Золотая кровь

Глава 24. Закон Айсберга

Ночь прошла в каком-то безумии.

Виго надеялся, что допрос слуг что-то прояснит, но он только всё запутал. Кто-то слышал шаги, кто-то видел какую-то тень, служанки-джумалейки были до того напуганы, что путались в рассказах и говорили противоположное. То они кого-то видели, то не видели, то слышали, то им показалось. Донна Виолетта истово молилась, дон Диего курил одну трубку за другой, и собак не могли успокоить даже телячьи отбивные.

Сеньор Джулиан заметил издалека человека, который влез по дереву в саду и спрыгнул за ограду. Но догнать его не смогли, а выпускать ищеек на улицу никто не решился. И сеньор Джулиан не смог попасть в беглеца — преступник был уже далеко. Хотя, возможно, он его ранил. Во всяком случае, так хвастливо утверждал сам сеньор Джулиан. Надо же было как-то оправдывать его ежедневные упражнения в стрельбе.

К тому моменту, когда над деревьями небо посветлело, Виго уже смотреть не мог на кофе и чувствовал, как в виске разрасталась такая знакомая пульсирующая боль.

Да чтоб тебя! Как же это некстати!

− Ну всё, Морис! Хватит! — он хлопнул по столу кулаком и выпроводил за дверь конюха, которого допрашивал сыщик. − Думаю, на сегодня пора заканчивать. Ты же видишь — это бесполезно! Нужно пойти и немного поспать. Скоро утро, а ты хотел поехать в полицию. И лучше мы поищем эту змею или картонку от шляпы проверим, в общем, у нас есть чем заняться. А все эти разговоры ни к чему не приведут.

Он потёр висок. И поймал на себе сочувствующий взгляд Эмерта. Как будто тот понял, что означает это нарастающего раздражение. Вообще, его помощник как-то незаметно всё время находился под рукой. То подавал бумагу и перья Морису, то заваривал мятный чай, потом принёс ещё кофе и даже немного холодной говядины и хлеб, за что сыщик был ему очень благодарен. И сейчас, во всём этом безумии, Виго вдруг показалось, что именно от его помощи было больше всего толку.

− Иди спать, Эмерт, − Виго подошёл к нему и похлопал по плечу. — Это была тяжёлая ночь, и ты тут с нами на ногах до самого утра. А ты мне завтра понадобишься в сенате. Вернее, уже сегодня. Видишь, − он покрутил забинтованной рукой, − я не смогу писать.

− Я поеду с вами в сенат? — ему показалось, что Эмерт растерялся и, если не испугался, то точно смутился.

Ну, ещё бы. Сенат. Святая святых. Святее только Лазурный дворец. Наверное, для мальчишки это большая честь…

− Ну да, − усмехнулся Виго. — Многие гранды берут с собой помощников, чтобы вести записи и посылать с поручениями. Как видишь, и я постепенно приобщаюсь к большой политике. И тебе тоже придётся погрузиться в это, чтобы знать, что может мне понадобиться в любой момент. Сенат не так уж страшен, да Морис?

− Сенат − это как клуб для богатых, чико, − буркнул сыщик, складывая свои записи в коленкоровую папку. — Для очень богатых. А так да, не так и страшен. Как смертный грех перед райскими вратами. Спокойной ночи, хефе! И тебе, чико, − он взял папку подмышку и ушёл, прихватив заодно и корзину со змеиной головой.

− Я надеюсь, что остаток этой ночи, и правда, будет спокойным, − произнёс Виго, подходя к окну и глядя на светлеющее небо.

− А что мне там может понадобиться? — тихо спросил Эмерт. — В сенате?

− Да ничего. Руки, ноги, голова. Будешь слушать, записывать, что я скажу. Ничего сложного, ты справишься. А теперь иди спать. Ты молодец. Этой ночью от тебя было больше пользы, чем от всей прислуги в доме.

− Спасибо, сеньор, − пробормотал Эмерт, потупившись. — Спокойной ночи, сеньор. Вам точно ничего не нужно?

− Иди уже.

Виго прилёг на диване прямо в кабинете. И тут же провалился от усталости в глубокий сон, и проснулся, лишь когда Фернандо пришёл спрашивать насчёт завтрака. Он чувствовал себя разбитым: голова ныла, и затекла шея, и даже холодная вода не привела в чувство по-настоящему. А на завтраке кусок не лез в горло, и мысли о кофе вызывали только тошноту. Столько всего произошло, что голова лопалась от той головоломки, которая в ней крутилась. Кто же влез в дом? Почему мишенью стала именно Оливия? Что за тень он видел этой ночью?

