Аллигат. Исход

Глава 16

— Ухожу. Прости за вчерашнее, — прошептали ей на ухо. Сухие горячие губы нежно коснулись щеки. Обоняние распознало соблазнительный древесно-пряный аромат парфюма с едва ощутимыми нотками зелёного чая и свежей мяты удивительным образом сочетающийся с деликатными оттенками кожи. — Встретимся после полудня. Я подключил на твоём мобильном телефоне геолокацию. Мне так будет спокойнее. Ты разрешила, если что, — почувствовала она улыбку в голосе говорящего. — Не пропусти мой звонок. Оставляю тебе карточку — ни в чём себе не отказывай. Пин-код найдёшь в сообщении.

Пребывая в полудрёме, не открывая глаз, Ольга невнятно пробурчала:

— Угу, — и подавила зевок. Не выспалась.

Просыпаться не хотелось, как и вставать. Мысль, что она прилетела сюда не спать, заставила её открыть глаза. Взгляд зацепился за электронные часы, на дисплее которых отображалось 08:11, перекочевал на красную обложку книги, лежащей на прикроватной тумбочке. Сердце забилось быстро и гулко — дневник, тот самый, из её прошлого. Рядом с ним лежала банковская карточка золотистого цвета.

Женщина тронула потемневшую потрескавшуюся обложку. Зашелестели быстро переворачиваемые пожелтевшие страницы. Нос уловил тонкий запах затхлости.

Не сейчас, — закрыла Ольга дневник и затолкнула его под подушку. Она не готова предаться воспоминаниям сию минуту. Призраки прошлого способны причинить невыносимые страдания. Некоторые записи будет больно читать.

Она уткнулась носом в невесомое одеяло, чувствуя, как лицо обдало жаром. События вечера встали перед глазами: тихая музыка, лёгкое головокружение от выпитого вина, вкусная еда, шоколад и Антон, не сводивший с неё долгого сосредоточенного взгляда, от которого хотелось спрятаться.

Ужин проходил спокойно и обыденно. Беседа лилась не спеша. После нескольких глотков вина Ольга расслабилась. Скованность от первых минут пребывания в чужой роскошной квартире прошла.

Спустя полчаса они перешли в гостиную и устроились на диване. Мужчина перенёс на журнальный столик бокалы, недопитое вино, фрукты, конфеты.

Беседа продолжилась.

После нескольких часов разговора об Англии и менталитете британцев, прочитанных книгах, нашумевших фильмах, искусстве, истории и музыке, Ольга спросила Антона:

— Чем ты занимаешься?

— Пытаюсь поднять с колен мебельную фабрику в российской глубинке, — улыбнулся он.

Ольга вздёрнула бровь:

— Ладно, спрошу иначе, — сдержала она усмешку, выбирая из коробки с конфетами карамельного утёнка, покрытого молочным шоколадом. — Чем ты занимался до того, как стал директором упомянутой тобой печально известной мебельной фабрики?.. М-м, — закрыла глаза от удовольствия, смакуя творение бельгийского шоколатье.

Антон медленно одобрительно кивнул:

— У меня небольшая компания по выпуску медицинского диагностического оборудования. И не только. Инновационное партнёрство полного цикла. Поставки осуществляются во все страны мира.

— У тебя медицинское образование?

— Я управленец. Хороший организатор с трезвым, расчётливым умом обладает даром предвидения, смелостью, решительностью, способностью пойти на риск. В этом залог успеха. Управление — это искусство.

Ольга присмотрелась к Антону: он соответствует всем перечисленным качествам. Она бы ещё добавила честность, порядочность, чувство справедливости, доброту. Дополнила облик аристократичной внешностью, отметила отменное здоровье, хорошие манеры и… Неожиданно поняла, что вывела образ идеального мужчины. Всмотрелась в него пристальнее.

— Что-то не так? — вскинул он брови.

— Хороший организатор — это ещё и педагог, воспитатель кадров. У него всегда нужные люди на нужных местах. Не обладая врождённым педагогическим даром, он загубит дело.

— Я пока не готов к перестановке кадров на фабрике. Мне нужно время, чтобы узнать людей, — понял он, что она имеет в виду.

— Я не это имела в виду, — смутилась Ольга. — Мне кажется, мебельная фабрика — это не совсем твоё. Нужна ли тебе такая обуза? Ты уже́ находишься на своём месте.

— Не фабрика была моей главной целью.

У Ольги неприятно похолодело в душе:

— И всё же, достигнув цели, ты не собираешься отказаться от… Что ты задумал в отношении фабрики?

Антон устало потёр лицо:

— Я собираюсь рассмотреть вариант изготовления элитной мебели из массива. На заказ.

— О-о, эта ниша уже давно занята, — качнула головой Ольга. — Чтобы подняться на высший уровень и стать конкурентоспособными, на это уйдёт не один год. С нашим устаревшим оборудованием и прочим… — вздохнула она, не желая вдаваться в подробности.

— Мебель надлежащего качества из экологически чистых материалов востребована во всём мире. Через неделю в Горск вылетит специалист для подготовки проекта по технической модернизации фабрики. Окончательное решение я приму после получения сметной документации и расчёта возможных рисков. К тому же я не намерен занимать кресло руководителя. Назначу генерального директора, а сам… — наполнил он бокалы вином, передавая один Ольге, — буду управлять удалённо.

