Золотая кровь

Глава 37. Привидеться может всякое

Эмбер показалось, что у неё ноги пристыли к полу.

О, Лучезарная! Она только что своими руками помогла собрать оружие против эйфайров?!

И, если бы не тренировки у шамана, которые приучили её к тому, чтобы не убегать с воплями при первых признаках опасности, она, наверное, и убежала бы. Но даже если бы не убежала, то точно выдала бы себя.

Сеньор Виго смотрел на неё, ожидая, видимо, удивления или восхищения, и поэтому она откликнулась именно так, как и должен был откликнуться его помощник.

— Правда? Как интересно! — она шагнула к устройству и стала его рассматривать, будто не веря тому, что такое чудо и правда можно было собрать руками. — Это настоящий научный метод, сеньор Виго! И какой многообещающий! Если у всех будет такое устройство, то и ищейки станут не нужны, да и вообще, можно будет проверить всех, ведь так?

— И снабдить этим устройством полицию, — добавил Морис.

— Надеюсь, что это позволит прекратить вакханалию вокруг эйфайров. И плакаты, подобные тем, что ты снял с афиши, — сеньор Виго указал на стену, где висели детали расследования, и куда Морис прикрепил и аляповатые изображения эйфайров, — уйдут в прошлое, как и костры инквизиции.

— И когда его можно будет испытать? — спросила Эмбер, разглядывая аккумулятор, который пока стоял отдельно.

— Я надеюсь, сегодня ночью. А завтра на фиесте мы могли бы незаметно для всех проверить гостей. И, если кто-то из эйфайров решится пробраться на праздник с оружием и дурными мыслями, мы его быстро распознаем, — ответил сеньор Виго.

— Но, чтобы убедиться, что устройство работает правильно, нужно найти какого-нибудь эйфайра. А иначе, как понять, что оно работает, как надо? — осторожно поинтересовалась Эмбер.

— Чёрт! Эмерт! А ты ведь прав! — воскликнул сеньор Виго. — Нам нужен эталонный образец.

— И где ты его возьмёшь? — поинтересовался Морис

— Чтобы быть уверенным, что перед тобой точно эйфайр… полагаю, придётся отправиться на остров Дежавю, в приют, — ответил сеньор Виго задумчиво. — Но тогда мы не успеем сделать это до фиесты. Что же. Проверим просто так, и, кто вызовет подозрения, за теми просто приставим следить гвардов. А сразу после фиесты проверим всё, как нужно. Ты молодец, Эмерт! У тебя научный склад ума, — улыбнулся сеньор Виго.

А Эмбер стояла, глядя на устройство, и ощущала, как на неё накатывает удушающая волна злости. Вот была бы её воля, она бы сейчас схватила клещи и превратила всё это сооружение в груду бесполезного металла! И если бы это устройство работало сейчас, то сеньор Виго уже понял бы, кто она такая!

Ей нужно уничтожить его. Вот только как это сделать?

— Сеньор Виго, вы говорили ещё, что нужно взять образцы микстур из комнаты дона Алехандро, — произнесла она как ни в чём не бывало.

Ей нужно отвлечь сеньора Виго от этого устройства, чтобы он не успел включить его сегодня. И ей нужно сегодня же утащить бриллиант и скрыться из этого дома, пока не стало поздно.

— Точно, я и забыл! Увлёкся работой, — сеньор Виго снял нарукавники и фартук. — Возьми вон в той коробке набор пробирок и пробки. И… спрячь куда-нибудь, в карман что ли. Не нужно, чтобы мачеха или служанки видели, что мы делаем.

Эмбер аккуратно обмотала пробирки тканью и сунула в необъятные карманы своего мешковатого пиджака. И, наблюдая за тем, как она одергивает полы, сеньор Виго неожиданно произнёс:

— Завтра мужской портной Агиларов мейстер Салазар привезёт в особняк костюмы для фиесты. Я скажу ему, чтобы снял с тебя мерки. Тебе пора сшить пару приличных брюк, жилетов и рубашек.

