Агиларам сражалась с любопытством и желанием продолжить участие в жизни этого дома. Она поймала себя на мысли, что ей интересно, что же за устройство собирает сеньор де Агилар, и интересно посмотреть, как оно работает. И любопытно, кто же на самом деле подбросил змею, и почему на сеньора напали. Как-то неожиданно для себя она ощутила погружённость в это всё, и даже охота за бриллиантом отступила на второй план. И ожидание встречи с сеньором де Агиларом пугало именно потому, что она сама желала этой встречи.

И впервые Эмбер подумала о том, а что будет потом? Что будет после того, как она украдёт этот бриллиант?

И сразу стало как-то неуютно…

О, Лучезарная! Вот только этого ей не хватало! Привязанности к чёртовым Агиларам и их семье!

Эмбер подошла к зеркалу и посмотрела на себя. С маскировкой вроде бы всё прошло удачно, но до чего же она бледна! И глаза блестят слишком сильно. Но это всё от волнения. И чёртов Морис непременно это заметит!

Она выпила настойку страстоцвета, несколько раз вдохнула−выдохнула, облизала пересохшие губы и пошла в рабочий кабинет хозяина дома, повторяя успокаивающую мантру. Она готова была ко всему. К тому, что её сейчас отчитают за опоздание, да и вообще будут ею недовольны, но бурная радость, с которой её встретил сеньор де Агилар, едва не сшибла с ног. И чёртов Морис, сидевший в кресле с утренней газетой, разумеется, это заметил!

− Доброе утро, сеньор де Агилар. Доброе утро, эрр Морис, − пробормотала она, входя и опуская взгляд. — Простите за небольшую задержку…

− Эмерт, ты бледный, как призрак! Что-то случилось? — спросил сеньор де Агилар, подходя ближе и вглядываясь в её лицо. — Я думал, ты вернёшься ещё вчера вечером.

− Э-э-э, нет, ничего не случилось. Простите, сеньор де Агилар, вы же разрешили вернуться утром…

− Да-да! Но я думал, ты успеешь сделать все свои дела! Чего тебе делать ночью в Тиджуке? — усмехнулся он в ответ.

− Моя сестра… Эмили… приболела немного, и мне пришлось остаться, − быстро соврала Эмбер. — Сбегать в лавку, приготовить чай. Я просто не выспался, поэтому, наверное… бледный. Простите ещё раз, это больше не повторится.

− Так может, ей нужен доктор? — участливо спросил сеньор де Агилар, разглядывая её лицо, и, как обычно, положил на плечо руку. — Я могу послать за маэстро Гаспаром, хочешь, он осмотрит твою сестру?

− О, нет! Нет! Что вы! Нет, сеньор, благодарю, это очень любезно, но не стоит ваших хлопот! — воскликнула Эмбер, ощущая, как от его искренней заботы и этого прикосновения птица внутри неё снова распахивает крылья. Кровь бросилась ей в лицо, и даже колени ослабели. — Ей уже лучше, просто была небольшая лихорадка. Она… промокла под дождём, но уже всё хорошо! Да! Чай от лихорадки из лавки местресс Джины творит поистине чудеса. А ещё имбирь, так что ещё раз благодарю, сеньор, но не стоит беспокоить доктора!

Она говорила сбивчиво, торопливо, пытаясь убедить сеньора де Агилара не посылать к ней никого, а то ведь с него станется! И ей казалось, что её ложь видна и слышна на всю округу, и у неё на лбу всё написано.

− Ты уверен? Поклянись, что не обманываешь меня!

Сеньор де Агилар снова заглянул ей в глаза, словно хотел поймать на лжи, но сам при этом так тепло улыбнулся, что Эмбер едва не прожгла дыру в полу, так сильно её это смутило. И его близость, и прикосновение руки, и это искреннее участие, такое для неё непривычное, а больше всего смутила собственная ложь, за которую ей было стыдно, и от всего этого сделалось почти что дурно.

Да неужели же ей стыдно за то, что она ему врёт?! И стыдно за то, что ей стыдно за свою ложь! А ведь перед ней сын врага, виновного во всём, что произошло с её семьей, но она стоит и млеет от его близости и стыдится собственной лжи!

Ой, ду−ура!

И, кажется, она совсем запуталась в своём отношении к сеньору де Агилару, потому что хотела бы его ненавидеть, быть холодной, равнодушной и безучастной, а вместо этого…

… она ему даже сочувствовала! И чёрт бы её побрал, но его забота была такой приятной, что вышибала всю почву из-под ног.

