Золотая кровь

Глава 29. Его Светлость

Последним в списке посещений был граф Морено. К закату Эмбер оказалась в особняке его амантэ и едва вошла, как почувствовала, что Его светлость уже приехал. Она шла за служанкой, вся превратившись в сгусток ожидания и тревоги, потому что в этом доме её могло встретить что угодно. Граф мог и жандармов позвать, кто знает, что у него на уме?

Но всё же чутьё подсказывало: графу очень нужен камень. И чутьё не соврало — Его светлость ждал её один.

Лицо графа было хмурым, усталым и настороженным, не то, что в прошлый раз. Куда только делись уверенность и самодовольство. А ещё Эмбер совершенно чётко уловила тщательно скрываемый страх. Не то, чтобы Его Светлость раньше не догадывался, кто она такая, но, видимо, только в сенате он понял, во что может вылиться их «сотрудничество». Если она без труда проникла под крыло к самому гранд-канцлеру, то что она может сделать в итоге и с ним самим? Всё это читалось в осторожных движениях и в маске безразличия на лице, которую он старался держать изо всех сил.

И, может быть, будь граф чуть умнее… Хотя нет, если бы он чуть меньше желал заполучить бриллиант, её тело уже уволокли бы отсюда в мешке, чтобы бросить в Пантанале на растерзание крокодилам. Но Эмбер не ошиблась, граф всё ещё колебался, и желание завладеть камнем перевесило в нём осторожность.

Что же такого в этом бриллианте? Надо бы узнать подробнее у сеньора де Агилара…

− Как тебе удалось пробраться в дом гранд-канцлера так легко? — спросил граф, покончив с обычными приветственными церемониями.

− Да просто повезло, − пожала Эмбер плечами, − сеньор Виго де Агилар только приехал и решил заменить в доме прислугу. И нанял одного из моих знакомых. А я лишь заняла его место. Удачное совпадение, Ваша светлость.

− И ты не боишься, что тебя раскроют? — он прищурился, вглядываясь в её лицо.

А Эмбер заметила, что на столе у него стоит чернильница на подставке из ониксида, и если бы только это! В браслете тоже был ониксид, и в булавке шейного платка, и в набалдашнике трости… И руки затянуты в тонкие шёлковые перчатки. Да, граф подготовился основательно к встрече с ней.

Эмбер мысленно усмехнулась.

Поздно спохватились, Ваша светлость, карты уже раскрыты. Было бы желание, вы бы никогда и не узнали, кто на самом деле выполняет ваши поручения.

− Боюсь, конечно. Да и кто бы не боялся! — она изобразила некое подобие облегчения на лице, как если бы граф посочувствовал ей или понял её страх. — Но, надеюсь, всё получится.

− А как же сейф? Тебе удастся его вскрыть? Я знаю, что у Агиларов непростой сейф…

− В этом нет необходимости, сеньор. Камень завтра извлекут из сейфа. Сеньор де Агилар обещал показать его гостям на фиесте. Там я его и украду. Из комнаты дона Алехандро, прямо на фиесте, и утром отдам вам.

− Вот и прекрасно. Прекрасно, − произнёс граф, и его голос слегка дрогнул, выдавая напряжение. − Только не мне и не утром. Отдашь моему человеку, как только его заберёшь.

− Отдать прямо там? — переспросила Эмбер.

− Да, как только возьмёшь его, сразу передай моему человеку. Он будет на фиесте.

− А… оплата? — спросила она осторожно. — Когда я смогу её получить?

− Тебя будет ждать экипаж за воротами. Как только возьмёшь камень и отдашь моему человеку, то, не мешкая, садись в карету. Я сам тебя встречу и расплачусь.

− Вы разве не будете на празднике, Ваша светлость?

− Нет. Я уже сказал Агилару, что уеду в канун фиесты. Семейные дела в гасиенде, которые не терпят отлагательств.

Как же, как же! Семейные дела! Просто не хочет оказаться на месте преступления!

− Хорошо, сеньор. Но мне нужен будет экипаж, чтобы приехать на праздник. Я буду в несколько другом обличии, − Эмбер обвела рукой своё лицо. — А этот юноша исчезнет в ночь фиесты.

— Почему? Чем плох этот облик? — спросил сеньор Морено.

— Мне понадобятся два облика. Один — чтобы привлечь внимание, а другой — чтобы отвлечь.

− Хм… Хорошо. Я дам тебе экипаж. Надеюсь, ты справишься.

− Я буду очень стараться, Ваша светлость. Всё, чего я хочу, это уехать из Акадии, пока не приняли этот закон. Вы же понимаете, о чём я? — произнесла она, понизив голос.

Граф слегка склонил голову в знак согласия, и на его лице появилась чуть заметная усмешка.