Бумага, которую Виго забрал в спальне сестры, лежала запертая в кабинете, и после завтрака он решил её прочесть.

За столом в это утро все говорили только о ночном происшествии, и лишь Виго, Оливия и Морис всё больше молчали.

− Мне нужно съездить в город, − наконец произнесла Оливия, сжимая в руках кофейную чашку, и взглянула сначала на брата, потом на Мориса.

— Это исключено, Лив, уж точно не сегодня, − устало произнёс Виго.

− Эрр Морис может меня сопровождать, − ответила она упрямо.

− Мы с ним собирались сегодня по делам, и никак не можем их отложить. Зато я уверен, ты можешь отложить свою поездку, − ответил Виго твёрдо.

— Я могу взять с собой охрану, — Оливия и не думала сдаваться так просто.

— Ты же не хочешь снова стать мишенью? Сегодня змея, а завтра что? Нет, ты точно никуда не поедешь, — отрезал Виго.

− Я тут будто в тюрьме! — произнесла она презрительно.

− Послушай, дочка, − вмешался дон Диего, − Виго надо быть сегодня на заседании. Будет решаться вопрос о дате голосования по закону о резервации, он не может пропустить это заседание ради шляпок, кружев или театральной ерунды!

− Закон о резервации? Ну, разумеется! — фыркнула она. — Вот уж не думала, что вы, дон Диего, втянете и Виго в этот пакт об узаконенных убийствах!

− Ты слишком молода, дочка, чтобы разбираться в том, в чём есть польза для государства! — жёстко парировал дон Диего. — А после этого нападения тебе точно стоит остаться дома.

− Именно потому, что я молода, и мне, и таким, как я, жить в этом городе дальше, его судьбу не должны определять только старики, живущие диким прошлым! — воскликнула она и со звонким стуком поставила чашку в блюдце.

− Оливия! Как ты можешь дерзить дону Диего! — вмешалась донна Виолетта. — Неужели ты не понимаешь, что, может, нападение этой ночью — дело рук проклятых крыланов! Прости меня, Ангел Скорбящий! — и она коротко пробормотала молитву, сложив вместе ладони.

− Да, Виго, ты посмотри… защищать кровососов за этим столом! Бедный дон Алехандро! Видел бы он, до чего докатился дом Агиларов! Ты бы вмешался что ли, − поддакнул Джулиан, подцепляя вилкой огромный кусок окорока и укладывая его на тортилью.*

− Никакого уважения к старшим, − поддержал сына дон Диего и откинулся на спинку стула, − посмотри-ка, до чего докатился этот дом — позор всего рода! Мой брат совсем ослеп, я погляжу, позволяет своей дочери отпускать подобное в адрес дяди. Ты бесстыдница, Оливия, и помяни моё слово, твоё поведение ещё аукнется позором для всей семьи!

За столом повисло грозовое напряжение.

− Лив… − Виго устало посмотрел на сестру, давая понять, что сейчас не время и не место для скандала.

− Что же. Всё понятно. Приятного аппетита, мне что-то есть расхотелось, − сухо ответила Оливия, встала и ушла, так яростно отодвинув стул, что он опрокинулся.

− Девчонка совсем от рук отбилась, − буркнул дон Диего. — И, пока бедняга Алехандро едва дышит, она окончательно втянет этот дом в пучину греха.

— Ты о чём, дядя? — спросил Виго.

— Да о том, что девице давно пора бы замуж. О ней и так уже болтают всякое. Да только для доньи Оливии в этом городе нет по-настоящему достойных кандидатов, с её-то суфражистскими взглядами! — саркастично произнёс дон Диего. — Все ей не такие! Права женщин! Права эйфайров! Тьфу, стыдобища! У этой девицы в голове гуакамоле* вместо мозгов!

— Ну, я не умаляю никак вашу заботу о племяннице, дон Диего, но сеньорита де Агилар умна, образована и красива. Она дочь гранда Акадии и очень завидная невеста. Она может позволить себе выбирать мужчину, — как будто невзначай произнёс Морис, переместившись в кресло на террасе и разворачивая утреннюю газету.