О ней давно никто так не заботился. Никто за неё не переживал. Она одна в этом мире. Совершенно одна! И она так отвыкла от подобных чувств!

Как она могла так запутаться?!

− Нет, конечно, сеньор! Мне бы и в голову не пришло вас обманывать! Клянусь! Вы очень заботливый и добрый, и…

Она опустила взгляд, и в комнате наступила тишина. Густая тишина, в которой отчётливо повисла необходимость как-то пристойно закончить фразу.

— …и вообще, сеньор де Агилар! Всё это не стоит вашего внимания! — выдохнула она. — Подумаешь, небольшая лихорадка! Мы уже привыкли с сестрой… ко всему.

— Можешь называть меня просто сеньор Виго, — ответил сеньор де Агилар с улыбкой. — И пообещай, что, если вдруг тебе что-то понадобится, ты обязательно об этом попросишь.

— Обещаю, сеньор… Виго.

Кажется, в этот раз её подвёл голос. Он стал слишком… женским.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Хм…

Морис энергично зашелестел газетой и спросил, как ни в чём не бывало:

− Так ты сходил вчера в университет?

И Эмбер впервые была благодарна сыщику за этот, так вовремя заданный спасительный вопрос.

− Разумеется, эрр Морис, я даже сходил в серпентарий, и сам убедился, что змея на месте и с ней ничего не случалось в ближайшее время, − торопливо ответила Эмбер и отошла к столу, вынырнув из хмельного тепла ауры сеньора Виго.

Сеньор Виго…

Даже это имя отозвалось чем-то тёплым внутри. И звучало оно мягко, куда лучше сеньора де Агилара.

− Эм-м-м, жаль. Жаль, − произнёс Морис, посмотрев на Эмерта поверх газеты. — Я думал: этот след не будет так уж бесполезен…

− Но! Я поговорил со смотрителем, и тот рассказал мне, что ядовитые змеи содержатся ещё на медицинском факультете при больнице Святого Себастьяна, − ответила Эмбер на явное разочарование сыщика. − Профессор Пералес пожертвовал туда часть университетской коллекции: пауков, скорпионов и змей. В том числе жараракусу и одну уруту. Там доктор Хуарес делает из их яда лекарства, что-то от болей в спине и ещё…

− Кто? — прервал Эмбер сеньор Виго и посмотрел внимательно в её лицо. — Доктор Хуарес? Ты не ослышался? Точно он?

− Н-нет, − пробормотала Эмбер, немного растерявшись, − в смысле, я не ослышался. Он так и сказал: доктор Хуарес.

− Ты знаешь этого доктора? — заинтересованно спросил Морис, откладывая газету.

− Знаю? Ну, разумеется, я его знаю! И даже видел его вчера здесь! Это наш семейный доктор маэстро Гаспар Хуарес!

− Так-так! — Морис встал и, засунув руки в карманы, принялся прохаживаться по комнате. — Доктор, значит? И какие у доктора могут быть мотивы? В завещании он не упоминался…

− Он старый друг семьи, и отец жертвовал немало денег на его исследования. Так что для него важнее, чтобы дон Алехандро был жив, − парировал сеньор Виго. — Не думаю, что он хотел навредить отцу, скорее бы, даже наоборот. Я же тебе говорил про эликсир. Я сам видел, как он остановил приступ.

− А вот то, что пёс странно себя вёл… Зная, что доктор имел доступ к ядам и змее, мне теперь это не кажется таким уж пустяком, — добавил Морис. — Собаки не глупы и чувствуют многие вещи. А уж по части нюха… Он разбил пузырьки с лекарствами? В лекарствах очень даже может содержаться яд.

− Ты хочешь сказать, доктор травит моего отца? А мотивы? — удивился сеньор Виго такому умозаключению.

− А мотивы не всегда лежат на поверхности, хефе! Но змея вполне в духе доктора, работающего с ядами, понятно, что он умеет с ней обращаться и не боится этого делать. Что ещё мы знаем маэстро Хуаресе? А чего не знаем? — Морис поднял вверх палец. − У него есть причины, чтобы недолюбливать сеньориту Оливию или хотеть ей навредить?

− Он лечил её ещё в детстве! Конечно, нет!

