Золотая кровь

Глава 39. Кто такой герцог Дельгадо?

− Так что тебе удалось узнать? — спросил Виго, когда Морис вернулся из кладовой.

− Хм… Одну любопытную вещь, − ответил Морис, наливая себе в чашку уже порядком остывший кофе. — А куда делся твой помощник?

− Э−э−э… − Виго, который возился с аккумулятором, на мгновенье задумался, а потом ответил, будто вспомнив: − Я отправил его в университет. Выяснить об этом обществе ольтеков и чупакабре. А потом он попросил дать ему время навестить сестру… И я разрешил, вечером он мне не понадобится. Так что за любопытную вещь ты узнал?

− На подносе и правда есть тёмное пятно, точно такое, как на той чаше, которой Эмерт попал в эту чупу в комнате дона Алехандро, − произнёс Морис, разглядывая то, что делает Виго. − И это наводит меня на мысль, что всё−таки это существо реально, раз оно оставляет следы в реальном мире. Оно не плод нашего воображения и отнюдь не исчадье Бездны, несмотря на серу и всё такое. Единственная странность, почему его могут видеть не все окружающие. Но до этого мы ещё докопаемся. Хотя… Может, это тоже эйфайр, только зверь?

− Зверь-эйфайр? — с удивлением переспросил Виго. — Я о таких не слышал, но… признаюсь, это довольно интересная теория.

Морис подошёл к стене и перевесил рисунок с чупакаброй повыше.

− Этой сеньоре стоит выделить отдельное место, − пробормотал он, глядя на бумажки, − и, кстати, насчёт змеи. Как я и думал, никто не знает, как из кладовой исчезла коробка от шляпки. Ни Делисия, ни донна Виолетта, ни местресс Лучия. Я поговорил со всеми, но надо сказать, перед фиестой в кладовку носили коробки с фейерверками, украшения и ещё что−то там ещё. Там всё заставлено до потолка. И местресс Лучия давала ключ от неё нескольким служанкам, которые следили за тем, чтобы всё было разложено, как надо. С этой фиестой в доме нарушился привычный порядок вещей. Так что взять коробку от шляпы могла любая служанка, да и вообще куча народу, хоть бы те, кто доставлял канталупы и вино, и бог знает кто ещё. Боюсь тут мы зашли в тупик. Но вот с этой чупой, нам стоит покопать дальше. В газетах я больше не нашёл ничего о нападениях, значит, достоверно известно только о двух. А что если эта чупа, что−то вроде ручного зверя у эйфайров? Как собака у людей? И что если сюда она пришла не случайно, а кто−то её прислал? А что связывало управляющего банком и дона Алехандро?

− Банк? — ответил Виго, снова отрываясь от устройства.

− Верно, банк, − ответил Морис и обернулся. — Нам бы надо понять, какую роль во всём этом играет банк. И кому выгодна смерть управляющего банком и дона Алехандро одновременно.

− Отец хотел заполучить долю в этом банке любой ценой, − ответил Виго, глядя на Мориса. — Он искал способ это сделать и даже хотел сначала выдать замуж за Феррера Оливию, а когда она отказалась и стала ему угрожать, то решил сосватать Изабель, свою любимую дочь, за больного старика. И это показательно! Настолько желать этот банк, что отдать Изабель Ферреру! − Виго покачал головой. − И кстати…

Он потёр лоб, захлопнул крышку аккумулятора и, стянув нарукавники, подошёл ближе к Морису.

− Я же говорил с Изабель вчера, но не обратил тогда внимания на её слова, с этой головной болью и остальным. Она сказала, что Оливия чем-то угрожала отцу, и поэтому он от неё отстал, − Виго быстро пересказал сыщику суть своего разговора с сестрой. − Но, знаешь… Ещё она сказала буквально следующее: что отец хотел, чтобы «Дельгадо от злости удавился». А когда я спросил Изабель, как ей удалось избавиться от банкира, в шутку, конечно, так она просто в лице изменилась и начала оправдываться. И вот «избавиться» теперь не даёт мне покоя.

− Ты думаешь, что Изабель настолько не хотела выходить за него замуж, что как−то поспособствовала его смерти? — удивился Морис. — Ты же сам говорил, что она почти ангел.

− Нет, я так не думаю… Это правда − Изабель и мухи не обидит. Но тут есть что-то ещё во всей этой истории. Знаешь, с кем поведёшься, как говорят, − хмыкнул Виго и хлопнул сыщика по плечу, − я стал думать, как ты, Морис. Искать странности и «монашку в борделе». И я чувствую: тут что-то не так. И ты прав насчёт банка, с чего бы отцу так яростно ненавидеть герцога Дельгадо?

− А чем знаменит этот герцог? Какую роль играет в сенате и политике? — спросил Морис.

− Да в том-то и дело, что никакой. Он друг короля, дальний родственник. У него нет каких-то экономических интересов, которые бы пересекались с делами отца. Он покровитель театра и всякого искусства, а дон Алехандро терпеть не может искусство, так что тут они нигде друг другу дороги не переходили. И никаких дел у него с нашей семьёй нет, я его даже в сенате не видел.

