Золотая кровь

Глава 38. Ты же вернёшься?

Первую часть ночи Эмбер не спала. Несколько раз даже выходила, как будто бы за водой на кухню, чтобы посмотреть, не вернулся ли сеньор Виго. Из открытой двери её комнаты был виден кусочек подъездной аллеи, и какое-то время она стояла снаружи, глядя на тёмно-сизое небо, по которому медленно двигался яркий диск луны. Полнолуние…

Она подбросила собачью мяту в корм ищейкам, который им дадут завтра утром, и приготовила всё, что ей может понадобиться. Осталось только дождаться сеньора Виго.

В эту ночь в особняке было особенно много охраны, а слуги не спали допоздна, и, просидев до того момента, когда луна скрылась за западным крылом дома, Эмбер всё-таки вернулась в комнату. Прилегла на кровать и задумалась. Слишком много всего случилось. Слишком много мыслей и загадок было вокруг. Она думала о том, что же за странное создание они видели сегодня, и почему оно приходило к дону Алехандро. И хотя ей бы не стоило переживать о том, как там сложится всё у главного врага эйфайров, но эта тварь была слишком реальной, и вопрос, откуда она взялась, затмил даже ненависть к дону Алехандро. Теперь Эмбер стало понятно, почему пёс в ту ночь на галерее не бросился на неё. Пёс понял, что она может помочь. По крайней мере, может увидеть и объяснить остальным, от чего умирает его хозяин.

Но почему эту тварь увидел сеньор Виго? Вот это был вопрос. Дело в каплях Джины, эфире Тибурона, или том ритуале по оживлению крови, который сотворил Джо Серый Ворон? Или во всём сразу?

«…Самая сильная связь будет сразу, в полнолуние. Ты будешь чувствовать его, а он — тебя. Знать тайны сердца. Но если он умрёт, то и ты тоже. И наоборот.»

Да, наверное, дело в этой связи. Эмбер поняла, что и в самом деле чувствует что-то новое. Беспокойство. Переживание. Она думает о сеньоре Виго, и сегодня она пыталась его удержать от того, чтобы он не бросился на эту тварь с простой палкой. Ведь он мог погибнуть. И она тоже.

Но вот о последнем она в тот момент не думала. Она бросилась защищать его.

Ох, Лучезарная… Помоги мне пережить завтрашний день!

Ей ещё нужно наведаться к сеньорите Оливии, подбросить пакет с бумагами и подменить жемчужину в её украшении. А для этого его ещё нужно найти, хотя, скорее всего, жемчуг будет в сокровищнице.

Интересно, а что же в том пакете? Хотя ясное дело, что-то компрометирующее. Что-то, что Его светлость захочет использовать против Оливии. Но почему против неё? И только ли против неё? И что вообще это может быть?

Она вспомнила разговоры служанок о том, как сеньорита Оливия пишет статьи в газету, об её интересе к неизвестному убийце, и подумала, что, может, ей стоит посмотреть, что в этом пакете? Ведь граф может играть нечисто, и кто знает, а вдруг ей пригодится эта информация…

А с другой стороны, она не должна вовлекаться ни во что эмоционально. Для эмпата это непозволительная роскошь. Она всего лишь возница, доставляющий что-то из пункта А в пункт Б. И именно за это ей платят. Знать содержимое посылок ей не нужно. Единственное, что она сделает, это не скажет графу правильное место, куда положит бумаги. Нужно себя подстраховать, пусть сначала Его светлость сдержит обещание…

Лёжа на кровати и глядя в потолок, Эмбер подумала о том, что если завтра всё сложится удачно, то ей придётся покинуть этот дом уже вечером. И от этого стало как-то горько.

Но зато она сможет, наконец, снять с себя эту дурацкую личину Эмерта!