− Но, вообще-то стоит сначала проверить, на месте ли змея в больнице Святого Себастьяна. И, разумеется, спрашивать об этом нужно не у доктора! — воскликнул Морис. — И если змея пропала, то вот у нас появится и первый подозреваемый. А если нет, то будем искать дальше.

− Мы не можем бросить на доктора тень подозрений без доказательств, − остановил энтузиазм сыщика сеньор Виго. — Доктор Гаспар из уважаемой семьи, он идальго, и оскорбление чести — это дуэль. И если ты не хочешь воспользоваться той шпагой, которую я привёз, то нужно быть уверенным во всём и очень осторожным в обвинениях.

− Идальго? Чёрт! — буркнул Морис. — Это вам не Средний Запад, я понял.

− К тому же, я сам вчера видел, как подействовал на отца его эликсир и остановил приступ. Это ли не доказательство? Он даже мне хотел помочь, — криво усмехнулся Виго и потёр висок. — Но его лавандовые капли слишком слабое средство.

− Что же, тогда выясним, на месте ли ещё змея в его больнице. А затем… − Морис понизил голос и добавил тише: − Стоит всё-таки незаметно проверить содержимое всех пузырьков с лекарствами. А заодно и узнать, что было в стакане с ромом дона Алехандро. Надеюсь, маэстро Пласидо не оплошал, и результаты уже должны быть, верно?

Морис схватил бумагу и карандаш, принялся что-то записывать и цеплять на стену. Эмбер увидела, что там уже висит несколько испещрённых записями листов и даже несколько портретов. Но она сделала вид, что её это не интересует.

Потом, всё потом. Позже она прочтёт, что там написано.

Она слушала, как сеньор Виго и Морис обсуждают план расследования, двигая на стене какие-то бумажки, и, вникнув в их разговор, внезапно подумала, что и она может вот так же, с их помощью узнать тайну гибели отца. Ведь эта тайна спрятана где-то в этих стенах и связана с этой семьёй, ей стоит лишь просто приложить немного усилий…

− Сеньор Виго! Я хотел ещё кое-что сказать, − произнесла Эмбер, вклинившись в разговор.

Морис впился внимательным взглядом в её лицо, но она уже набралась храбрости. То, что сегодня она видела в собственном доме, заставило сейчас отбросить все эмоции, стать холодной и расчётливой. Её собственные враги должны помочь ей раскрыть тайну гибели отца.

— Да, Эмерт? — обернулся к ней сеньор Виго.

— Вчера вы показывали мне карточку. В карете. Можно, я взгляну на неё ещё раз? Мне кажется, я знаю, что это за знак.

Морис быстро открыл свою папку и, достав карточку, протянул Эмбер. Она взяла её в руки, снова ощутила, как воспоминания сжимают горло спазмом, но желание узнать правду было сильнее, и, посмотрев на сеньора Виго, Эмбер произнесла совершенно спокойно:

— Да, точно. Я вчера, когда был в университете, вспомнил, что когда работал с бумагами покойного профессора Кордезо, то в архивах, на одной из папок, видел этот знак. Я просто не был уверен. Но сейчас, когда рассмотрел поближе, теперь могу сказать точно, − она протянула карточку обратно. — Это знак научного сообщества, которое исследовало ольтекскую культуру. Оно называется «Теолькун», и это их герб. Насколько я слышал, оно уже перестало существовать, но я могу всё выяснить. Если хотите, сеньор Виго, то дайте мне рекомендательное письмо в университет от вашего имени, я всё там разузнаю. Пороюсь в архивах и найду, кто в нём состоял и что с ним сейчас…

Сеньор Виго посмотрел на Мориса, а потом на его лице появилась странная довольная улыбка.

— Ну, что я тебе говорил?! — воскликнул он воодушевлённо.

− Э-м-м-м, ольтекская культура? — переспросил Морис, обращаясь к Эмбер и невозмутимо пропустив поддёвку мимо ушей. — А подробнее, что это такое? Всякие там шаманы, бубны, оленья кровь, черепа животных, порча и сглаз?

− Нет, эрр Морис, − ответила Эмбер также невозмутимо, − не только. Это их письменность, которую не удалось пока расшифровать. Пирамиды, культ богов, образ жизни, ритуалы, и многое другое.

− Хм, ну я и говорю: шаманы, черепа и… − Морис посмотрел на сеньора Виго, − так что там вчера сказал доктор про дона Алехандро? Стоит поискать ольтекского шамана? А? Может, как раз тут собака и зарыта?