− Давай-ка завтра, сразу после фиесты, наведаемся в банк? — предложил Морис. — А ещё надо поговорить с доном Диего насчёт того, с чего это вдруг дон Алехандро стал одержим этим банком, и насчёт его ненависти к Дельгадо тоже. Уж дон Диего-то должен знать, что к чему.

− Хорошо, я поговорю перед фиестой, как только закончу здесь. Да, я понял, почему устройство не работает − нет напряжения.

− Напряжения? А что это? — Морис покосился на ауроскоп.

− Неважно, − отмахнулся Виго, − я уже это исправил. Похоже, я дал Эмерту залить не ту кислоту, и раствор получился слишком слабым. Но теперь всё в порядке. Иди сюда.

Виго задёрнул портьеры, подошёл к столу и щёлкнул рубильником. Раздалось тихое жужжание, и на стене напротив появилось пятно света. Виго взял из коробки тёмные стёкла в металлической оправе и вставил их специальные пазы, перекрыв ими источник света. Но свет не погас, а преобразился, приобретя фиолетово−пурпурный оттенок, и в нём заплясали редкие золотистые пылинки.

Виго протянув Морису очки со словами:

− Надень это и смотри на меня.

Он отошёл и стал туда, куда был направлен свет ауроскопа.

− Видишь вокруг меня лёгкое свечение?

− Хм, да, вижу. Весьма забавно, − произнёс Морис с лёгким удивлением.

− А вокруг эйфайра оно будет в десять, а может быть, и в сто раз сильнее. В Акадии эйфайры обладают куда большей силой, чем на севере, так что я предполагаю, что и свечение будет ярче.

− Что-то типа огромного светляка?

− Ну, можно и так сказать, − ответил Виго, − сегодня вечером я поставлю этот ауроскоп на главной башне, над часами, и направлю его свет на внутренний двор, туда, где будут танцы. В темноте этого света не видно, так что никто ничего не заподозрит. А мы сможем спокойно разглядеть всех гостей. И эйфайры, если они наберутся смелости прийти сюда, будут светиться точно, как светляки в ветвях дерева. А чтобы проверить ауроскоп, Эмерт правильно сказал, нам нужен настоящий эйфайр − эталон. И я попросил графа Морено прислать нам свою камалео. Сеньора Кэтэрина и будет нашим эталоном, тем более, что она всё равно всегда сопровождает семью Морено. И, если Эспина пришлёт кого-то сюда, мы его увидим, если не с помощью ауроскопа, то с помощью сеньоры Кэтэрины. Как тебе план?

− Отличный план, хефе!

У Эмбер до фиесты был целый день, и она отправилась в университет, благо, рекомендательное письмо сеньора Виго без труда открывало перед ней все двери.

Горький осадок от расставания и фраза «Ты же вернёшься?» преследовали её до самого университетского архива, который её любезно пригласил посетить секретарь научных обществ. И только оказавшись в полутёмном помещении с фолиантами и книгами, Эмбер наконец смогла забыть ту интонацию, полную тепла и надежды, которую услышала в словах сеньора Виго. Она почему-то вспомнила своё расставание с Джиной и подумала, что сейчас испытывает почти такие же раздирающие душу эмоции. Её терзали боль, гнев и отчаяние, и ещё вопрос, на который не было ответа: почему всё так?!

Она будто зла на весь мир, и на себя, и на сеньора Виго. И единственное лекарство от этой мучительной боли — забвение. Нужно вырвать из своего сердца всё то, хорошее, что она успела ощутить и узнать от сеньора Виго, всё то, что он для неё сделал или хотел сделать. Даже эти ботинки, в которых она сейчас стоит, надо выбросить, чтобы ни одна деталь, ни одна мелочь не напоминали о том времени, что она провела в Вилла Бланко!

Ей только нужно пережить сегодняшнюю фиесту. Но это будет не очень сложно — сеньор Виго должен быть занят гостями, а потом охраной спальни дона Алехандро, так что их общение будет очень и очень кратким.

А потом…

Что будет потом, Эмбер до сих пор ещё не решила. Будет ли за ней кто-то следить? Наверняка. Скорее всего, и Джарр, и граф Морено пошлют своих людей, чтобы она не ускользнула с бриллиантом. Уж слишком высока ставка. А значит, нужно быть готовой к этому.

Но то, что она не станет отдавать бриллиант кому-то из своих нанимателей — это она уже решила. Ей просто нужно сбежать и укрыться в Флёр-де-Азуль. Там никто не станет её искать. Там можно будет переждать несколько дней и спокойно уйти, когда придёт подходящее время. Пару дней всё будет гудеть, а потом…

А потом она спокойно покинет Голубой холм через главные ворота, когда основные поиски вора будут прекращены. Пожалуй, ей стоит отправиться к шаману Монгво, пересидеть там пару месяцев. Затем вернуться в Акадию и найти ювелира, способного распилить камень на несколько более мелких. Деньги у неё есть. На то, что оставил граф Морено, можно приодеться, купить саквояж и отправиться на север или на запад. А уж там продать все бриллианты.