Она и сама не понимала, почему её стал раздражать мальчишеский образ, ведь раньше ей нравилось перевоплощаться в этого паренька. А вот теперь…

Потом она подумала о том, что сможет вернуться во Флёр-де-Азуль. Дочитать дневник отца и с письмом сеньора Виго сходить в университет. Она должна найти ответы…

Эмбер заснула, даже сама не заметила как. Наверное, сказались усталость и напряжение этих дней, и, когда открыла глаза, солнце уже встало, и в саду особняка вовсю пели птицы.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же так она проспала?!

Она вскочила, принялась стремглав собираться и приводить себя в порядок.

Эмбер достала пузырёк с остатками эфира Тибурона и посмотрела на просвет. Мало! Но должно хватить до сегодняшней полуночи. Она сунула его в карман и поспешила прочь из комнаты.

Особняк уже ожил. На кухне вовсю стучали ножи, бегали слуги, повариха прикрикивала на своих помощниц. Местресс Лючия, подбоченившись, следила за тем, как готовится сангрия и крюшон, и лично записывала на листочках количество кувшинов. Мейстер Фернандо, словно большой озабоченный журавль, прошёл мимо, заложив руки за спину и бормоча что-то себе под нос. Эмбер он даже не заметил.

На подъездной аллее и на перилах появились цветочные гирлянды и подставки для лампад с ароматным маслом. Эмбер нырнула в кухонное крыло дома и погрузилась в водоворот запахов.

На кухне и в соседних помещениях все поверхности были заняты всякой снедью. Дыни, апельсины и лимоны лежали в корзинах на полу, поднятые из подвала окорока висели на крючьях вдоль стены, а на столах стояли ряды серебряных паштетниц и соусниц, в которые помощница старшей поварихи аккуратно раскладывала гуакамоле, куриный паштет с имбирём и террин из рыбы. Головы сыра уже освободили от плесневелой оплётки и нарезали кубиками, Эмбер по запаху уловила сорта: идиасабаль*, манчего* и самый ароматный кабралес*, с прожилками голубой плесени. Вдоль стены стояли бадьи свежайших креветок и мидий, только что снятых с рыбацких лодок. Разложенные на противень анчоусы, политые смесью лимонного сока с оливковым маслом, готовились, чтобы отправиться в печь, а их встречали маленькие пирожки эмпанадас* с разными начинками, только что вынырнувшие из печи. Они источали божественный аромат, и Эмбер, проходя мимо, не удержалась и ухватила один.

Кокосовые шарики и конфеты бригадейрос* возвышались горками на серебряных блюдах. А на отдельном огромном столе специально нанятый повар — асадор, огромным ножом нарезал тонкие ломти говядины — для асадо* и парильяды*. Мясо на углях, маринованное в смеси из оливкового масла, чеснока, специй и сахара − главное блюдо вечера. К нему готовилось до двенадцати разных соусов, от острейшего «Синко Льягас»*, в который клали пять самых жгучих перцев, до совсем сладкого — из маракуйи и манго. Тут лежала не только говядина, но и оленина, и нежная ягнятина, и даже утка, для которой сделали специальный ягодный соус. А к ней предлагались маленькие початки варёной молочной кукурузы.

Воздух пропитался запахами перца, имбиря, пряностей и шоколада. Но задерживаться посреди этого гастрономического буйства Эмбер было некогда. Она взглянула на часы — время завтрака подходило к концу. Сейчас сеньор Виго отправится в кабинет, а служанка понесёт ему кофе, это-то ей и нужно!

И действительно, она увидела, как Делисия собирает кофейный прибор на поднос.

− Это для сеньора Виго? — спросила Эмбер как бы невзначай. — Могу отнести, как раз иду в кабинет.

Делисия бросила на неё оценивающий взгляд и подвинула поднос.

− Неси, коль хочешь выслужиться, − фыркнула она. — У нас тут и так полно дел!