Он говорил, а она молчала, думая о том, как было бы хорошо, если бы все его далеко идущие планы осуществились. Он сильный, он способен отвлечься от дум о том, что у него нет времени на реализацию задуманного.

Антон прищурился, замолкая. Спросил:

— И что ты думаешь обо всём этом?

Ольга к своему стыду поняла, что прослушала последние его пожелания и он, кажется, это уловил.

— Важно верить. Вера — ключ ко всему, — сказала она, сжимая его руку, безвольно лежащую на его колене.

Возникла неловкая пауза.

Мужчина поставил бокал на столик и развернулся к собеседнице:

— Ольга, я хочу, чтобы этих одиннадцать месяцев ты была рядом со мной.

Как он это делает? — расширила она глаза. Как он понял, что она только что думала о неумолимости времени?

— То есть, ты хочешь, чтобы я тебя похоронила, — упавшим голосом сказала она. — Прости. Я не хотела напоминать, — горло сдавило спазмом; на глаза навернулись слёзы. — Ты жестокий, — отвернулась она, смахивая со щеки скатившуюся слезу.

— Называй меня, как хочешь. Последние месяцы я хочу быть рядом с тем, кого… Кто меня понимает. Мне легко с тобой и я вижу, что тебе тоже нравится моё общество.

— Мы родственники. Ты забыл? — повернулась она с вымученной улыбкой. — Отсюда и полное взаимопонимание.

— Я хочу, чтобы ты стала моей наследницей.

— Нет! — вскрикнула она, вскакивая и отходя к раздвижной стеклянной двери, ведущей в патио.

Мягкий свет заливал зелёный уголок с искусственными растениями. В мае их заменят настоящими, цветущими, благоухающими. Живыми.

Ольгу пробрал озноб.

Нет! — корчилась в судорогах душа. Ей не нужна ни эта квартира, ни миллионы евро на счёте, ни фабрика. Ничего не нужно! Она обняла себя, вжав голову в плечи. Как несправедлива жизнь! Как бездушны и чудовищны те, кто своей злобой и проклятиями причиняют боль ни в чём не повинным людям!

— Оля, я ведь могу рассчитывать не тебя, — услышала она позади себя. — У меня больше никого нет.

Антон обнял её за плечи, привлекая спиной к своей груди. Уткнулся губами в её макушку и вдохнул запах её волос.

— А как же… — не знала она, вправе ли поминать его гражданскую жену.

— Линда… — облегчил ей задачу мужчина. — Мы последний год плохо ладим. Она много времени проводит со своим бывшим мужем. У них общие интересы. Богема. Я там лишний.

— А Вероника? — прошептала Ольга, продолжая неподвижно стоять в его объятиях, слыша гулкие частые удары его большого сердца.

— У неё лёгкий характер. Уверен, мы останемся друзьями.

— Ты обещал вернуть мне дневник, — напомнила она.

— Он в машине. Я брал его в аэропорт. Не стану торопить тебя с ответом, но знай, я не отступлюсь. Хочешь ты этого или нет, а завещание будет оформлено на тебя и найдёт тебя, куда бы ты ни спряталась.

— Это самое страшное, что ты можешь со мной сделать, — резко обернулась Ольга, разрывая тесные объятия, отступая на шаг, отвоёвывая для себя толику пространства. Впилась взглядом в его мерцающие зеленью глаза. — Оставь деньги… не знаю… какому-нибудь детскому фонду, переведи детям, нуждающимся в операции, ожидающими финансирования… Прости, я не знаю, что ещё сказать. Всё так неожиданно. Неправильно. Прости… А Бриксворт? Мы же поедем туда?

Непринуждённый, лёгкий разговор с Антоном незаметно стал тяжёлым, напряжённым. Безжалостно терзал душу Ольги мрачной жалостью и мучительными сомнениями. Ещё немного и она разрыдается на его глазах.

— Завтра, Оля. Сейчас не об этом речь. Когда я впервые прочёл твой дневник, помню — подумал, что такую женщину я бы от себя не отпустил. Никогда и ни за что, — слова давались с трудом. — Всё время до нашей встречи думал… о тебе, представлял, какая ты. Когда увидел, то понял…

Ольга не дослушала и сорвалась с места. Забежала в комнату Вероники и захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной, не в силах сдвинуться с места. Испугалась? Чего? Того, что могла услышать.

Сидела в ванне под душем с системой тропического дождя и, зажав ладонями рот, давилась слезами, смешанными с водой.

Антон не уехал в загородный дом. Он убрал посуду в посудомоечную машину, выбрал программу, запустил цикл.

Прошёл в свою спальню.

Упершись ладонями в стену душевой кабины, опустив голову, долго стоял под хлёсткими струями прохладной воды.

Положив руки под голову, лежал в постели, уставившись в тёмный потолок. Слушал напряжённую тишину в огромной квартире. Слушал тишину в себе — изболевшейся душой, кровоточащим сердцем.

Завтрашняя поездка в Бриксворт виделась русской рулеткой с одним недостающим патроном в каморе барабана револьвера. Ствол оружия упирается в висок, палец застыл на спусковом крючке. Надежда на то, что судьба подарит холостой выстрел, ничтожна.

Антон повернулся на бок и закрыл глаза. С горечью подумалось, что терять ему нечего. Дыхание перехватило — он лжёт себе. Теперь ему есть что терять.