— Нет, нет! Что вы, сеньор Виго! Я не могу! Это же… очень дорого! Это же мейстер Салазар! Он не шьёт костюмы для таких, как я! Я не могу этого принять, сеньор Виго! — воскликнула Эмбер.

Мейстер Салазар считался самым дорогим портным на Голубом холме. Он шил костюмы для королевского двора и грандов, и сама мысль о том, что он будет шить костюмы для кого-то без роду и племени, была возмутительной. И, будь на её месте Лино Вальдес, от подобной чести он должен был просто лишиться чувств. И, разумеется, отказаться, таковы правила.

Но Эмбер смущало вовсе не это, а то, что, снимая мерки, мейстер Салазар уж точно поймёт, что она не мужчина! Не хватало ещё, чтобы у неё всё сорвалось перед самой фиестой из-за пары новых брюк!

— Мейстер Салазар даже знать не будет, кто ты такой, — усмехнулся сеньор Виго, — скажем, что ты мой родственник. Кузен. А насчёт стоимости — не беспокойся. Твои волшебные капли сняли головную боль. И я до сих пор не могу в это поверить, так что это лишь малая часть моей благодарности. И уж точно я не приму никакого отказа! — отрезал он категорично.

Эмбер открыла рот, чтобы снова возразить, но тут же закрыла его, видя, каким странным взглядом смотрит на неё Морис. И она лишь пробормотала многочисленные слова благодарности.

Да как же так она умудрилась за один вечер влипнуть в историю с этим ауроскопом, да ещё и с портным!

— И вот, возьми, − сеньор Виго достал из ящика стола какую-то бумагу и протянул её Эмбер, − это рекомендательное письмо от моего имени. Когда пойдёшь в университет, или ещё куда понадобится, по этому письму тебя везде примут, как моего помощника. А теперь идём, — сеньор Виго решительно направился к двери.

− Спасибо, сеньор! — Эмбер быстро спрятала письмо во внутренний карман.

А вот это очень удачно!

— Ну, а я пока что побеседую с Делисией, — Морис встал и, ещё раз посмотрев на Эмбер, вышел из кабинета вслед за хозяином.

Галерея тонула в полумраке, и лишь фонари на стенах выделялись тусклыми жёлтыми пятнами, давая света ровно столько, чтобы было видно мозаичный пол. Луна ещё не взошла, и поэтому в центре патио было темно, лишь тихо журчала вода в фонтане. Ночь была достаточно прохладной, чёрное небо усыпано крупными звёздами, и ночные цикады запели в ветвях впервые за долгое время, ознаменовывая окончание сезона дождей. Теперь целых полгода каждую ночь с наступлением сумерек и до полуночи они будут петь в ветвях цезальпиний*, которые растут под окнами особняка.

До покоев дона Алехандро спутники Эмбер дошли в полном молчании. А у дверей в спальню им навстречу из темноты неожиданно выбежал огромный пёс, и Эмбер замерла на месте, вспомнив, как эта же собака встретила её в коридоре в ту ночь, когда она ходила в сокровищницу. И, если сейчас она бросится на неё…

— Не бойся, Эмерт, это Као. Он тебя не тронет, — произнёс Виго и погладил ищейку по голове.

Но пёс не откликнулся на ласку, а рванул прямо к Эмбер и едва не сшиб с ног, поставив лапы ей прямо на плечи. Она замерла от ужаса, глядя в его оранжевые глаза. Но пёс не вцепился ей в горло, как она ожидала, не повалил на пол, как обычно делают ищейки, он лишь залаял громко, а потом заскулил и лизнул Эмбер в щёку, едва не содрав с неё парик своим огромным мокрым языком.

— О мой бог! — усмехнулся сеньор Виго. — Као, да ты что творишь?! Определённо, Эмерт, ты ему понравился! Никогда не видел, чтобы он позволял себе такое с незнакомыми людьми.

А пёс бросился к двери и, встав на задние лапы, начал скрести по ней и лаять, а затем обернулся и посмотрел на Эмбер и сеньора Виго.

— Као! Да успокойся ты!