Эмбер подхватила поднос и пошла в кабинет, уворачиваясь от сновавших туда-сюда слуг, и заметила, как в саду бродят двое мужчин в жёлтых тюрбанах, держа в руках длинные палки с крюком на конце. Ловцы змей. Мейстер Фернандо вызвал их поутру, чтобы проверили к фиесте весь сад и дом, мало ли, где ещё могла остаться змея. И, глядя на них, Эмбер только усмехнулась. Легенда сеньора Виго работала. Змеями в Акадии никого не удивишь, их можно изловить и выдворить прочь из особняка, а вот чупакабра — другое дело.

Эмбер остановилась у двери, и до неё донеслись голоса сеньора Виго и Мориса. Они о чём-то разговаривали, но подслушивать она не стала — слишком много вокруг внимательных глаз.

Когда она вошла, оба собеседника замолчали. Сеньор Виго улыбнулся и поздоровался приветливо, но дальше разговор с сыщиком продолжать не стал. Он занимался своим ауроскопом, соединяя его проводами с аккумулятором. И при виде этой конструкции сердце у Эмбер тревожно сжалось. А вдруг её хитрость не сработает?

— А где Делисия? — спросил Морис. — А то я специально послал за ней, хотел побеседовать.

— Э-э-э, простите, эрр Морис, она собиралась сюда, но там, на кухне, не хватает рук, и я думал помочь, — извинилась Эмбер, изобразив растерянность.

— Да ничего! — усмехнулся сеньор Виго и дёрнул за ленту вызова прислуги.

Чёртов Морис! Неужели он всё утро будет здесь торчать!

— Будете кофе, сеньор Виго? — спросила Эмбер, расставляя чашки.

— Да, будь так добр.

Эмбер какое-то время возилась с кофейником, а когда в комнату вошла служанка поинтересоваться, чего хотят сеньоры, то незаметно достала пузырёк и подлила содержимое в чашку сеньора Виго. Она налила кофе и Морису и протянула ему, чтобы он случайно не взялся за не предназначенный ему напиток. Сыщик расположился в кресле с газетой и принялся просматривать колонку происшествий. А на первой странице Эмбер заметила огромный заголовок о вчерашнем покушении на сеньора Виго де Агилара.

— Итак, Эмерт, скоро ты увидишь силу технического прогресса, — радостно произнёс сеньор Виго и отхлебнул из чашки.

Уф! Половина дела сделана!

Щёлкнул тумблер, но…

…ничего не произошло.

— Хм… странно…

Сеньор Виго покрутил какие-то ручки и долго проверял все соединения, но ауроскоп не подавал признаков жизни.

— Не работает? — спросил Морис.

— Что за чёрт?! — возмутился сеньор Виго.

Он снял жилет, закатал рукава и погрузился в изучение прибора, забыв на какое-то время обо всём на свете.

Вскоре пришла Делисия, присела в коротком реверансе и метнула на Эмбер недовольный взгляд. Служанки вечно подозревают друг друга в каких-то кознях, и она уже заранее решила, что её вызвали из-за кофе.

Но эрр Морис отложил газету, подошёл к ней и спросил мягко:

— Подскажи, Делисия, как давно ты работаешь в этом доме?

— Несколько лет, эрр Морис, почти сразу после того, как дон Алехандро женился, — бодро ответила она. — И никто на меня не жаловался! Я очень старательная.

— Это хорошо. Значит, ты многое уже тут знаешь?

— Всё знаю, сеньор, − она выпрямилась, чтобы придать значимости своим словам.

— Это очень хорошо, Делисия. Значит, ты нам и поможешь. Донна Виолетта очень тебя хвалила, сказала, что ты самая сообразительная из служанок.

Делисия поняла, что ругать её не будут, преисполнилась важности и даже перестала теребить край передника.