Осталось только сбежать, не оставляя следов. И поскольку и Джарр, и граф знают о двух её личинах, ей понадобится ещё и третья, если она хочет ускользнуть незаметно. Хотя провести двоих сразу будет непросто. Но это потом, а сейчас ей нужно заглянуть в архив и найти бумаги отца, пока рекомендательные письма сеньора Виго ещё имеют силу.

В тишине архива, пропитанном ароматами полыни, лаванды и дёгтя, чтобы отпугивать мышей и книжную моль, Эмбер наконец-то смогла расслабиться и отрешиться от мыслей о краже бриллианта, сеньоре Виго и бегстве.

Она долго перебирала папки, фолианты и тубы со свитками, но так и не нашла ничего, хотя бы отдалённо напоминающего исследования её отца, как будто кто-то стёр все упоминания о нём. Она тщательно перебрала лежавшие на стеллажах научные труды по ольтекской культуре, но их было как-то на удивление немного, и всё, что в них содержалось, не имело никакой особой научной ценности. В одной из книг о легендах и шаманизме Эмбер нашла описание существа, известного как чупакабра. Но автор книги сомневался в том, существует ли оно на самом деле. Он сводил всё к тому, что за это существо обыватели принимали собак, заболевших одной из тропических болезней, из-за которой у них выпадала шерсть и усыхали мышцы.

Бред какой−то! То, что она видела своими глазами, вовсе не было больной собакой!

Эмбер захлопнула книгу и отправилась искать ответы в другом месте. Она нашла одного из работников, которые заведовали библиотечной картотекой, чтобы выяснить у него, что произошло с исследованиями общества «Теолькун».

− По ольтекам у нас была большая коллекция, − пробормотал тщедушный старичок в очках, сидевший за деревянной конторкой, заваленной манускриптами. — Но здесь мало что осталось.

Он что-то методично вносил в картотеку и на вопрос Эмбер опустил очки на кончик носа, чтобы лучше видеть поверх них своего собеседника.

− А куда же всё подевалось? — спросила Эмбер, предчувствуя, что её ожидает очередной тупик.

− Наш меценат, Его светлость герцог Дельгадо, был столь щедр, что профинансировал строительство нового архива. И забрал туда часть коллекции. Тут же, видите, как тесно! Ну и всё, что касается искусства, тоже забрал. Всё теперь там, и, если я не ошибаюсь, там даже выставки проводятся. И по ольтекскому наследию была в прошлом месяце. Обсидиановые ножи и нефритовые скульптуры, резьба по камню — была большая выставка.

Герцог Дельгадо? Большой покровитель мира искусства и друг короля?

Эмбер вспомнила, что слышала это имя. Да, кажется, сеньор Виго и Морис что-то обсуждали, какой-то банк «Феррер&Дельгадо» и то, что долю в нём выкупил дон Алехандро, а ещё, что они враги. А это значит, что идти туда с рекомендательным письмом от Агиларов точно не стоит. Да и вообще, стоит ли? Где искусство, а где ольтекская письменность!

Она вспомнила, что проезжала мимо Дома искусства, красивого здания с колоннами из белого мрамора. Говорили, что герцог собирает картины и покровительствует театру. А в доме искусства у него целая коллекция картин, на которые может приходить и смотреть любой желающий. Причём бесплатно!

Эмбер вспомнила нефритовых обезьянок, которых ей подарил отец. Ольтекские резчики по камню были весьма искусны. Так что ничего удивительного в том, что герцог забрал себе скульптуры и ножи, но куда делись бумаги?

− А вы что-нибудь знаете о научном обществе «Теолькун»? Оно существовало в этом университете двенадцать лет назад. Сейчас его уже нет, но исследования же где-то остались? Где все бумаги?

Старичок опустил очки ещё ниже и, исподлобья глядя на Эмбер, произнёс с некоторым удивлением:

− Почему же вы думаете, что оно не существует? Существует. И Его светлость герцог Дельгадо сам его возглавляет, как патрон. И он забрал все исследования к себе, я же говорил уже. Так что вам стоит сходить в Дом искусства и поговорить с Его светлостью. У него всё там.

− Его светлость возглавляет общество «Теолькун»? — удивилась Эмбер. — Но… То есть оно всё ещё существует?

− А почему вы так удивлены?

− Э−э… просто… Просто сеньор мне сказал, что его больше нет. Но раз есть, то и прекрасно! Так вы уверены, что все бумаги у него?

− Я сам подписывал передаточный лист, − ответил старичок, снова подвигая очки к глазам и берясь за карандаш.

− Благодарю… благодарю за помощь, − пробормотала Эмбер задумчиво.

Герцог Дельгадо…

Меценат, покровитель искусства и друг короля подослал убийцу к дону Алехандро? Более чем странно. Из-за доли в банке?

Да, картины, театр, скульптуры, нефрит и обсидиан, это понятно, но…

Так кто такой этот герцог Дельгадо? И с чего бы ему интересоваться исследованиями отца?

Конец 1-го тома.