Аллигат. Исход

Глава 47

Ольга отбросила ридикюль, подошла к двери и заглянула в замочную скважину. В ней торчал ключ. Его бородка размещалась в пазу таким образом, что его можно было вытолкнуть. Если в широкую щель под дверью просунуть лист рисовальной бумаги, то заполучить ключ удастся на редкость легко. Не сейчас, позже, когда граф уедет, и отсутствие ключа можно будет списать на его невнимательность.

Оставалось тщательно продумать план побега. Деньги и документы в ридикюле.

Деревня рядом, — вспомнила Ольга разговор с Флосси. Там она наймёт подводу и вернётся в Лондон. И делать это нужно как можно быстрее, пока не разошлись слухи о необычной гостье. В противном случае, на помощь кого-нибудь из арендаторов рассчитывать не придётся. Да и какие указания от хозяина получит Флосси, если именно она станет тюремщицей, предугадать невозможно.

Ольга вернула одежду в шкаф, убрала саквояж, легла в кровать и укрылась покрывалом. От неизвестности и пережитого волнения знобило.

Думала о многом. Не в состоянии сосредоточиться, перескакивала с одной темы на другую.

Несмотря на утверждение Мартина, что именно её появление повлекло за собой их смерть, была уверена в обратном.

Иначе, зачем я здесь? — возвращалась к единственному и самому весомому аргументу в пользу того, что её вмешательство предотвратит гибель отца и сына.

Она не думала о Шэйле и её дочери. Устала предполагать, гадать, надеяться. Если баронесса не глупа и сохранила чувства к бывшему мужу, то задумается над её словами.

Стэнли молод и женится во второй раз. На свет появятся законные наследники — род не угаснет.

Мартин? — глянула Ольга на запертую дверь и поморщилась. Тоже женится, как и собирался. Ну и пусть!

А она? Где будет она? Она не видела себя в этом времени. Не видела в будущем. Не видела нигде.

Нигде, — нудно выл ветер в дымоходе камина.

Нигде, — пахло дымной смолой и мокрыми дровами.

Клонило в сон.

Не давая себе впасть в блаженное оцепенение, стала думать о настоящем, о возможных неудачах побега. Следовало предусмотреть и их.

Запасной вариант бегства виделся в широко известном и всеми излюбленном приёме.

Женщина подошла к окну. Из него не просматривалось ни подворье, ни подъезд к парадному входу. Второй высокий этаж не смутил. Прильнув к стеклу, посмотрела вниз, так и не поняв, стоит ли бояться спуска по связанным простыням.

Она уйдёт ранним утром, за несколько часов до прихода Флосси. Если не получится выйти через дверь, спустится из окна. Не забудет чем-нибудь подпереть дверь. В восемь часов придёт служанка и, пока она будет ломиться в комнату, Ольга выиграет ещё минут двадцать.

Затем она сбросит саквояж, ридикюль и накидку. Подвяжет платье, чтобы не мешало спуску.

Видела себя со стороны, ухватившуюся за сплетённый из простыней «канат», переваливающуюся через подоконник и… От страха задрожали руки. Она не сможет! Ни за что!

Ольга вернулась в постель и укуталась в мягкое покрывало, унимая дрожь тела.

Ключ… А что если вечером запереть Флосси в этой комнате? В доме они одни и хватятся женщину не сразу. Да, так она и поступит.

Безмолвие и утомление притупили сознание.

Предварительно постучав в дверь, его сиятельство вошёл в комнату гостьи. Правда, не был уверен, слышал ли позволения войти. Он не смог уехать, не поговорив с ней, убедившись, что она не злится на него и верно понимает причину своего вынужденного заточения. Всё делается для её блага.

Женщина лежала на кровати к нему спиной. Не спала. Он слышал её короткие, поверхностные, дрожащие вздохи.

— Ольга… — сел на край ложа и коснулся её плеча.

Она стремительно приподнялась, обернулась, сбросила край покрывала и тяжело вздохнула. В сухих воспалённых глазах промелькнуло удивление.

— Я уезжаю, — сказал он. — Дайте мне слово, что не покинете поместье ранее 27 января, и вас не станут запирать.

— Уезжайте, — отвернулась она, подтягивая покрывало, собираясь лечь. Как же она была глупа, признавшись ему во всём и доверившись! — Делайте, что считаете нужным.

Он встал и направился к выходу, а она прислушалась в ожидании стука двери. Но слышала лишь биение собственного сердца.

Он медлил, не спуская с неё встревоженных глаз.

Она обернулась на него, села в постели и спросила:

— Что написано на обручальном кольце моего отца? — вышло излишне громко, требовательно.

Мартин ответил без раздумий:

— Твой навеки, — и закрыл за собой дверь.

Ольга, уткнув лицо в ладони, расплакалась. Не потому, что повернувшийся в замке ключ поставил точку в их отношениях.

Ответ его сиятельства даровал чувство безмерного восхищения. Её матери повезло встретить единственного мужчину во Вселенной, разделить с ним свою любовь и пронести сквозь века. А вот один из плодов их любви, неприкаянный, одинокий…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она больше не будет плакать.