Морис некоторое время задавал ей разные вопросы. О распорядке жизни в доме и хранении вещей, о графике работы слуг, о лошадях, закупке провизии, работах в саду…

Он перескакивал с одного вопроса на другой без всякой логики, но Эмбер понимала, что он делает. В этой огромной куче разнообразных вопросов, которые наверняка смешались у Делисии в голове, прятались и те, которые были важны сыщику, и служанка не должна была понять, какие именно. Чтобы не соврала в ответах.

И то, как Морис вёл свой допрос, заставило Эмбер снова ощутить беспокойство. Этот сыщик не так прост, как выглядит, и нужно быть с ним особенно осторожной. Один и тот же вопрос он задавал то так, то эдак, просто разными словами, и подловить человека на лжи ему бы ничего не стоило.

— … В кладовке-то? Ну, нет! Там мы складываем обычно всякие-разные коробки, эрр Морис! И от обувщика, и от парфюмера, и из кондитерской лавки. Ну, знаете ли, всяко может пригодиться. Вот хоть бы в храм собираем пожертвования, так самое то, ну не в новые же класть в самом-то деле?! И шляпные коробки, само собой, тоже там лежат, — ответила Делисия на вопрос, куда складывают упаковку от разных покупок.

— А слуги свои коробки от покупок тоже там держат?

— Помилуйте, сеньор! Да какие у нас там покупки?! — усмехнулась Делисия бестолковости Мориса. — Мы-то в коробках ничего и не покупаем. На медяк-то много не накупишь, да и кто на нас будет тратить бумагу да тесьму! Это ежели только от хозяйки подарки, вон, сеньорита Изабель мне отдала свою шляпку, которая испачкалась, так и коробку с ней. А куда мне такую большую коробку? Шляпку-то я только в храм надеваю, да и висит она на гвоздике над моей кроватью, а куда коробку? У нас в комнатах для слуг и места нет под такое. Так с разрешения доньи Виолетты всё в общей кладовой храним. Донья Виолетта не любит, когда у слуг в комнате всего навалено, каждую неделю проверяет, чтоб чисто было, полы вымыты, да под кроватями ничего не стояло. И платья выстираны, и воротнички нашиты, а ещё, чтобы у каждого Скорбящего Ангела сосуд с освящённой водой стоял…

— Какая радетельная у вас госпожа, повезло вам и дону Алехандро! — перервал Морис поток восхвалений. − А что же, в кладовку все подряд ходят? Как-то это… — он покачал головой.

— Дак нет же! Донья Виолетта за всем следит. А в кладовку можно только с её разрешения, да и ключи только у неё. И у местресс Лучии.

— Ах да, у экономки. А что же сеньориты не хранят там своих вещей? Шляп там или платьев?

— Нет, эрр Морис! Как можно?! Кладовка же. Там то чёрным мылом пахнет, то дёгтем, всё же провоняет! И ежели от сеньориты будет пахнуть свечным салом или лошадиным бальзамом, это будет совсем нехорошо. У сеньорит свои гардеробные, наверху. И всё там у них, и платья, и шляпки. А в кладовку только то относим, что сеньориты отдадут. Да и старьё всякое, что на пожертвования или на переделку.

— Понятно, понятно. А вспомни тот день, когда ты увидела чудовище на шее дона Алехандро…

— Ох, эрр Морис! Страсть-то какая! — Делисия осенила себя знамением и переплела пальцы. — Как вспомню, аж сердце заходится.

— Вот скажи, как, по-твоему, эта тварь убежала из комнаты? Куда она делась? И как думаешь, она могла на тебя наброситься?

— Ох, эрр Морис! Могла, ох как могла! — с придыханием воскликнула служанка. − Я едва вошла, а она обернулась и зыркнула на меня красными глазищами, как есть демон! А потом такой язычище вывалила и зашипела, что у меня коленки подогнулись от страха. А зубы-то у неё длиной, как мои пальцы, — Делисия растопырила пальцы, повернув ладонь к сыщику. — И так мне дурно сделалось, эрр Морис! Как будто я самому барону Самди* в глаза заглянула! От того у меня из рук-то всё и посыпалось: чашки, кофейник, сахарница, ох, как вспомню! Весь ковёр дону Алехандро испоганила из-за этой твари! А уж как я закричала! Уж кричала я так, будто дух испускаю, а потом швырнула в эту тварь подносом и бросилась бежать.