— Довыбирается она, ей уже не восемнадцать, и так старая дева, — буркнула донна Виолетта. — Стыд один сплошной! Вы не знаете, эрр Морис, что до того, как всё это началось, она не брезговала носить брюки и посещать злачные места. А ещё собиралась стать журналисткой! Мыслимое ли дело — подобное для незамужней девицы и дочери гранда?!

— Ты бы, Виго, поговорил с ней что ли. Ей ведь, и правда, уже не восемнадцать, − поддакнул дон Диего, − да и приличных молодых людей её возраста в Акадии уже всех разобрали: кто женат, а кто помолвлен. А на юнцов и вдовцов, знаешь ли… Вон, сколько времени Алехандро обхаживал старого хрыча Феррера — чем не муж? И если бы эта каприза не дула губы, то ему не пришлось бы столько отваливать за его долю в банке! — дон Диего вышел из-за стола и присоединился к Морису на террасе.

Слуга принёс ему ящик с курительными принадлежностями, бутылку хереса и рюмки.

− Эй, Фернандо! Вели принести мне рюмку пачарана*, − приказал дон Диего управляющему, − у меня от племянницы что-то случилось несварение.

— Отец купил долю в банке? — спросил Виго удивлённо. — Он вроде бы не собирался становиться финансистом…

Морис чуть опустил газету, исподлобья посмотрел на дона Диего и тоже спросил:

− Дон Алехандро купил долю в банке «Феррер&Дельгадо»?

− Ну… мой братец всегда отличался умом и деловой хваткой. Увидел выгоду и оттяпал половину банка «Феррер&Дельгадо»! − усмехнулся дон Диего, доставая из футляра новую бриаровую* трубку. — Смотри, какая красавица! Из Вальедада привезли только сегодня.

Он подул в трубку, осмотрел её со всех сторон, понюхал и, положив на ладонь, продолжил:

− Когда чёртов старик Феррер, наконец-то, преставился, то оказалось, что Алехандро перекупил какие-то его долги и в уплату забрал долю в банке. А мог ведь и вовсе не платить, если бы моя племянница была поумнее и вышла замуж за Феррера, он и так на ладан дышал. Только Алехандро вывеску не успел перебить на «Агилар&Дельгадо» и отпраздновать всё это. И если бы моя племянница не крутила хвостом, а согласилась выйти замуж за Пабло Феррера, то получила бы половину банка в наследство и делала бы сейчас, что хотела. И платить бы не пришлось старому хрычу.

− А когда это случилось? — поинтересовался Морис, откладывая газету, беря рюмку хереса и внимательно глядя на дона Диего. — Продажа банка?

− Да в прошлом месяце и случилось. Пабло Феррер помер на исходе лета − апоплексический удар. Потом неделю передавали имущество. Видел бы ты лицо герцога Беласко! Тот чуть не лопнул от зависти, когда узнал, что Алехандро всё сделал тайно да задёшево. Обвёл вокруг пальца самого гранд-казначея, а уж тот знает о каждой спекуляции в городе, − ответил дон Диего, разглядывая на ладони новую трубку. — Какая изящная работа!

− Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался Виго, наблюдая за тем, как Морис что-то записывает в блокноте.

− Да так, интересуюсь банками в Акадии. Где тут что, да и кому можно доверить деньги. Ты-то теперь выходит владелец банка, − усмехнулся Морис. — Теперь, ясен день, у тебя буду ссуды брать.

− Н-да уж, − Виго отмахнулся от хереса, который разливал слуга, и положил руки на перила, глядя на утренний сад.

Когда время дижестива* закончилось и все разошлись, вернувшись в кабинет, Виго запер дверь и спросил негромко у Мориса:

− Так что с этим банком? Я видел, как ты заинтересовался. Не просто же так?

Морис открыл свою папку, аккуратно извлёк оттуда газетную вырезку и положил перед Виго на столе.

− А то, хефе, что эта чупа загрызла не абы кого, а аккурат управляющего банком «Феррер&Дельгадо». А вернее, «Агилар&Дельгадо» по нынешнему-то. Помнишь вчерашние новости? — он ткнул пальцем в заголовок. − И как думаешь, это совпадение? Сто к одному, что нет.

Виго перечитал вырезку и посмотрел на Мориса.