Морис быстро подошёл к стене и ткнул пальцем в портрет мужчины, которого нарисовал Доменик и которого Морис окрестил «художником».

− Этот «художник» явился к дону Алехандро, оставил карточку научного общества, которое изучает все эти черепа ольтеков, и после этого дон Алехандро слёг. А теперь доктор советует найти шамана, потому что лекарства и молитвы не помогают. И… самое интересное, что служанка видела вот эту тварь у него на шее.

Морис извлёк из папки рисунок и показал его остальным. Изображённый на нём зверь выглядел отвратительным и очень реалистичным. Сразу видно, что нарисовал его талантливый художник, настолько его поза и напряжение мышц показывали готовность прыгнуть навстречу смотрящему. Клыкастая тварь с длинным языком была лысой, но по спине у неё, от головы и до самого хвоста, тянулся гребень из редких жёстких волос, торчавших словно иглы. Трёхпалые лапы заканчивались огромными когтями, и длинный голый хвост был похож на крысиный. А глаза…

Глаза смотрели недобро.

— Это та самая чупакабра? И ты думаешь, что это какое-то ольтекское проклятье, или что-то вроде того? — спросил Виго задумчиво.

− Ну, если ты веришь в проклятья, то да, самое время идти за святой водой, − хмыкнул Морис.

− А ты сам-то веришь в проклятья? — Виго прищурился. — Или только в свой револьвер? Уж как-то всё это странно.

— У меня с собой пяток серебряных пуль, хефе, вот и подумай, во что я верю, − усмехнулся сыщик. — И, хотя я предпочитаю верить в обычных двуногих убийц, здесь, на мой взгляд, с этой чупой выстраивается пусть и очень странная, но логичная цепочка.

Морис пришпилил рисунок с чупакаброй на стену.

— Думаешь, какой-то ольтек проклял моего отца? — спросил сеньор Виго, и видно было, что он серьёзен.

— Сеньорита Оливия слышала, как они ругались в кабинете, и сразу после этого дон Алехандро слёг. Ты сам говорил, что ольтекские шаманы делают такие хитрые штуки, которые позволяют эйфайрам прятать свои глаза и ауру, и почитают этих крыланов, как божества. Так может, это был никакой не художник, а замаскированный под художника чёртов крылан, который пришёл с каким-нибудь шаманским проклятьем? А? — хитро прищурился Морис. — Ну, а когда оно не сработало, и дон Алехандро всё-таки выжил, то другой крылан напал на тебя с пистолетом. Как я понимаю, не только эйфайрам, но и ольтекам не за что любить грандов Лазурного двора?

— Ну… если говорить о конкисте*, как об истреблении, то да, тут ты прав, — ответил сеньор Виго и снова посмотрел на рисунок. − А змея? Как во всё это вписывается змея и доктор Хуарес?

− А змея и доктор могут быть сами по себе, хефе! — усмехнулся Морис. — Но, если говорить начистоту, я пока не знаю. Начнём с малого — выясним, на месте ли она ещё, а то может, и правда, ваш маэстро не при чём. Не хотелось бы словить в живот удар шпагой за просто так и потом попасть на лечение к тому же доктору!

— Хорошо. Тогда сегодня нам придётся разделиться, — ответил сеньор Виго и потёр переносицу, — я съезжу в больницу Святого Себастьяна к доктору. Поговорю о пожертвованиях и своей головной боли. А заодно попрошу мне всё там показать. Это будет вполне правдоподобный повод, чтобы увидеть всё своими глазами. А вы, — он указал на Мориса и Эмбер, — отправитесь сопровождать мою сестру. Сегодня она пришла ко мне рано утром и очень настойчиво просила отпустить её в город. И я обещал, что ты, Морис, будешь её сопровождать. Всё, как ты и просил. А ты, Эмерт… — сеньор Виго сделал паузу и как-то особенно посмотрел на Эмбер, — ты незаметно проследишь, куда она пойдёт, и с кем будет говорить, пока Морис ожидает её в коляске. Ты же сможешь быть незаметным?

— Само собой, сеньор! — с готовностью ответила Эмбер.

— Возьмёшь фиакр. И убедись в том, чтобы она тебя не заметила. А ты, Морис, постарайся дать ей свободу передвижения.

— Без проблем, хефе, — хмыкнул Морис и поправил ремень.

*Конкиста — испанская колонизация Америки, повлёкшая уничтожение индейцев.