— И она не погналась за тобой?

— Так я же её подносом сшибла, видать, потому она и не погналась, не очухалась, видать. А дверь-то я заперла за собой.

— Так ты её сбила подносом? — удивлённо спросил эрр Морис. — А что же ты в первый раз мне об этом не сказала?

— Ох, простите, эрр Морис, от страху-то и не сказала! — Делисия доверительно понизила голос. − Обо мне и так думают, что я в тот день дурной воды напилась, мне же никто не верил! Все надо мной смеялись. И Карменсита, и Эрнинья. Да и местресс Лучия тоже, чего уж там. Все сказали, что это всё выдумки. А ну как я стала бы всем рассказывать, как огрела эту тварь подносом? И вовсе бы засмеяли! Как можно ударить то, чего не было! Да и доктор сказал, про меня: «Делисия ваша, глупая, как все служанки, и любую тень или белку принимает за чудовище». Нечто я не слышала, как доктор Гаспар фыркал, когда осматривал дона Алехандро? Сказал, что никто его в шею не кусал, а я всё придумала, чтобы меня за разбитые чашки не наказали. А я, эрр Морис, видела всё своими глазами! Как на духу!

— Так и куда делась тварь? — снова переспросил Морис. — Сама-то ты как думаешь?

— Она зашипела и заверещала, так, будто ей на хвост наступили, видать, больно я её приложила. И вот она будто отвалилась от дона Алехандро, как спелая папайя, а потом я уж выскочила из комнаты и не видела, куда она подевалась. Но ясное же — удрала в окно, куда ей ещё убегать!

— А что это был за поднос? Ну, которым ты её ударила?

— Дык… просто поднос, на котором я всегда дону Алехандро послеполуденный кофе приношу, с ручками и павлинами.

— Серебряный?

— Да, эрр Морис, и павлины по нему золотом выведены.

— А можешь мне показать тот поднос?

— Показать-то могу, да теперь им не пользуемся, мейстер Фернандо должен его к ювелиру отослать. Там пятно какое-то пошло, чёрное. Так он в кладовке лежит.

— Вот и отлично! Ты очень помогла, Делисия. Ты храбрая девушка. А можешь показать мне этот поднос?

— Конечно, эрр Морис. Только надо местресс Лучию попросить открыть кладовку.

— Вот и попросим. Иди давай, подожди меня за дверью, — скомандовал ей Морис.

Делисия присела в реверансе и удалилась из комнаты преисполненная важности.

На последних словах рассказа сеньор Виго оторвался от ауроскопа и посмотрел на сыщика.

— Пятно? — переспросил он, когда дверь за Делисией закрылась

— Ага. И на той чаше, которую Эмерт швырнул в эту тварь, тоже осталось пятно. И два к одному, что эта чупа точно боится серебра. А вот пятно меня очень сильно беспокоит, — Морис постучал по подбородку пальцами. — Отчего темнеет серебро, а?

— От серы, — пожал плечами сеньор Виго, — чаще всего.

— От серы? — хмыкнул Морис. — Ну, только этого не хватало!

— А чем провинилась сера? — спросил сеньор Виго.

— Сера? Ну ею пахнут все исчадья ада, — криво усмехнулся сыщик.

— Пожалуй, Морис, тебе стоит завести второй пистолет с серебряными пулями, − покачал головой сеньор Виго. — А мне стоит подумать над советом доктора Гаспара всерьёз. И раз в этом деле не помог наш святой отец, наверное, стоит позвать шамана?