— Я уже вообще перестаю понимать, что происходит! — пробормотал он, потирая лоб. — Змея, цветы, письма, нападение, эйфайры, закон о резервации, алмаз этот с бессмертием, отравление отца, чупакабра и… банк?! Как это всё может быть взаимосвязано?

− Знаешь, хефе, не всегда всё очевидно. Я называю это «Закон айсберга» — очевидное всё ещё под водой. Нам бы надо узнать, что связывало управляющего банком и твоего отца, кроме покупки доли, — ответил сыщик, убирая вырезку обратно в папку. — Может, тут дело в этом? Кто этот герцог Беласко, у которого твой отец увёл из-под носа банк?

− Беласко? Это гранд-казначей. Ответственный за финансы королевства.

— Главный банкир?

— Да, и не только.

— И кстати, хефе, ты совершенно зря не отпустил сеньориту Оливию на прогулку, — произнёс Морис задумчиво, — если ей куда-то очень нужно прям сразу же в утро после нападения, то, видимо, это очень важно для неё. И стоит узнать, куда именно ей нужно. И… узнать ненавязчиво. Сама-то она тебе ничего не расскажет. Но вполне вероятно, что она знает, кто за всем этим стоит.

Виго взглянул на Мориса, усмехнулся и хлопнул себя по лбу ладонью.

— Вот я болван! Мог бы и догадаться. Ты совершенно прав! Хорошо, я схожу к ней прямо сейчас, извинюсь за дона Диего и скажу, что, когда мы вернёмся из сената, ты съездишь с ней, куда она хочет. И возьмёшь с собой Эмерта — он проследит, с кем она общалась. Он умеет быть ненавязчивым. Кстати, ты обещал какой-то чудо-порошок, я хочу прочесть то, что она писала.

Морис принёс свой саквояж и достал оттуда что-то похожее на несессер*, в котором лежала кисть, пинцеты, баночки с порошком и мастика.

Он быстро открыл баночку и крутящими движениями кисти нанёс порошок на всю поверхность листа. Затем дунул и аккуратно за уголок поднял его, чтобы стряхнуть остатки порошка.

− Ну вот, обведи буквы и можешь читать, − Морис протянул Виго карандаш.

Виго забрал лист и позвал Эмерта, поручив ему обвести буквы. Можно было, конечно, поручить это и Морису, но Виго не хотел, чтобы сыщик читал личные письма его сестры. Возможно, что очень личные. Её репутация и так одно сплошное пятно на белоснежной родословной дома Агиларов, не стоит туда совать нос ещё и Морису. А Эмерт… Эмерт деликатный юноша. И не болтливый. Его Виго почему-то не посчитал опасным.

— Всё готово, сеньор, — Эмерт встал из-за стола и подал Виго листок.

Текст занимал только верхнюю часть листа. Видимо, это была вторая страница письма. И хотя некоторые буквы получились не чёткими, но даже без них смысл написанного был предельно ясным.

«… и, наверное, эти мои слова, они тебе сейчас безразличны, ты считаешь их жалкими оправданиями, и я понимаю, что растоптала твоё доверие. Но! Пожалуйста, заклинаю тебя всё-таки поверить моим словам! Пусть не умом, но хотя бы сердцем! Ты можешь меня ненавидеть и презирать, но только не считай меня предательницей! Я бы никогда, никогда тебя не предала! Всё, что я говорила — это правда. Я верю тебе, я верю в тебя. Я верю в то, что ты говоришь и делаешь! И я лучше бы умерла, чем сделала что-то, что тебе навредит. И, наверное, я напишу сейчас самую большую глупость на свете, но я должна это сказать. Я люблю тебя. Невыносимо и так сильно, что мне даже дышать больно! И мне невыносимо жить с тем, что ты далеко, и что ты меня презираешь. Прости меня, если можешь! Лив.»

Виго посмотрел на Мориса и, одной рукой свернув лист вчетверо, спрятал его в карман. Ему внезапно стало стыдно за то, что он так бесцеремонно влез в личную жизнь сестры, а тем более прочёл её признание в любви. Это было неправильно.

− Ну? И что там?

− Это… слишком личное, − ответил Виго, отводя взгляд. — Это… просто страница из её дневника. Тут нет ничего стоящего внимания.

Почему он соврал? Это же явно было письмо. Причём письмо, адресованное тому, кого Оливия предала. Как предала? Это вопрос. Но это явно и мотив, чтобы её убить. И этот мотив мог бы всё объяснить и расставить точки.