Сеньор Виго оттащил пса за ошейник, спросил у гвардов, кто в комнате, и они ответили, что, как обычно, у постели мужа донна Виолетта. И что собаку она велела не впускать.

Сеньор Виго открыл дверь, шагнул в комнату, и Эмбер последовала за ним. А пёс, улучив момент, прошмыгнул между ними и метнулся внутрь спальни с яростным лаем. И в ту же минуту сеньор Виго выругался такими крепкими словами, которых не ожидаешь услышать от сына гранда. Его рука схватила Эмбер за плечо и отодвинула назад. Она оказалась прикрыта спиной сеньора Виго и от неожиданности вскочила на цыпочки, чтобы увидеть, что привело в ярость пса и его хозяина.

В глаза бросилась мрачная комната, полная удушливых запахов лаванды, микстур, болезни и свечного угара. Окна были плотно занавешены вишнёвым бархатом. Повсюду горели свечи: у статуи Святой Маргариты, на столе и комоде, на тумбочках у изголовья, и от этого в комнате было нечем дышать. На большой кровати с балдахином лежал измождённый старик, и очевидно было, что это и есть дон Алехандро. Рядом у его кровати в большом кресле сидела женщина в чёрном шёлковом платье с молитвенником и чётками в руках.

И всё это выглядело, как обычная комната больного, если бы не уродливая тварь, сидевшая у изголовья дона Алехандро и присосавшаяся к его шее. У Эмбер в голове мгновенно всплыла нарисованная картинка, которую Морис пришпилил на стене в кабинете.

Чупакабра!

Лысое тело, гребень жёстких волос, идущий по всей спине до самого хвоста, трёхпалые лапы с когтями и острые клыки. Она оторвалась от шеи больного и, подняв голову, посмотрела на вошедших «красными, как у демона, глазами».

Као бросился к кровати и принялся яростно лаять на чудовище. А донна Виолетта вскочила из своего кресла и прикрикнула на собаку:

— Опять ты! Да успокойся уже! Сеньор Виго, почему вы сквернословите здесь?! Святой Ангел Скорбящий, разве можно! И зачем пустили собаку? Сеньор Виго, да что с вами?!

И Эмбер мгновенно поняла: донна Виолетта не видит твари, сидящей на шее её мужа. И в том, что её видела сама Эмбер, не было ничего удивительного, а вот почему её увидел сеньор Виго?!

— Донна Виолетта, медленно отойдите назад, — произнёс сеньор Виго спокойным ледяным голосом, — и не трогайте собаку.

Не сводя глаз с твари, он нащупал стоявшую у двери тяжёлую трость, с которой иногда ходил дон Алехандро, и медленным шагом направился к кровати.

− Сеньор Виго, не подходите к ней! — Эмбер схватила его за локоть, но не смогла остановить.

— Что вы делаете?! — взвизгнула донна Виолетта, не понимая, что происходит.

— Уйдите, живо! — рыкнул на неё сеньор Виго. — Эмерт?! Ты тоже это видишь?

− Сеньор Виго! Не подходите к ней! — крикнула Эмбер своим почти настоящим голосом, забыв о всякой маскировке.

Эта тварь может быть очень опасна!

Она и раньше видела сущностей, живущих в тонком мире, не видимом обычному человеку. Но все они были больше похожи на сгустки тумана, на что-то расплывчатое и серое, имеющее смутные очертания. А погружаться дальше и глубже, чтобы их рассмотреть, она никогда не хотела, на это нужны силы, да и зачем? Ведь, когда ты видишь их, они начинают видеть тебя.

Но эта тварь находилась в реальном мире. Она как-то пробралась в него, и теперь её могли видеть не только эйфайры, но и обычные люди, вроде сеньора Виго или Делисии. И что она могла сделать, об этом знал, наверное, только красноглазый Турун!

Тварь оскалилась, из её пасти высунулся длинный ярко-розовый язык, и она присела на лапах, готовясь к прыжку. И сеньор Виго, перехватив трость поудобнее, приготовился дать ей отпор. Но разве это существо можно убить тростью?!