— Может, и не только шамана… Напомни-ка, в случае смерти сеньориты Оливии кому отойдёт её доля в наследстве? — внезапно спросил Морис.

— Ну, женские доли распределяются между оставшимися женщинами.

— То есть, между сеньоритой Изабель и донной Виолеттой?

— Нужно уточнить у нотариуса, но скорее всего, именно так. На что ты намекаешь? — спросил сеньор Виго, глядя на Мориса внимательно.

— Пока не намекаю, а обдумываю одну из версий. Схожу-ка я в кладовку, а потом поговорим.

И, как только Морис закрыл дверь, Эмбер подошла и заперла её изнутри на ключ.

— Мне нужно поговорить с вами, сеньор Виго, — произнесла она негромко и приблизилась к нему.

— Да, Эмерт, что случилось? — спросил сеньор Виго, глядя на неё с озабоченностью.

Она вспомнила, что говорил Тибурон, когда вручал ей пузырёк с эфиром.

«…Придумай слова, которые откроют тебе его душу, и назови сейчас. Когда ты их произнесёшь в следующий раз, эфир начнёт действовать. У тебя немного времени, три минуты, не больше, поэтому поспеши. И имей ввиду, тот, кому ты это скажешь, должен чётко понимать, что ты просишь его сделать или сказать. Он должен знать ответ, чтобы тебе ответить. И должен понимать, как сделать то, что ты просишь. Поэтому придумай вопросы заранее. Второй возможности у тебя не будет».

— Море приносит покой. Вы любите море? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Она придумала эти слова, стоя в каюте Тибурона, и именно их он вплёл в свой эфир. И сейчас они либо сделают своё дело, либо нет, и тогда ей стоит придумать ответ на вопрос сеньора Виго о том, что она тут такое несёт.

Но слова подействовали, потому что Эмбер сразу же ощутила нечто странное. Как будто звуки стихли, а стены вокруг покрылись туманом, и где-то далеко действительно зашелестел прибой, обволакивая их покоем. Она глянула на часы и засекла время.

— Люблю, — эхом ответил сеньор Виго.

Сердце у Эмбер забилось тревожно и гулко. Время, отведённое Тибуроном, пошло. Эмбер остановилась прямо напротив сеньора Виго и, глядя внимательно ему в лицо, спросила:

— Сеньор Виго, в подвале есть сокровищница, а в ней сейф. Какая последовательность поворачивания ключей?

— До, ми, соль, ля, фа, ре, си…

— Первый, третий, пятый, шестой, четвёртый, второй, седьмой? — повторила Эмбер, срывающимся голосом. — Верно?

— Да.

— Там есть какие-нибудь ловушки?

— Нет…

Когда она узнала всё, что хотела, то подошла ещё ближе и произнесла тихо и торопливо, стараясь успеть в отведённое время.

— Сейчас, сеньор Виго, вы отправите Эмерта в университет выяснять всё о чупакабре и «Теолькуне». Вечером на фиесте вы увидите девушку в чёрном платье с веером, плюмажем из чёрных перьев и бриллиантом на шее. Вы узнаете её сразу, она будет ходить с бокалом вина, то брать его, то ставить, и вы подумаете, что она воровка. Вы будете за ней следить, но сами лично, без гвардов. Потом вы потеряете её из виду и спустя пять минут прикажете охране её найти. И будете ждать у комнаты дона Алехандро, что она появится. Вы будете уверены, что она придёт именно туда, и незаметно отзовёте всю охрану из подвала, а у сокровищницы оставите только одного гварда. Ещё отошлёте Мориса с каким-нибудь важным и срочным поручением тоже подальше от подвала. А Эмерта вы отпустили на вечер разрешив навестить больную сестру.

Пока она всё это говорила, сеньор Виго стоял и смотрел перед собой, как будто её не видел. А после последнего вопроса неожиданно спросил:

— Но ты же вернёшься?