− Вот, держи, − он пододвинул к ней шкатулку. — Это тебе. Открой.

Эмбер подняла крышку и увидела, что внутри шкатулки лежит кошель с монетами, а рядом — чёрная бархатная коробочка.

— Не бойся. Открывай.

Эмбер осторожно взяла её в руки и открыла.

Внутри на белом атласе лежала подвеска. Большой каплевидный бриллиант прекрасной огранки и редкой чистоты. Эмбер подняла удивлённый взгляд на графа, и он произнёс, отвечая на её немой вопрос:

− А ты не думала, что всё может сложиться так, что тебе не придётся никуда уезжать?

− А такое возможно? — осторожно спросила Эмбер.

− Для меня в этом городе мало невозможного. Тут всё зависит от тебя. Что ты готова для этого сделать?

Это был и намёк, и обещание. Граф осторожно прощупывал почву, и она понимала, к чему он клонит. Его амантэ уже слаба, а в Эмбер он увидел новую возможность. И сейчас она для него была, как мустанг, которого нужно оседлать, хотя это и было рискованно. Вот для чего этот бриллиант и намёки графа на будущую спокойную жизнь в Акадии — всё это, как лассо, которое укротитель вращает в своей руке, решая, в какой момент набросить на шею лошади.

Он ждёт, что она заглотит наживку. Он уверен, что она её заглотит. И она должна сделать вид, что всё идёт по его правилам.

− Всё, что потребуется, Ваша светлость, − ответила Эмбер, чуть наклонившись вперёд и изображая заинтересованность.

Она коснулась пальцами бриллианта, чтобы он увидел на её лице алчность и желание обладать этой драгоценностью, ведь граф ждёт от неё именного этого. Его светлость всех женщин меряет одной меркой — они продаются. Кто дороже, кто дешевле… Но ведь такой бриллиант стоит целое состояние. Какой щедрый подарок, надо же! Неужели он во столько оценил её воровские таланты? Его светлость пошёл с козырей, интересно, почему?

− Ну что же. Посмотрим, насколько ты хочешь этого, − произнёс граф, удовлетворившись её ответом, и, указав рукой на коробочку, добавил: — Наденешь его на фиесту. И в следующий раз не приходи ко мне с этим лицом младшего клерка. Тебе оно не идёт.

Он достал из стола конверт из крафтовой бумаги, положил на стол и подтолкнул к Эмбер одним пальцем.

— Вот, держи.

Так вот зачем графу перчатки… Не хочет оставлять никаких следов.

− Что это? — спросила Эмбер, глядя на конверт.

− Неважно, что это, − ответил граф, не сводя с неё глаз. — Важно, что ты должна с этим сделать.

− И что я должна с этим сделать, Ваша светлость? — спросила она, мгновенно отзеркаливая готовность служить.

− Ты возьмёшь этот пакет с собой в Вилла Бланко и спрячешь в комнате сеньориты де Агилар.

− Которой из них? — спросила Эмбер, не выдав своего удивления.

− Оливии де Агилар, − уточнил граф. — В день перед фиестой. И смотри, чтобы никто не нашёл это раньше времени. Всё должно быть похоже на то, что она сама это спрятала, ты понимаешь?

− Более чем, Ваша светлость, − ответила Эмбер и, быстро взяв конверт, убрала его в сумку.

− Сделаешь всё, как надо, и мы всерьёз поговорим о твоём будущем, Эми, − произнёс граф, делая упор на её имя. — Ты же понимаешь, что можешь не быть воровкой? Жить в достатке… Ты достойна большего. Гораздо большего. Подумай об этом.

− Благодарю, Ваша светлость, за доверие и возможности. Постараюсь его оправдать, − пробормотала она, изображая смущение.

И внезапно подумала, что в такой же ситуации с сеньором де Агиларом она бы смутилась по-настоящему. Да что там, она бы сквозь пол провалилась от такого подарка и подобных намёков. Как странно, что с графом она не испытывает ни малейших эмоций, и изображать смущение и покорность ей не составляет труда. Как будто это вовсе не она, а гуттаперчевая кукла, надетая на руку, кивает и приседает, когда нужно. Она, не смущаясь, взяла бриллиант, который, разумеется, не собиралась возвращать, а у сеньора де Агилара едва смогла взять в подарок какие-то ботинки!

И почему-то так некстати представила сеньора де Агилара на месте графа, в этой комнате, и в этой ситуации, и почувствовала, как уши и щёки краснеют от неловкости.

О, Лучезарная! Это ещё что такое!