И понимая, что дорога каждая секунда, Эмбер схватила серебряную чашу с освящённой водой, стоявшую у ног статуэтки Святой Маргариты и выплеснула её в сторону твари, а следом швырнула и чашу.

Донна Виолетта закричала и прижалась к стене.

И то ли подействовала вода, то ли серебро, то ли эффект неожиданности, но тварь высунула язык сильнее и, издав звук, похожий на шипение, переходящее в визг, оттолкнулась от кровати и, в один прыжок оказавшись на подоконнике, тут же исчезла за портьерой. Као с яростным лаем бросился за ней, вцепился зубами в бархатную ткань и отодрал портьеру вместе с углом карниза, и тот рухнул на столик с микстурами. Несколько свечей опрокинулись, и в комнате того и гляди мог начаться пожар.

Всё произошло так быстро, в какие-то секунды. Просто это были очень медленные секунды, и всё, что видела Эмбер, происходило плавно, словно во сне, когда часть сознания видит всё со стороны. А затем время ускорилось, в тот же миг позади с шумом распахнулись двери, и в комнату вбежал Морис с пистолетом наперевес, а за ним гварды.

Крики донны Виолетты, собачий лай и голос Мориса, призывающий всех успокоиться, всё обрушилось на Эмбер разом. Сеньор Виго бросился к окну и содрал остаток портьеры вместе со вторым углом карниза, совершенно не думая о том, что тварь могла прятаться по ту сторону. А Эмбер принялась тушить свечи.

Твари уже не было. Возможно, она ускользнула в приоткрытую створку, а может, подобным тварям этого и не требовалось, но пёс тоже поставил лапы на подоконник и долго нюхал и его, и воздух из окна, а потом обежал кровать и уселся в изголовье с чувством выполненного долга.

С донной Виолеттой случилась настоящая истерика. И хотя она не видела твари, но всё остальное, произошедшее в комнате, напугало её так сильно, что Морису пришлось вывести сеньору де Агилар из спальни и передать в руки подоспевшей Делисии.

Сеньор Виго тут же выгнал всех из спальни, велев гвардам никого не впускать, оставив только Мориса и Эмбер, и подошёл к кровати, разглядывая отца. Дон Алехандро лежал, запрокинув голову, но сейчас дышал ровно и не бредил.

− Морис… Я, кажется, должен перед тобой извиниться, − произнёс сеньор Виго, обернувшись. — Я видел эту чупакабру собственными глазами. И я бы подумал, что мне привиделось и всё дело в тех каплях… Но Эмерт тоже её видел.

Сеньор Виго подобрал серебряную чашу и, повертев в руках, спросил у Эмбер:

− Как ты догадался?

− Я верю в силу святой воды, сеньор, − пробормотала она первое, что пришло в голову. — Ну и знаете, вряд ли такую тварь можно убить эбеновой тростью.

− Так значит, я не зря ношу с собой серебряные пули? А, хефе? — хмыкнул Морис и принялся обыскивать комнату. — То-то ты смеялся надо мной, но внезапно моя хрупкая теория превратилась в гранитный монумент. Значит, мы ищем колдовство?

Появление чупакабры как будто даже подняло ему настроение.

− Я начинаю думать, что ты прав, Морис, − произнёс сеньор Виго, обводя комнату внимательным взглядом, − и во всём этом замешан далеко не один человек. И да, мы ищем колдовство. И не только его. Нужно перевернуть здесь всё!

Эмбер принялась собирать с пола пузырьки с микстурами. Отлила понемногу из тех, которые остались целыми, и забрала разбитые, с остатками лекарств.

Сеньор Виго распорядился переместить дона Алехандро в другую комнату и, несмотря на то, что уже наступила ночь, жизнь в особняке забурлила с новой силой. Мануэля послали за священником, и тот, бормоча себе под нос молитвы, долго окуривал новую спальню дона Алехандро, а потом донна Виолетта соорудила там что-то вроде алтаря. Везде расставили освящённую воду и благовония, и по центру — статуэтку Святой Маргариты, а гварды теперь дежурили не только у дверей, но и под окнами. И Као теперь должен был находиться возле хозяина неотступно.