Вопрос застал Эмбер врасплох, заставив сердце сжаться от испуга и замереть.

Когда вот так говорил Тибурон, то те, кому он давал поручения, всегда молчали и соглашались. И они никогда не задавали ему вопросов. А вдруг…

А вдруг Тибурон обманул её? Вдруг это всё не сработало?! И сейчас сеньор Виго кликнет своих гвардов, и она даже до середины двора не успеет добежать, как её схватят!

Эмбер метнула взгляд на часы — её время почти истекло.

— А зачем… ты хочешь, чтобы Эмерт вернулся? — спросила она внезапно охрипшим голосом, и неожиданно перейдя на «ты».

Сердце упало, рванулось и забилось в рваном ритме от страха. И Эмбер поняла, что до ужаса боится услышать ответ. Потому что знает, какой именно ответ она хочет услышать…

— Он нужен мне, — ответил сеньор Виго, глядя прямо перед собой. — Мне хорошо, когда он рядом. В нём много… тепла…

И он улыбнулся, будто вспомнил что-то.

— Я… вернусь, — ответила Эмбер, судорожно сглотнув, и бросилась открывать дверь.

— Ты что-то сказал? — произнёс сеньор Виго, когда она обернулась.

И по его взгляду Эмбер поняла, что эфир перестал действовать.

— Нет, сеньор, я просто выглянул, показалось, кто-то постучал в дверь.

— Так, что нам ещё нужно сделать? — сеньор Виго потёр лоб, как будто пытался вспомнить что-то, а потом посмотрел на Эмбер и произнёс твёрдо. — Ах, да! Так, Эмерт, бери коляску и поезжай в университет. Надеюсь, тебе удастся найти что-то по всей этой ольтекской премудрости. Узнаешь про чупакабру и «Теолькун». А у нас с Морисом на сегодня есть ещё пара дел. Нужно всё успеть до вечера.

— Да, сеньор, уже бегу, — ответила Эмбер, чувствуя, как ей не хватает дыхания.

Она вышла за дверь и какое-то время шла по галерее, как в тумане, не чувствуя под собой ног и не веря в то, что всё получилось. Можно было бы и ещё упростить себе задачу. Можно было попросить сеньора Виго самого открыть ей сейф и отдать бриллиант. Но она знала, что такие простые планы никогда не работают, и надеяться нужно только на себя. В любой момент кто-то может увязаться за сеньором, или кому-то покажется подозрительным его поведение, а помощник… Он фигура абсолютно незаметная. И пока все будут охранять комнату дона Алехандро и искать там девушку, она спокойно заберёт бриллиант из сокровищницы и так же спокойно уйдёт через главный вход.

И единственное, что во всём это не давало ей ощутить предстоящий триумф, это осознание того, что вечером ей придётся уйти из этого дома навсегда.

*Идиасабаль, манчего, кабралес — испанские сорта твёрдого сыра.

*Эмпанадас — пирожки, которые готовят в испаноязычных странах.

*Бригадейро —десерт сделанный из сгущенного молока, какао-порошка, сливочного масла и шоколадной посыпки, покрывающей внешний слой

*Асадо − популярное блюдо из жареного мяса, распространённое Латинской Америке. Как правило куски мяса, чаще говядины, которые жарятся на гриле (паррилье) или открытом огне. (Смотрим ролик в группе в ВК).

*Парильяда − в переводе с испанского означает “жареное мясо”. Это блюдо готовят из различных частей говядины, как на открытом огне, так и на гриле или сковороде. Повара, которые занимаются приготовлением паррильяды профессионально, называются асадор или паррильеро.

*«Синко Льягас»− «пять ран». Имеется ввиду религиозное выражение «пять ран Христовых». В переносном смысле очень жгучий соус, доставляющий страдания.

*Барон Самди — один из духов в религии вуду, связанный со Cмертью, мёртвыми, чёрной магией.