А может, это ничего и не значит…

Но Виго понимал, что Морису нравится Оливия. Настолько, что он даже вздумал сегодня за столом перечить дону Диего. А сыщик должен быть непредвзят и хладнокровен. Но слова в этом письме были написаны с такой страстью, что будь он на месте Мориса, то уже заранее бы ненавидел того, кому оно адресовано. И поэтому Виго решил, что не стоит показывать письмо прямо сейчас. Надо подумать, как это сказать. А может, сначала поговорить с Лив. Если припереть её к стенке и пообещать никому не раскрывать её секрета… Может быть, она и сама расскажет ему всё.

В этот момент его взгляд пересёкся с взглядом Эмерта. И чёрт бы его побрал, если он не прочёл собственные мысли в глазах своего помощника. Эмерт тут же отвернулся, словно ему было стыдно, что он нечаянно увидел эти страстные строки. А Виго подумал, что его помощник очень чуткий и деликатный человек, и он даже почувствовал нечто странное — будто в этот момент их объединила какая-то общая тайна. Будто их мысли и выводы совпали, и они поняли друг друга без слов. И это было ни на что не похожее чувство, словно прикосновение близкого человека, когда он просто хочет тебя поддержать.

− Ну что, пора ехать, − Виго снова взглянул на Эмерта и добавил: − Пожалуй, тебе кое-чего не хватает.

− Чего, сеньор? − спросил Эмерт, поправляя полы пиджака и осматривая ботинки.

Виго чуть улыбнулся. Ботинки его помощник надел новые. Правда, теперь своей новизной они сильно контрастировали с его поношенной одеждой.

Ну, это тоже поправимо.

− Тебе нужен планшет для записей. У меня как раз есть такой, − Виго достал из ящика стола специальную сумку из тёмно-рыжей кожи.

Он купил её во Фружене и хотел подарить Оливии, когда читал в её письмах о том, что она решила стать журналисткой. Но сейчас, пожалуй, такой подарок для неё будет выглядеть насмешкой и лишь взбудоражит всё семейство. А вот Эмерту, напротив, он очень даже пригодится. Если расстегнуть ремешок и перегнуть сумку пополам, то на ней можно вести записи − внутри есть жёсткая вставка. И специальный карман для бумаги, карандашей, для ножа, и ещё много всяких полезных отделений.

− Вот, держи, теперь носи его с собой, когда мы будем выезжать в город.

− Но… сеньор! — воскликнул Эмерт, и даже голос у него прозвучал как-то звонко. — Это же очень дорогая вещь! А если я её испачкаю? Или поцарапаю? Простите, но я не могу его взять… У меня есть сумка, и я всё, что нужно, возьму с собой, вы не переживайте…

− Послушай, Эмерт, − Виго подошёл и положил ему руку на плечо. — Некоторые вещи нужны для того, чтобы ты просто мог работать. Они не роскошь, они — необходимость. И это одна из них. И мы вчера, кажется, обо всём договорились. Я ценю твою деликатность, но считай это униформой. А теперь бери бумагу, карандаши и поехали. У нас сегодня очень напряжённый день. Мы должны посетить полицию, университет, сенат, шляпный салон и даже банк. Морис, я же ничего не упустил? И тебе придётся везде меня сопровождать.

− Да, сеньор, − пробормотал Эмерт, забирая сумку, − спасибо, сеньор.

Виго обернулся и увидел, как Морис внимательно смотрит на Эмерта.

*Тортилья — яичница на оливковом масле из куриных яиц с картофелем. Традиционный испанский завтрак.

*Гуакамоле — холодная закуска, а также соус в виде пюре из авокадо с добавлением помидоров, кинзы, сока лайма и других овощей и приправ.

*Пачаран — Представляет собой спиртовую настойку ягод тёрна с различными ароматическими добавками. Подаётся, как правило, в качестве дижестива.

*Бриар — материал из плотного древовидного нароста между корнем и стволом кустарника эрики древовидной (вереска). Материал содержит много кремния и это не позволяет трубке сгорать в процессе курения.

*Дижестив — (от лат. digestivus, фр. digestif «средство, способствующее пищеварению») — общее название напитков, которые подают после еды.

*Несессер — (фр. nécessaire «необходимый») — специальный контейнер (сумка, кошелёк, шкатулка, футляр и пр.) для мелких предметов.