Не надеясь, что ключ остался в замке, Ольга заглянула в замочную скважину. От удивления её брови медленно поползли вверх. Ключ оказался на месте и в нужном положении. Ну не чудо?

Через пять минут она держала его в руке, а через час Флосси принесла ленч.

После недолгой возни у двери она кому-то раздражённо сообщила:

— Хозяин так спешил, что забыл оставить ключ. Давай, держи, пойду за вторым.

Через десять минут дверь распахнулась, и из-за спины её тюремщицы показался долговязый мужчина в поношенной одежде.

Подстраховался, — хмыкнула Ольга, подумав о графе с неприязнью.

Рассматривала молодого крестьянина, чуя, как усиливается желание сбежать — назло всем.

Нет, себе на счастье, — одёрнула зловредные мысли.

Не верила никому.

Чтобы невзначай не опоили сонным зельем, не ела суп, не пила морс. Чашку чая выплеснула в камин, наблюдая, как шипит, испаряясь, вода на поленьях.

Остаток дня провела в библиотеке. Под замком. Рисовала до изнеможения, до чёрных точек в глазах.

Флосси и её сопровождающий навестили её перед сном. Женщина принесла кувшин горячей воды и подбросила в камин поленьев. Перед уходом спросила:

— Ещё чего-нибудь желаете?

— Принесите, пожалуйста, эмм… сонный порошок или травяной отвар… от чего буду спать беспробудно до завтрашнего полудня. Есть такое?

На утвердительный кивок, пояснила:

— Хочу выспаться. Не приходите рано. Да… — задержала она её на выходе. — Вы, случайно, не знаете, кто испортил бальное платье бывшей виконтессы Хардинг?

— Какое платье? — уточнила женщина.

— То, что лежит в шкафу в её покое. Цвета морской волны. С жирным пятном на подоле.

— Когда же такое случилось?

— Почти год назад. Перед празднованием дня рождения вашего хозяина. Впрочем, — отмахнулась, — теперь это не имеет значение.

— Ну, тогда ладно, — кивнула Флосси.

Она вернулась через четверть часа с чашкой горячего напитка:

— Как вы просили, — поставила питьё на столик у кровати.

Открыв дверь, задержалась:

— Мадам, не моё дело, конечно, но… то платье… я помню… Его испортила служанка матери миледи. Я видела, как она брала масло в кладовой.

— Селма? — не сдержалась Ольга от удивлённого возгласа.

— Она. Вы её знаете? Вот никогда бы на неё не подумала, если бы не видела собственными глазами. Хоть Мадди мне не нравилась, но свою работу она делала хорошо. Миледи была ею довольна.

Флосси ушла, а Ольга проверила замочную скважину. Не обнаружив в ней ключа, не удивилась. Если бы не Мартин… Усмехнулась. Всё же ей, наконец-то, улыбнулась удача.

Ночь она провела в полудрёме.

Прислушивалась к звукам за дверью. Чудились шаги. Казалось, вот-вот войдёт Мартин и попросит прощение. Дальше не думала — пустые мечты. В ответ в дымоходе вздыхал ветер и слышался далёкий лай собак.

В полутьме снимала с себя украшения — респектабельный внешний вид женщины в чёрном может привлечь ненужное внимание. Не сумев расстегнуть тугую застёжку на браслете, обмотала запястье полосой чёрной ткани. Спрятала золото на дно саквояжа. Сверху положила пистолет. В нём единственная пуля, но в случае необходимости Ольга постарается не промахнуться.

Она вышла из комнаты, закрыла дверь и протолкнула под неё ключ.

Шла бесшумно, часто останавливаясь, вслушиваясь в тишину пустого дома.

Боялась. Дрожали руки и ноги. Колотилось сердце. Обмирала душа.

Лязг открываемого засова входной двери показался громоподобным.

Погода не изменилась. Так же ветрено, морозно, холодно.

Бледный зимний рассвет занимался медленно, нехотя.

Вдыхая стылый воздух и отворачиваясь от порывов ветра, остановилась у угла здания.

У конюшни стояла подвода с мешками. Возница неторопливо сносил их под навес. Предстояло выбрать момент, перебежать через двор, выскользнуть за ворота, свернуть к дороге, ведущей в деревню, а там…

Ноги Ольги приросли к заснеженной земле. Вдруг подумалось, что именно в деревне она задержится надолго. Не зная, к кому обратиться за помощью, потратит уйму времени.

Её хватятся часа через два-три и поиски начнут с ближней деревни.

Беглянка повернула к аллее. Саквояж не казался тяжёлым. Сожалела об оставленной папке с эскизами. Большого формата, она будет в дороге мешать.

Уходила быстро, не оглядываясь, легко, невидимая в сизой предрассветной дымке. Неглубокие следы заметала мелкая колкая позёмка.

Шла в церковь. Звук колокола — мерный, печальный возвещал о начале очередного дня.