И следом пришла мысль, а что сейчас происходит в Вилла Бланко? Почему-то захотелось вновь оказаться в кабинете, где сеньор де Агилар собирал своё устройство, и ощутить тишину, безопасность и… что-то ещё. Какое-то внутреннее спокойствие, которое царило там, когда сеньор де Агилар был увлечён работой.

Неужели она соскучилась по особняку? Только этого не хватало!

Эмбер быстро выгребла всё из шкатулки и ещё раз рассыпалась в благодарностях перед графом.

Когда всё было оговорено, она покинула комнату в сопровождении служанки. И, даже уходя, чувствовала спиной изучающий взгляд Его светлости. Монеты графа ощущались в кармане приятной тяжестью, и на душе тоже была тяжесть, но только совсем не приятная.

Его светлость ведёт двойную игру. Нет, может быть, даже тройную! И, может быть, эта змея в комнате сеньориты Оливии его рук дело! Ну ладно, украсть бриллиант, но подбросить змею женщине? Хотя… это, пожалуй, в духе сеньора Морено. Но почему змею подбросили именно Оливии? И что это за конверт?

На ощупь в нём явно были бумаги. Что это за бумаги? Граф запретил ей вскрывать конверт и читать их. Но не этот конверт беспокоил Эмбер, а то, что в другом кармане у неё лежала жемчужина Тибурона, которую нужно было тоже… доставить сеньорите Оливии де Агилар и подменить ею настоящее украшение. Да так, чтобы она не заметила подмены.

Какое совпадение!

Но почему вдруг всем понадобилась сеньорита Оливия? Интересно, и чем же графу так насолили Агилары?

Она спускалась по лестнице, вспоминая, в какой ложе заседал граф в сенате, но едва достигла первого этажа, как навстречу ей из коридора прямо из темноты вышла амантэ графа, которую Эмбер узнала по аромату духов ещё до того, как увидела. Сеньора Кэтэрина, с которой она сегодня встретилась в сенате, решительно преградила ей дорогу, остановившись на ступеньках лестницы.

Она прислонилась плечом к стене и скрестила на груди руки, недвусмысленно давая понять, что им нужно поговорить. На ней было надето элегантное домашнее платье с запахом из бархата винного цвета, волосы уложены без помпезности, низким валиком у шеи, и лишь пара прядок кокетливо спускалась на плечо. И даже губы были лишь чуть тронуты помадой, ровно настолько, чтобы казаться естественными. Но Эмбер с первого взгляда поняла, что вся эта естественность стоит Кэтэрине огромных усилий. Она уже немолода, и, судя по теням под глазами, которые тщательно маскирует пудра, она голодает. В том смысле, в котором голодает эйфайр, не способный насыщаться чужой энергией. Хотя, в отличие от Эмбер, она может себе позволить не скрывать цвет своих глаз.

Эмбер скользнула взглядом по браслетам на её руках, на них были крохотные замки. Кэтэрина не может снять их сама. А граф слишком труслив или жесток, или жесток и труслив одновременно, ведь он понимает, что этот голод мучает её, но боится позволить ей быть сильной.

— Я не выдала тебя сегодня, — произнесла Кэтэрина безо всяких приветствий, и в её голосе прозвучала явная угроза. — А могла бы.

— Не могла, — сухо ответила Эмбер. — Судя по браслетам у тебя на запястьях, ты мало что можешь без одобрения графа.

— А ты вообще вне закона, и знаешь, что бывает с такими, когда их ловят? — усмехнулась Кэтэрина. — Их убивают. И достаточно одной моей фразы… Что бы тебе не обещал Сильвио — он тебя обманет. И тебе лучше забыть всё, что ты слышала наверху, и исчезнуть прямо сегодня. И никогда больше сюда не приходить, если хочешь жить.

− Неужели тебе это нравится? — спросила Эмбер, махнув рукой в сторону патио. — Всё ради этого дома и драгоценностей? Ты ведь тоже умрёшь и, скорее всего, раньше меня. От голода. Ты просто высохнешь в этих браслетах.

− Это не твоё дело. Ты лучше о себе подумай, хорошо ли быть грязной воровкой, отбросом с улиц Нижнего яруса? — зло бросила ей в лицо Кэтэрина. − А ещё, верни мой жемчуг. Я знаю, что это ты его взяла.

— Это был жемчуг Его светлости, если уж говорить честно, — усмехнулась Эмбер. — Да и его уже нет. Извини! Но будь спокойна − я не претендую на твоё место. И я скоро исчезну, это правда.

— Если ты ещё раз здесь появишься, то пожалеешь об этом, — в глазах Кэтэрины блеснуло жидкое серебро и угасло.

Она оттолкнулась от стены и бесшумно растворилась в сумраке коридора.

«Что бы тебе не обещал Сильвио — он тебя обманет».

Да кто бы сомневался!