Сеньор Виго отдал Эмбер ключ от кабинета и велел отнести туда лекарства, перелить в пробирки и собрать ему на завтра с ними саквояж, который он отвезёт маэстро Пласидо для исследования. А затем он велел своему помощнику идти спать, поскольку сам собирался куда-то уехать с Морисом. И, как Эмбер ни пыталась выведать, когда он вернётся, сеньор Виго на этот вопрос так и не ответил.

Рассказывать о том, что на самом деле они видели в спальне дона Алехандро, сеньор Виго запретил. Не хватало, чтобы в канун фиесты все стали болтать о каком-нибудь ольтекском проклятии, или о чём-то потустороннем, хватит в их семье проблем и без этого. Он велел сказать, что в спальне оказалась ещё одна змея, но она уползла в окно. И хотя донна Виолетта явно в это не поверила, но сеньор Виго ответил на это жёстко, что она просто угорела от свечного чада, да и было темно. В следующий раз пусть будет внимательнее, ведь пёс лаял не зря, чуял змею под кроватью.

И, перепоручив муштру гвардов кузену Джулиану, сеньор Виго спешно уехал, а Эмбер пошла в его кабинет, уставшая и расстроенная.

Она надеялась сегодня вечером или ночью выведать последовательность поворачивания ключей, но теперь об этом можно было забыть. Дом гудел, как улей, служанки носились с простынями и подушками, мели, скребли, и лишний раз попадаться на глаза Джулиану или гвардам, которые оцепили этаж с хозяйскими спальнями, она не хотела. У неё есть время завтра до полудня. Потом эфир Тибурона перестанет действовать, а значит, ей нужно всё сделать ранним утром. Утром же сеньор Виго вернётся в особняк? Надо думать, вернётся. Ну, или тогда уже на фиесте. У неё осталось немного эфира на всякий случай.

Эмбер собрала саквояж с пробирками и посмотрела на устройство. Она испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, ей было понятно, почему он сделал этот ауроскоп. Ведь когда Эмбер шла в этот дом впервые, она знала, что здесь живут те, кто ненавидят эйфайров. И не было ничего удивительного в том, что сын дона Алехандро изобретает нечто подобное. Но с другой стороны, у неё было стойкое ощущение того, что её предали. Как если бы сеньор Виго был её другом, а потом сделал этот ауроскоп, чтобы её уничтожить. И это было такое едкое чувство разочарования и обиды! Ей казалось, что в этот момент она зла на весь белый свет. За то, что сын гранда оказался не таким мерзавцем, как, например, сеньор Джулиан, за его доброту и участие, за ту искреннюю заботу, которую он проявлял, и за то, что всё это на самом деле было адресовано не ей, а Эмерту Лино Вальдесу. Несуществующему помощнику. За то, что при всём при этом, сеньор Виго проголосует за закон о резервации и поможет в итоге с помощью этого ауроскопа ловить таких, как Эмбер.

А ещё за то, что вся эта ложь запуталась в такой сложный клубок, который ей не распутать. И когда она уйдёт из этого дома навсегда, то в глубине души будет сожалеть об этих трёх сумасшедших днях, проведённых в обществе сеньора Виго.

И у неё возникло совершенно дикое желание разбить это устройство молотком, который лежал в одном из ящиков. Но тогда сеньор догадается, что это сделала она.

Эмбер вздохнула и подошла к аккумулятору. Открыла крышку и, аккуратно наклонив, слила в чашку находившийся там раствор, а вместо него налила простой воды. В прошлый раз, когда они здесь работали, сеньор Виго рассказывал, для чего нужна вода и для чего — кислота. Она не всё запомнила, да и не старалась, но главное в рассказе было то, что компоненты нужно заливать в определённом соотношении. И если его нарушить…

А то, что там вода, сеньор Виго поймёт не сразу. Да и мало ли, может, изначально они сделали неправильный состав? В общем, пока что это выглядело, как неплохой план. Осталось только отделаться от портного.